Уроды

      — Это мои солдатики, — улыбаясь, Трос развел руками. — Не такие больные на голову, как вы, но тоже без крыши.       Они собрались в здании старого завода. Зал такой же большой, как склад, на который Итана водил Терис.       Под потолком крутились вентиляторы. Стены изъела ржавчина. На машинах, припорошенных пылью и воняющих мазутом, сидели люди. Стальные щитки на груди, локтях и коленях. Каски, оружие и перчатки разбросаны по полу.       Отис расстегнул толстовку.       — Ни минуты не хочу больше носить эти тряпки, — он избавился от одежды, зашвырнул её в угол, поиграл мышцами и протезами.       Бледная кожа от холода покрылась пупырышками.       Солдат с поцарапанными щитками и кривой улыбкой спрыгнул со своего насеста и подошел к Отису.       — Всегда хотел посмотреть на вас вблизи, — он лапал протезы и водил пальцем в местах соединения плоти со сплавом. — А что за электроприводы? Какая сила удара? Вес? Есть разъёмы для оружия? Внутренние камеры? На сколько градусов разгибаются суставы? На триста шестьдесят? Что поддерживает скелет?       Девчонка с лысым черепом и ярко-красными губами повернулась к воинам Острова и раскрыла альбом. Когда она водила в нем карандашом, ее язык оттягивал щеку.       — Где человек, который займётся видео? — спросил Итан Троса. — Ты обещал устроить нам с ним встречу.       — Он отказался от встречи в последний момент, — пожал плечами Трос. — Но тебе не о чем волноваться. Наш договор в силе. Самое лучшее в этих кровожадных туристах то, что они платят нам деньги, а мы предоставляем им жертву и декорации.       Отис показывал протезы собиравшимся вокруг него солдатам, мерился с ним в шутку силой на руках. Фот заглянул в альбом девчонки. Джуд стоял на месте как истукан и пялился на вентиляторы под потолком.       — Я хотел встретиться с ним, — настаивал Итан.       — Расслабься, — Трос хлопнул его по плечу. — Он хорошо нам заплатил за то, чтобы ни с кем не обсуждать детали. Ты же понимаешь, то, что для вас политическое убийство, для него великая мистерия, сексуальный, духовный и еще хрен знает какой ритуал. Импровизация и тайна необходимы ему для удовольствия. К тому же ты с ним уже встречался. Он был судьей во время боя Джуда на городской арене.       Итан вспомнил длинную худую фигуру на ринге. Черты лица ускользнули из памяти, заглушенные яркой одеждой и кричащим цветом волос.       — Хорошо, — Итан слышал свой голос со стороны. Так ли на самом деле ему хотелось познакомиться со своим убийцей и узнать детали? — Я готов.       Он не ел три дня, голова кружилась, желудок мерзко вибрировал.       — Это тоже больше не нужно. Тристан уже выбрал себе жертву. Боюсь, ты не вписываешься в его идеал, — Трос почесал щеку, переступил с ноги на ногу.       — Нет, — Итан схватил его за рукав. — Жертвой должен быть один из нас. Иначе не имеет смысла…       — Ян один из вас.       — Ян?       — Два дня назад он подкатил к Тристану в баре. С тех пор они не выходили из номера, трахались как кролики. Тристан счастлив, влюблен, верит, что нашел идеальную жертву, и никого из вас видеть не желает, — Трос хохотнул, шмыгнул носом. — Уж не знаю, чем Ян его так очаровал. Задницей, ртом, позволил отстегнуть протезы или еще что. Кто вас, психов, разберет, — Трос толкнул Итана в плечо.       У Итана прострелило шею. Оказывается, он мотал головой, возражая каждому слову Троса. Этого не может быть. Ян ушел. Это не должен быть Ян. Это невозможно. Жертва убийства должна получить коктейль обезболивающего и успокаивающего. Он не должен был ничего чувствовать. Ян пришел два дня назад. Пришел к Тристану сам. Никакого обезболивающего. Итан ощутил тошноту и отвращение. Два дня не вылазят из номера. Он вспомнил, как они с Яном вошли в гостиничную комнату. Как целовались, как трахались. Как Ян просил его повторить: чего ты хочешь? Неужели он делал все то же самое с Тристаном? Итан сжал кулаки.       — Не ревнуй, — Трос отвалил в сторону. — Всё идет по плану. Всего лишь небольшие изменения. Или тебе так не терпелось умереть первым?       Посмеиваясь, он пошел между рядами мертвой аппаратуры. Массивные коробки, неподвижные манипуляторы и конвейеры.       — Держи, — девчонка всунула Итану в руки листок бумаги. Карандашный набросок. Черты лица выглядели бы схематичными, если бы не огромные глаза и детали, проработанные сотней линий.       — Я попросил ее нарисовать меня, — сказал Фот.       — Ты слышал, что сказал Трос? — прошептал Итан.       — Да, — Фот сжал его плечо. — Мы уже ничего не изменим. Тебе придется снова начать жрать и пить, чтобы разбомбить пограничные спутники на орбите. Миссия становится всё сложней и сложней, Итан?       Итан увидел издевку в его взгляде, замахнулся, но Фот перехватил его руку. Отбил второй удар и прихватил за шею.       — Не делай глупостей. Держи себя в руках, — выплюнул Фот. — Терис столько с тобой возился, чтобы научить тебя контролировать себя.       Уголки губ Фота дергались, ноздри раздувались. Он ненавидел Итана и смеялся над ним. И это было именно то, в чем Итан нуждался. Что он заслужил, и что помогло ему вернуть над собой контроль. Итан расслабился, позволил Фоту провести себя в комнату с жалюзи.       — Я уже думал, вы решили пропустить премьеру, — Трос указал на кресла.       Джуд, как и Отис, разделся. Оба голышом плюхнулись в кресла и уставились на экран.       Фот толкнул Итана.       — Не вздумай закрывать глаза, не вздумай даже моргать, — прошептал Фот Итану на ухо и снова сжал его шею. — Смотри, что ты наделал.       Итан увидел в углу комнаты сваленные кучей белые протезы. Семипалые изящные руки обнимали неуклюжие шестиконечные ступни, похожие на гайки. «Я попросил Троса добыть мне две иглы», — прозвучал в голове Итана шепот Яна, внутри что-то оборвалось.       Фот устроился у Итана на подлокотнике, дернул за волосы.       — Я прослежу, чтобы ты увидел всё, — он поднес к губам Итана стакан с водой. — Пей.       Итан подчинился, не пытаясь вырваться или возразить.       — Вы увидите шоу, вместе с миллионами людей на Архипелаге Берга и дальних планетах, — сказал Трос.       Джуд и Отис заерзали в креслах.       На большом экране появилось крупным планом лицо Яна.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил голос за кадром. Глубокий, спокойный, внимательный.       Ян облизал губы. Взгляд стеклянный. Кожа тонкая и сухая настолько, что казалось, от любого движения сморщится и пойдет трещинами.       — Следи за моим пальцем, — попросил человек за кадром.       Серые, как песок Острова, зрачки Яна двинулись влево, потом вправо. Черные иглы внутри радужки, покрасневшие белки.       — Хороший мальчик, — рука с аккуратными отполированными ногтями убрала волосы со лба Яна.       Ян слабо улыбнулся. Камера переместилась, изменила угол обзора. Возможно, их было несколько — камер. Итан увидел Яна лежащим на металлическом столе. Впалый живот, слабо вздымающаяся грудь, выступающие ребра, ключицы и бедренные косточки.       Никогда прежде Итан не видел Яна без протезов. Культи рук были не длиннее ладони. Обрубки бедер заканчивались у колен. Сколько весил Ян без протезов? Сейчас он казался настолько маленьким, что Итан легко мог бы носить его на руках.       Под действием наркотика все вены спрятались, только на культях, в местах соединения протезов с плотью, кожа была бордовой и бугристой. Итан знал: если пройтись по ней языком, на вкус она как старые мозоли.       — Тебе страшно? — спросил голос за кадром..       — Да… Нет… Не знаю… — медленно и сонно произнес Ян.       На передвижном столике лежали скальпели, щипцы, ножницы с длинными и короткими лезвиями.       Обладатель голоса попал в кадр. Он оделся в чёрное. Лицо спрятал за блестящей чёрной маской. Маска медленно провел скальпелем по подбородку Яна и слизал кровь раньше, чем она испачкала шею Яна. Язык у человека в маске бы широким и розовым, полные губы жадно причмокнули. Он оцарапал скальпелем ключицу и грудь Яна. Мелкие разрезы, почти точки. Замедленная наркотиками кровь проступала и замирала каплями, не вытекая. Иногда человек в маске слизывал ее, иногда выдавливал, пальцами расширяя края пореза. Длинными, пересекающимися под прямым углом линиями Маска разрезал сосок Яна и присосался к нему ртом. На этот раз крови было больше. Две струи стекли Яну в подмышку. Остальное осталось на губах Маски. Маска дёрнул головой, укусил, потянул.       — Поговори со мной, — Маска облизал губы, раздвинул пальцами кожу Яна там, где раньше был сосок и ореола, и поднёс пальцы к губам Яна. Измазал их его кровью, протолкнул пальцы в рот.       — Поговори со мной, пока я не отрезал тебе язык.       Ян дернул уголками губ, будто хотел улыбнуться.       — О чем? — его нижняя губа была бордовой от крови, верхняя осталась бледной.       Скальпель нарисовал линию на плече Яна, добравшись до культи, погрузился глубже. Кровь начала собираться в лужу на столе. Пять разрезов, и пальцы с ухоженными ногтями потянули кожу в стороны и наверх. Сняли её полосами, обнажая красное, ослепительно яркое мясо.       Камера сосредоточилась на равнодушном лице смотревшего в потолок Яна.       Фот шумно выдохнул Итану в ухо.       — Боишься смерти? — Маска порезал второе плечо Яна, снимая и выворачивая кожу.       — Нет.       Маска медленно повёл скальпель вниз от подмышки Яна по рёбрам к бедру.       — Хочешь умереть?       — Нет.       Маска провел скальпелем по лобку Яна, уткнулся носом в порез, захватил губами вялый член.       Джуд и Отис заерзали в креслах. Фот вдавил пальцы в шею Итана, так что у Итана потемнело перед глазами.       Маска затряс головой. Когда он отпустил вялый член Яна, он был красным от крови. Маска отложил скальпель и взял ножницы с длинными широкими лезвиями и воткнул Яну в задний проход.       — Ты родился на Острове?       Ян смотрел в потолок и изгибал окровавленные губы.       — Да.       — Был воином?       — Да.       — Как ты оказался на Архипелаге Берга?       — Влюбился… — он говорил медленно, с трудом, будто язык распух и едва помещался во рту. — Он спас… мне жизнь… вытащил из песка… не дал превратиться в мокрицу… остановил, когда я хотел умереть… теперь я должен остановить его, умереть… Он хочет, чтобы я умер… Это нечестно. Неправильно. Почему я должен умереть, чтобы доказать, что люблю его?       Камера переключалась на тело Яна. Маленькими ножницами Маска разрезал мошонку Яна. Снова взялся за скальпель. Взрезал живот от грудины до паха. Быстро сворачивающаяся кровь. Дрожащие внутренности. Маска вывернул края раны и закрепил зажимами. Опустил голову в развороченные внутренности. Что-то облизал внутри, что-то откусил. Макнул пальцы во внутренности, размазал кровь по губам и деснам Яна. Надавил блестящим от крови пальцем на глаз. Зрачок метнулся в сторону, веки не дрогнули, парализованные действием наркотика. Сначала в уголках глаза появились слезы, потом кровь, и наконец потекло белое. Маска вытащил серый глаз из глазницы с резким хлюпающим звуком. Уцелевший глаз смотрел в потолок. Вокруг серого зрачка взрывались сосуды, заливая белок красным.       Маска раздвинул губы Яна, толкнул глаз ему на язык, в горло. Когда он застрял в дыхательных путях, по телу, несмотря на наркотики, прошла судорога.       Итан закрыл глаза, давясь горькой слюной, распухшим, мешающим дышать языком.       Фот отвесил ему оплеуху и заставил открыть глаза.       Итан смотрел на лицо Яна и не мог понять, мертв он или ещё жив. Бледность. Синева вокруг окровавленных губ. Он задохнулся или еще дышит? Только когда маска взял скальпель, вспорол гортань и вытащил трахею, чтобы найти застрявший в горле серый глаз, Итан понял, что Ян мертв.       Маска делал что-то еще. Доставал внутренности, сосал, кусал. Трос выбежал из комнаты. Было слышно, как его выворачивает за дверью.       Не поднимая глаз, Итан чувствовал, как тяжело и отрывисто дышит Фот рядом. Итан мечтал, чтобы Фот его ударил, чтобы убил, но время шло и ничего не менялось. Только отчаяние, страх, беспомощность и ярость Итана росли.       — Это ты во всем виноват! — заорал Итан, не в силах больше терпеть ярость и беспомощность. — Ты рассказал ему о гонках. Ты внушил ему мысли о возможностях другой жизни! Ты попросил Сун Ли его усыновить. Ты внушил ему, что у него может быть другая жизнь!       И тогда Фот его ударил. Вмазал кулаком в висок и свалил на пол. Боль принесла облегчение, но ее было недостаточно, чтобы вырубить Итана. Потому он продолжал огрызаться.       — Если бы не ты, он не пошел бы против Острова. Если бы не ты, он сидел бы сейчас на моем месте, а я был бы по другую сторону экрана! Так и должно было быть!       Фот бил Итана ногами, но он не затыкался. Повторял как заведенный: «Ян должен был сидеть здесь с тобой, а я лежать там на столе». Повторял, пока Фот не сел ему на грудь и не сдавил горло. У Итана потемнело перед глазами, тело запульсировало. Как только Фот ослабил хватку, Итан ударил его по лицу – от разочарования, от злости, от ненависти.       Выкручивая ему руки, Фот перевернул его на живот. Схватил за волосы и приложил пару раз лбом об пол. Каждый раз, когда Фот дергал его голову назад, Итан видел неподвижно застывших в креслах Отиса и Джуда. Они следили за Фотом и Итаном, широко распахнув глаза, не дыша, не моргая, не шевелясь.       А потом их скрыла от Итана затекающая в глаза кровь.       — Я с самого начала говорил Терису, что ты не любишь никого и ничего, кроме боли, — зашептал Фот, наваливаясь Итану на спину.       Итан попытался ударить его затылком в лицо. В эту минуту он одновременно ненавидел и любил Фота. Готов был на всё, лишь бы Фот не отпускал его, не уходил, причинил ему боль, унизил, уничтожил. Это был единственный способ для Итана избавиться от страха, ярости и беспомощности. Следующий удар Фота заставил Итана забыть, где пол, где потолок. Ненадолго он провалился в темноту. Выныривая из нее, тонул и горел одновременно.       Фот скрутил его, поставил колено на шею Итана, не позволяя вздохнуть, а в задницу толкал что-то острое и раскаленное. В голове у Итана не осталось ни одной мысли. Они не вернулись, даже когда Фот отпустил горло Итана и прижал его голову к своей груди. Гладил по волосам, целовал в макушку, вытирал слезы и сопли, пока Итан подергивался в блаженной желанной пустоте.       — Я знаю, что ты чувствуешь, — совсем как Терис прошептал Фот. — Осталось совсем немного. Скоро всё закончится. Ты не можешь сдаться сейчас. Мы стоим на пороге новой эпохи.