Уроды

      Джуд-Гай вышел на арену обнаженным. Кожа сияла в свете прожекторов. Черты лица казались вытесанными из камня. С тех пор как Джуд покинул Остров, его грудь раздалась, плечи над протезами бугрились мышцами. Серый сплав протезов был исписан красными буквами и знаками, чтобы привлечь внимание, поразить зрителей и придать действу обаяние древнего ритуала. Последнюю формулировку Итан услышал от Девицы В Клетку, но не понял её значения. Девица сменила клеточный комбинезон на красный бикини, сидела у Отиса на плечах, сжимала ляжками его шею, а он тискал ее тонкие лодыжки своими манипуляторами, будто хотел сломать.       — Гай, великий воин! Да здравствует Остров! — выкрикивали зрители, поднимались со своих мест, хлопали и топали. Раскрасневшиеся лица, вспотевшие шеи, оттопыренные ширинки, глубокие декольте, браслеты на запястьях и предплечьях, розовые очки, зеленые волосы. Рябая толпа одинаково чутко реагировала на обоих бойцов. Джуд и его соперник по очереди обошли ринг, по очереди подняли вверх руки, взобрались на канаты, столкнулись лбами, ткнули друг в друга пальцами.       Прогремел гонг.       — Двигайся быстрей, Гай! — закричал Ян.       — Бей его по коленям! — жилы на шее Териса натянулись.       — Зайди слева, ты что, не видишь — слева он хуже защищается, — Хели вскочил на ноги и замахал протезами, показывая, как надо бить.       Они сидели в третьем ряду от арены. Вокруг нее, как круги по воде, расходились ряды кресел, каждый ряд выше, чем предыдущий. Люди позади Хели тоже повскакивали и замолотили руками по воздуху.       — Справа! Ты что, не видишь — он открылся! Да! Еще один такой удар — и он упадет! Не подходи близко! Держи дистанцию! По корпусу, по корпусу. Обмани его! Прижми к канатам! Бей еще! Не сбавляй темп! — тряслась толпа. Кричали Гаю, кричали его сопернику. Люди открывали в удивлении рты, качали головами и морщились.       Удар гонга принес тишину.       Бойцы разошлись по разные стороны арены. Через несколько рядов от Итана сцепились двое зрителей.       — Гай великолепен, — пропела девица на плечах у Отиса.       — Он слишком медлителен, — Хели потер подбородок.       — Он двигается быстрее, чем когда-либо, — мотнул головой Фот.       — Тогда почему он пропускает удары? — оскалился Кий.       — Он изучает противника, — Терис прищелкнул языком.       — У него хороший хук справа, — Кий кивнул на соперника Гая. В правом углу он брызгал себе на лицо водой из бутылки, широко разинув рот. Белые зубы и удивительно розовое нёбо ярко выделялись на фоне чёрной, как крылья птиц Острова, кожи.       — Джуд должен держаться подальше от его правой, — бубнил Хели. — Нужно застать его врасплох. Бить в кадык, он никогда не защищает шею.       — Убей его, Гай! — закричали Терис, Фот и Ян после следующего удара гонга. — Убей! Уничтожь! Растопчи! Унизь! Покажи им, что такое драться не на жизнь, а на смерть! Покажи, что такое настоящий воин.       Джуд-Гай поднырнул под правую руку черного бойца, вдавил локоть ему в поясницу. Торс Гая ходил ходуном, в такт участившемуся дыханию Итана. Зал будто превратился в гигантский резонатор. Итан улавливал колебания воздуха, чувствовал, как Ян, Терис, Фот и Кий открывают рты, слышал их голоса внутри себя, почти так же, как во время боевого задания. Раскорячив ноги-протезы, нагнувшись вперед и выпятив задницу, Джуд-Гай метался по арене. Делал выпады, наносил удары. От воспоминания, каким крепким и разрушительными могли быть эти удары, от воспоминания, как Джуд дрался с ним, Итана бросило в жар.       Очередной удар гонга разорвал волшебство. Терис, Фот и Отис вытирали пот с лиц, крутили шеями и разминали плечи, будто сами готовились выйти на ринг.       — Один удар! Один правильный удар — и он победит, — снова и снова повторял Хели. — Ударь его по корпусу, чтобы сердце остановилось, а кишки из задницы вывалились.       Джуд поднял руки, глядя в зал. Взгляд блуждающий и рассеянный. Прожекторы слепили его. Рассеченная скула распухала буквально на глазах. У черного нижнюю губу раздуло так, что она закрыла подбородок.       — Не сбавляй темп! Дави его! — Итан вскочил и кричал вместе с остальными. Сталкивался плечом то с Терисом, то с Яном. Видя их лишь краем глаза, чувствовал полное единение с ними. Он знал, о чем они думают, разделял их чувства, был с ними одним целым. Простым единым организмом, рвущимся к победе. И ничего прекрасней и важней никогда не существовало.       Джуд развернулся вокруг своей оси, суставы протезов крутились со скоростью, за которой не уследить глазу. Левый манипулятор смазал по виску чёрного, правый врезался ему в солнечное сплетение. Он пошатнулся и взмахнул руками. Джуд ударил одновременно в колено и в челюсть. Черный упал на спину. Пол арены и воздух в зале завибрировали. Миг тишины разорвали крики. Подпрыгивая, Итан смазал локтем Терису по голове и почувствовал, как на лице оседают капли слюны Хели.       — Ты его сделал! Ты победил! — орал Хели.       От его голоса звенело в ушах. Крики зрителей заглушили удары гонга, слова судей, объявление победителей и победный марш. Опьяненный успехом и вниманием, Джуд носился по рингу: бил себя кулаками в грудь, запрыгивал на канаты, крутился волчком и скалился так, что рассеченная скула снова кровоточила. Джуд слизывал бегущую по щеке кровь, и его член стоял колом.

***

      — Мне это не нравится, — сказал Терис. — Я должен был это предвидеть. Должен был следить за ним.       После победы Джуда-Гая прошло два дня, и Кий пропал. Терис и Итан искали его на нижних уровнях. На этот раз вдвоем, вместо похода на склад, пока остальные работали. С одной стороны Итан был рад поводу не идти на работу, с другой ему не нравились опущенные плечи Териса. Два дня назад Итан впервые за долгое время почувствовал себя единым целым со своим отрядом. Он чувствовал себя Джудом-победителем, он мог бы быть — и почти был — Фотом, которого жрала болезнь и он это скрывал. Он был Яном, и в его голове каждую минуту рождались сумасшедшие планы. Он чувствовал жажду Кия, его неутолимое желание забыться. Он пропускал через себя кровожадные импульсы Хели: разорви врага на части и насладись его мучениями. Сейчас он чувствовал тревогу Териса. Чувствовал её как зуд под кожей, как тянущую боль в месте, где плоть соединялась со сплавом.       Не обнаружив Кия в притоне Брюса, Терис решил проверить дно пропасти. Они впервые спустились в котлован с бетонными стенами, пустой, холодный, сырой. Касаясь дна, протезы Итана и Териса издавали омерзительный шорох, от которого сводило челюсти.       — Его здесь нет, — Терис вздохнул и начал подъем.       Вдоль сетки, по эстакаде. Мимо разрисованных окон, разбросанного тряпья. Итан подумал, что внизу, на дне, было чище, чем где-либо в комплексе. Самое опасное и чистое место в комплексе.       После визита в пропасть Терис двигался быстрее и резче, будто предчувствовал, что время поджимает. Влетел в притон Брюса, отыскал хозяина в куче обдолбанных, забывшихся тел. Привел его в чувства пощечинами. Брюс скулил, всхлипывал и плел чушь про сны Кия. Пляжи, Остров, бултыхание в море, гулянка в черном храме Сои. Гулянка, после которой они там всё разнесут, развалят машины, аппараты, разобьют пробирки, утопят протезы. А потом на развалинах храма Кий будет лежать с Селестой, ласкать ее, трахать собой и всем, что подвернется под руку, чтобы она просила пощады, чтобы плакала и поила его своими слезами.       — Кто такая Селеста? — Терис встряхнул Брюса.       — Его девчонка.       — Где она живет?       — Т-т-третий уровень. Сто сорок восьмая ячейка, — Брюс шмыгнул носом, втягивая назад текущие по верхней губе сопли.       Дверь в ячейку Селесты украшал плакат с лесами М-40. Дважды вдавив кнопку звонка и не получив ответа, Терис выбил дверь.       Селеста сидела в углу, скрутившись калачиком, и плакала. Маленькая, бледная, с налитыми кровью глазами и обкусанными губами. На грязном матрасе раскинулся Кий. Рот и глаза распахнуты. Манипуляторы разведены в стороны, будто он собирался ухватить груз. Вялый член на бедре. Рядом в паху следы от уколов. Итан задышал ртом, чтобы не чувствовать запах мочи, пропитавший матрас и тело.       Терис опустился рядом с Кием на колени, проверил пульс и дыхание. Вздохнул и взвалил мертвеца себе на плечо.       — Он передознулся, — Селеста вдруг вцепилась в протез Итана. — Я говорила ему не удваивать дозу. Он говорил, что ему мало, не вставляет, что сон недостаточно глубок, что он сквозь сон слышит голоса, слышит, как ему приказывают, как кто-то командует им, унижает, обзывает его… Я не виновата, я не хотела… я просто не смогла ему отказать… Он такой… ему невозможно отказать…       Итан оттолкнул её и вышел вслед за Терисом. Смотрел на безвольно повисшие манипуляторы Кия, на его болтающуюся при каждом шаге Териса голову. Они принесли тело в ячейку Териса. Один в один она походила на ячейку Итана.       — Не хочу, чтобы Сун Ли и Трос увидели его таким, — сказал Терис, и Итан не понял, что он имеет в виду.       — Я должен был быть внимательней, — Терис взял влажные салфетки и начал стирать похожие на плевки пятна на протезах Кия. — Я не думал, что М-78 станет самым сложным испытанием. Я считал, мы будем её ненавидеть, потому что она не похожа на Остров, потому что повсюду враги. Но здесь мы все как будто сходим с ума.       Итан сглотнул, вспоминая, как Терис сжимал его горло в туалете складов.       Терис встретился с Итаном взглядом:       — Я присматривал за тобой, опасаясь, что ты снова сорвешься и сделаешь глупость, и проморгал Кия.       — Ты не мог знать… — прошептал Итан.       — Если бы я меньше боялся за тебя, я был бы внимательней. На этой планете мы все поддаемся нашим слабостям. И ты моя слабость, Итан.       — Ты можешь доверять мне. Можешь на меня положиться. Я не подведу тебя. Сделаю все, что ты скажешь, — выпалил Итан. Что еще он мог сказать? Только правду. Только то, что чувствовал.       — Я знаю. И я тоже не подведу тебя. Я обещал, что ты снова почувствуешь себя особенным. Осталось подождать совсем немного. Трос познакомил меня с человеком с центральных планет. Он обещает, что убийство будет жестоким, показательным, каждый, кто увидит видео, утратит сон на несколько дней. Как я утратил сон после того, как ребенком увидел запись воинского посвящения.       — Мне тоже снились кошмары, — сказал Итан, задерживая дыхание от мысли, что разделяет с Терисом не только мечты о будущем, но и воспоминания детства.       — Это станет самым жестоким убийством, которое за последние годы видели на М-78 и центральных планетах. Но жертва ничего не почувствует, убийца вколет ей релаксант, чтобы жертва оставалась в сознании до конца и не загнулась от болевого шока. Переломный момент, начало новой эры. Потом мы взорвем станции на орбите и дадим Острову возможность и повод вторгнуться на М-78.       Стерев грязь с протезов Кия, Терис принялся натирать их сухой тканью до блеска.       — Я сомневался до настоящего момента, — вздохнул Терис. — Но когда увидел мертвого Кия, всё встало на свои места. Ты будешь жертвой, Итан. Пусть люди на М-78 и центральных планетах увидят тебя и увидят, как ты умираешь. Пусть твоё лицо и твоя смерть станут для всех символом начала новой эры. Пусть тебе никогда не грозит такая глупая и бесславная смерть как у Кия. Я хочу, чтобы ты был в центре внимания. Хочу, чтобы ты был главным в этой головоломке. Чтобы ты был причиной и мотивом. Хочу этого больше всего на свете.       — Я… — в горле Итана пересохло, и он не смог произнести ни слова.       — Ты этого заслуживаешь. Никто не достоин этого так, как ты. Я в этом уверен.       Итан никак не мог понять, что чувствует по поводу оказанной ему чести. Он потянулся и поцеловал Териса. Глубоко, с наслаждением и благодарностью. Он испытывал к Терису глубочайшую необъятную благодарность. За внимание, за каждое прикосновение, за каждый удар, поцелуй и каждую минуту, проведенную вместе. Что касается новой роли… Она была слишком грандиозной и подавляющей, чтобы Итан мог что-то чувствовать.       Они сожгли Кия на пустыре. Между складами и социальным комплексом. Черный дым летел к черному небу, заволакивал всё вокруг и ел глаза. Когда огонь добрался до протезов, у Итана закружилась голова. Он снова оказался на Острове. Впервые наблюдал кремацию мокриц и воинов. Стоял на платформе перед черным храмом и сжимал в руке детонаторы. Речь снова шла о жизни и смерти. Как ты мечтаешь умереть — снова стало самым важным вопросом. Эта ясность ощущалась почти счастьем.       — Тупоголовый ублюдок, — шмыгнул носом Отис.       — Не могу представить себе более идиотской смерти, чем умереть во сне, — закончил его мысль Фот.       Итану показалось, или, поежившись, Ян шатнулся в сторону Фота?       — Кий всегда был недоделанным, неправильным, — Хели стукнул себя протезом по виску и поморщился от боли. — Дерешься с ним — у него стоит, сосешь ему — он никак не может кончить.       — Я помню, как увидел его впервые в общем зале обедов, — сказал Терис.       — Он пришел в год, когда умер Джером.       — Налетал на стенки и углы столов, — Терис кивнул. — И опустил взгляд, когда я с ним заговорил.       — Херовый знак, — Фот закусил губу. — Но ты тогда только стал капитаном, так сильно хотел сам выбрать первых солдат, что не стал обращать на это внимание.       — Тупой ублюдок, — повторил Отис.       Огонь догорел. Терис снял через голову футболку, достал из золы протезы и очистил тканью сплав от мелких частиц органики. Итан чувствовал исходящее от протезов тепло, когда они возвращались в жилище Сун Ли.       Сун Ли напялила чёрное, размешивая коктейли, часто поглядывала на лежащие посреди комнаты манипуляторы. Четыре щупа вместо ладони, массивные локтевой и плечевые приводы, сеточный корсет, что поддерживал спину Кия.       Итан заснул, любуясь протезами. Сон перенес его на Остров, в общий зал обедов. Под взглядами сотни солдат Итан сказал, что Кий умер как герой. А манипуляторы, что остались после сожжения его тела, были самым красивым, что Итан видел в жизни.