Любовный приворот

Апрельское солнце бодро и уверенно карабкалось на небосклон, озаряя округу, золотом окрашивая серый камень старых замковых стен. Назойливый луч проскочил в решетчатое окно и упал на курносое лицо тутже спрятавшееся в копне взъерошенных волос. Этим все бы и закончилось, не подключись к теплому солнышку заведенный будильник, да внутренний голос, которые взялись поднимать с постели недовольную сонную Гермиону. Еле приняв вертикальное положение, волшебница стала нащупывать руками форму, на чем свет кляня зельевара, назначившего ей аудиенцию в столь ранний час. Натянув мантию на одно плечо, мисс Грейнджер замерла, неумолимо клонясь назад, блаженно отдаваясь накатывающим волнам, уносящим в страну сладкого Морфея. Ее путешествие безжалостно оборвал ботинок, с грохотом выпавший из обмякшей девичьей руки. А настырный луч все светил и светил, пробираясь даже под плотно зажатые веки. Наконец, Гермиона собралась и пошла. Не преминув запнуться за порог, она в очередной раз заставила заскрежетать зубами юных дев, с которыми делила комнату и которым довелось стать свидетелями утреннего сбора бедняжки с Гриффиндора. В коридорах шумно гулял сквозняк. Потянув кованое кольцо, закушенное латунной львиной пастью, и мечтая аналогично засунуть его в рот Северусу Снейпу, мисс Грейнджер благополучно очутилась на улице. Зябко кутаясь, она засеменила в сторону Астрономической башни. В бодрствовании ранним утром было неизъяснимое очарование, когда проделанные дела в минуты сладкой дремы окружающих тебя людей точно повышают значимость и значительность содеянного. Впереди еще целый день, а ты уже стал чемпионом, пока остальной мир лениво потягивался в своих кроватях. Это вдохновляющее обстоятельство, к сожалению, ускользнуло от сознания юной волшебницы. Получив данную привилегию, так сказать, насильно, она видела в ней лишь залог грядущих потрясений и сплетен о зазнайке Грейнджер, невесть зачем слоняющейся по сонному замку, да еще и в сопровождении мистера Снейпа. Недавний эмоциональный разговор с профессором, волшебница сочла лучшим проигнорировать, не устраивая судорожные гадания на предмет будущего развития событий. Отличница Грейнджер всегда с воодушевлением бросалась на сложные задачи, но головоломка под названием «Северус Снейп» оказалась не по зубам пытливому уму. В последнее время девушка чувствовала себя так неловко и неуютно в обществе зельевара, что всей душой желала вновь достать Маховик времени и отмотать ленту своей жизни до злосчастной минуты, когда она войдет в класс с букетом цветов. Изрядно утомившись от последствий работы своего деятельного ума, Гермиона решила в отношении мистера Снейпа лучше полагаться на волю случая, чем на свою голову. Поэтому единственное, что волновало девушку в это утро, это где находился профессор? Последний, в поле ее зрения, к удивлению Гермионы не появился. От этого факта мисс Грейнджер почти проснулась, озадаченно оглядывая притихшие окрестности. Лишь над головой стремительно пролетали чайки, с упоением несясь над гладью раскинувшихся близ Хогвартса озер. - Мерлинова борода! Да, поди, он еще сам дрыхнет. - Выразительно и вслух озвучила свою догадку Гермиона. Как раз в этот момент рядом с ней от стены из портала на брусчатку ступила тень, на поверку оказавшаяся обнаружившимся профессором. Если зельевар ожидал конфуза со стороны своей ученицы, то он был разочарован. Выразительная игра черных бровей в тандеме с ироничной улыбкой, приправленная проницательным взглядом, не смогли вогнать в краску не выспавшееся раздраженное создание, время от времени растирающее щеки и незаметно покачивающееся в такт дуновению ветра. Чего смог добиться мистер Снейп, так это лишь удивления. Окинув победным взором, выразительно говорящим «Погоди, это еще цветочки…», Северус Снейп велел Гермионе следовать за ним. Юную волшебницу изумило отнюдь не внезапное появление своего учителя, а перемены в его привычном облике. К сожалению мисс Грейнджер фингал под глазом зельевара отсутствовал, зато вместо традиционного сюртука из-под длинного незастегнутого плаща выглядывал глухой черный жилет. Отглаженные брюки были аккуратно заправлены в охотничьи сапоги. За широким поясом на талии торчал небольшой топор. От созерцания подобного смутное подозрение шевельнулось в голове девушки и только укрепилось, когда профессор зашагал к избушке Хагрида в сторону Запретного леса. По телу бедняжки разлилась паника вкупе с уверенностью, что маг решил все- таки учинить над ней расправу. Как мачехи в магловских сказках избавлялись от неугодных юных душ, обрекая их на погибель в дремучих чащах, заставляя изнывать от пут и страха быть растерзанными рыскающими хищниками. Гермирона так и представила себя привязанной к стволу дерева среди ночного леса, о котором ходило столько страшилок среди студентов. Когда волшебница и зельевар проходили мимо избушки, добродушный лесничий, озадачено почесывая бороду, стоял на крыльце, провожая их взглядом. Гермиона, как могла, сигнализировала большому другу, выразительно взывая о помощи собственным лицом. Пыхнув трубкой, великан подмигнул волшебнице, велев себе не забыть спросить у Гермионы при случае, от чего ее так корежило в это утро. Запретный лес встретил гостей негромким птичьим переливом. Вокруг Хогвартса снег уже сошел, но в лесу овраги и низины еще белели. Утро было отличным, но не для мисс Грейнджер. Хлюпая ботинками по влажной прошлогодней траве, она плелась вслед профессору, уводящему их в самую чащу. Девичья рука крепко сжимала волшебную палочку, припрятанную под мантией, хоть головой волшебница и сознавала возможную тщетность своих попыток защититься, если зельевар задумал недоброе. То, что МакГонагалл назвала в своем кабинете наказанием, вполне могло оказаться местью злопамятного профессора Снейпа. «Почему, мне кажется, что сейчас вы унизите меня?» – мысленно вопрошала мага Гермиона, подозрительно сверля взглядом спину идущего впереди мужчины. «Потому что, так оно и есть» - обреченно отвечала она сама себе. Фингал и неслыханная дерзость, добавленные вчера к славным деяниям волшебницы, только укрепили ее в мысли о неизбежности козней со стороны Северуса Снейпа. Гермиона вдруг вспомнила о слухах, ходивших по Школе о прошлом зельевара, о его службе у Лорда в числе Пожирателей Смерти. Рон, тогда близко к сердцу принявший эти толки, глубокомысленно заключал, каждый раз встречая понурого Гарри, возвращающегося с очередной отработки у Снейпа: «бывших Пожирателей не бывает». Профессор остановился у большого дерева. Развернувшись, он проницательно и жутко глянул на девушку. - Встаньте здесь, – мистер Снейп указал ученице на место рядом со стволом. «Началось», - подумала Гермиона, ступая на мягкий мох. Через мгновение в ее руках оказалась широкое блюдо. «Для моей головы» - догадалась мисс Грейнджер. Маг достал из-за пояса топор. Девушка попыталась приосаниться, показывая своему палачу, что обречена, но не сломлена. Со стороны должно было смотреться красиво по мнению Гермионы. И как бы там дальше ни случилось, эта душещипательная картина пускай всю жизнь терзает воспоминанием жестокого Пожирателя. В последний раз волшебница взглянула на небо и опустила глаза. Носки! Спросонья она надела разные носки. Эпичность и глубина момента были безжалостно разрушены. Умирать в разных носках было оскорблением высоких благородных чувств, завладевших мисс Грейнджер в этот момент. Срочно нужно было что-то предпринимать. - Профессор! - крикнула Гермиона и зажмурилась от звука удара топора. Открыв глаза, волшебница увидела, как лезвие вошло в дерево. Через секунду раздался еще один короткий удар. Едва сдвинув поддетую кору, зельевар вбил в ствол короткий металлический желобок. Капли сока стали отбивать звонкую дробь, ударяясь о дно емкости в руках девушки. В недоумении она уставилась на усмехающегося мага, читая в черных глазах свой диагноз. - Неужели вы полагаете, мисс Грейнджер, что все необходимое для своих эликсиров, я покупаю в Косом Переулке? Как вы скоро увидите, труд зельевара кропотливый и тяжелый. Поэтому я с удовольствием отдам часть забот вам. Профессор вместе с Гермионой обошли в это утро более дюжины деревьев, расставив сосуды у каждого. Вечером, сразу после занятий мисс Грейнджер была вынуждена вновь идти в Запретный лес, чтобы принести в кабинет Снейпа четыре галлона прозрачного древесного сока. Утро следующего дня встретило мисс Грейнджер в знакомом кабинете. Волшебница без энтузиазма помешивала деревянной лопаткой вскипающий в чане травяной отвар, закусывая тоску волшебной шоколадной лягушкой и в отчаянии прихлебывая собранный недавно сок. Кажется, она начинала догадываться о замыслах профессора на предмет сведения счетов со своей ученицей. Мистер Снейп просто заваливал Гермиону работой, не давая ни минуты свободного времени вне учебы. Отвары, мази, снадобья, эликсиры, все это отныне стало обязанностью мисс Грейнджер. Девушка жутко уставала и камнем валилась под вечер на свою кровать. С друзьями она практически перестала общаться и могла созерцать их неясные силуэты только перед стремительным отходом ко сну. Гарри, стараясь не поддаваться унынию в сложившихся обстоятельствах, сосредоточенно наговаривал засыпающей Гермионе свой стратегический план и для надежности оставлял его запечатленным невидимыми чернилами на свитке в руках сопящей подруги. Поттер воодушевился открывшейся перспективой негласной слежки за Северусом Снейпом и возможным контролем над действиями зельевара. И как он раньше сам не догадался подкинуть ненавистному магу «троянского коня» в лице Гермионы. Что касается мистера Снейпа, которого Гарри пытался ловить на приманку, профессор тоже был не прочь закинуть удочку и теперь каждое утро подмигивал своему отражению в зеркале, называя себя не иначе как гением. То, что наличие умной подружки было гарантом успеха Гарри Поттера, зельевар прекрасно знал. Недюжинные способности мисс Грейнджер, на людях так упрямо не признаваемые Снейпом, были очевидны. Очевидны в первую очередь для самого мага. Гермиона мыслила куда глубже своих сокурсников, а ее настырное упорство позволяло ей быть куда догадливей, чем остальные. Этого и опасался Снейп - разоблачения. Своего, а значит и того гениального плана, который составил великий комбинатор в половинчатых очках. Зазнайка Грейнджер могла сотню раз уже понять – кто такой на самом деле Северус Снейп, если бы тот позволил себе хоть раз принять вызов упрямо поднятой на уроке девичьей руки. Появления правды маг допустить не мог, а значит, был способен только в раздражении осадить свою ученицу, пресекая любые попытки возможного сближения. Последние события заставили зельевара пересмотреть свои взгляды на Гермиону Грейнджер. Волшебница была опасна, но отнюдь не для тайного опекуна мистера Поттера, а для него самого. Вся эта авантюра с амортенцией, которая могла вполне состояться, если бы не обстоятельства, подтолкнула мистера Снейпа к удивительному выводу. То, за что он котрошил неуемного Гарри, оказалось заслугой вовсе не Поттера, а его подружки. Теперь мистер Снейп сильно сомневался, что именно мистер Поттер был тем мотором, который пускал золотое трио в известные приключения. Как бы не иезуитствовал в своих замыслах уважаемый начальник, Северус поклялся защищать мальчишку. И он это сделает. Для развала хитроумной комбинации, так лелеемой Альбусом Дамблдором, необходимо изъять из нее мисс Грейнджер. Хотя бы на время. Без Гермионы Гарри был беспомощен, а значит, станет осторожен и даже директор будет вынужден бездействовать, храня молчание, связанный по рукам и ногам своими тайнами. Тогда Снейп сможет выиграть время. Найти способ сохранить жизни: Дамблдора и мистера Поттера. Профессор понимал, что рисковал, подпуская Гермиону так близко к себе. Но также верил в безоговорочное действие трудотерапии, которая не даст мисс Грейнджер сил и времени расшифровывать секреты двойного агента. Казалось, присмиревшая отличница и впрямь была занята лишь своими переживаниями. А ведь он едва не поверил, что волшебница неровно к нему дышит и теперь был вынужден стыдиться своих мыслей. Он не был зол на Гермиону: ни за ее поступок с приворотным зельем, ни за слова о ненависти к нему. Первое открыло глаза на мисс Грейнджер, а ко второму он привык. В скором времени профессор ощутил, что общество Гермионы куда приятнее и надежнее отработок Поттера. Впервые маг мог спокойно заняться своими делами, точно зная, что все порученное провинившейся девушке будет выполнено добросовестно и с прилежанием. Но вместо хотя бы мысленной благодарности Гермионе Снейп теперь с завидной регулярностью злорадствовал на тему великого будущего, которое пророчили умнице – отличнице с Гриффиндора. В подобное русло его мысли направились благодаря своеобразной исповеди Гермионы, которая была призвана укорить безжалостного тирана. Но чувство вины недолго довлело над душою профессора и вскоре сменилось презрительным сожалением. Наивное восклицание мисс Грейнджер о желании быть любимой всякий раз вызывало усмешку на тонких губах Северуса Снейпа. В своем воображении маг не раз собирал свои длинные, отнюдь не музыкальные пальцы в кукиш и показывал его волшебнице: «Вот тебе, а не любовь!» и предсказывал девочке судьбу синего чулка с активной гражданской позицией. Зельвевар не был человеколюбцем. Похоронив свою надежду на счастье, он искренне желал всем того же.