1st decade of October
14 января 2019 г., 15:44
После той ночёвки Дайки осторожно ввел привычку спать с Тайгой в обнимку по выходным и попытался покуситься даже на будние дни. Но ему быстро напомнили о необходимости личного пространства и важности полноценного сна для студента. Пришлось отступиться и довольствоваться выходными, не жалуясь и давая другу от себя отдохнуть. Была б его воля, он бы вообще сделал перестановку: притащил бы свою кровать в комнату соседа и приклеился к тому намертво, однако настаивать не смел, — а вдруг начнутся вопросы или какие-нибудь язвительные комментарии о двусмысленности ситуации, после которых даже совместному сну придет конец?
Пару раз в неделю ещё можно списать на желание потусоваться вместе, но постоянно спать в одной кровати — это уже смена статусов, к которой ни он, ни Тайга готов не был, по крайней мере на данный момент. Им было хорошо вместе, и, несмотря на несхожесть характеров, физическое присутствие друг друга не вызывало дискомфорта, а вкусы и привычки во многом совпадали, однако Дайки, пусть и неясно, но понимал, что много с чем предстоит разобраться, прежде чем он сможет осознанно сделать выбор и совершить следующий шаг.
В один ничем не примечательный будний день, когда Тайга, как обычно, готовил ужин, Дайки забежал в его комнату за учебником, который понадобился при выполнении домашнего задания, и, случайно задев компьютерную мышку рукой, увидел на экране включившегося ноутбука открытый документ с рефератом по психологии. Он не смог удержаться, чтобы не подглядеть: безумно же интересно, что такого сосед сдает преподавателям, неизменно получая хорошие оценки, а затем скромно молчит или отмахивается, отвечая, что «написал свое видение, а им просто понравилось».
Дайки решил быстро пробежаться глазами по тексту, чтобы получить хотя бы общее представление, но, неожиданно для себя, вчитался и вдруг потрясенно осознал, что весь реферат — глубокий анализ развития их взаимоотношений, вернее, их тщательнейший разбор по учебнику. Решительно нахмурив брови, он вернулся в начало и принялся тщательно изучать абзац за абзацем.
Тайга вдумчиво подошел к анализу: начав с первоначального знакомства — этапа, на котором люди только узнают друг друга, привыкают к замашкам и поведению, перешел к дальнейшему развитию отношений, когда личности уже близки, но продолжают постепенно открывать все новые и новые скрытые аспекты своего внутреннего мира друг другу. У Тайги очень хорошо получилось описать это как обоюдный процесс взаимопогружения.
Дайки невольно кивал, читая строки на мониторе, соглашаясь с мнением написавшего и параллельно отмечая про себя:
«Пока все вроде бы и логично, и описано очень точно. Обстоятельства нашего знакомства были весьма и весьма специфичны, сами мы кадры еще те. Ну, что имеем, то и имеем, да. Просто надо продолжать узнавать друг друга. Так, дальше, по идее должно быть про любовь и брак? Немного не наш случай, но ладно, почитаем дальше, и посмотрим куда нас выведет автор».
Дальше и вправду речь пошла о любви, но совсем не о такой, о какой он ожидал. Чем дальше он читал, тем сильнее хмурил брови и, в конце концов, озадаченно остановился на последнем абзаце, где черным по белому было написано, что «любовь» — это лишь некий штамп, навязанное понятие, стремясь соответствовать которому, люди ныряют с головой в нездоровые, научным языком называемые «созависимые», отношения и калечат друг друга, пытаясь стать теми, кем на самом деле не являются.
«На самом деле, созависимая любовь — это непрекращающийся кошмар, в который люди погружаются в надежде обрести целостность, которую нельзя найти вовне — лишь восстановить изнутри. Оставаться собой, когда против тебя такое вселенское согласие, инстинкты и установки общества, очень трудно. Ещё труднее не позволить это сделать другому, чтобы в конце концов ваши отношения продолжались, а не калечили двух ни в чем не виноватых людей, которые просто не потрудились разобраться в себе».
Дайки снова и снова перечитывал эту фразу, глядя остановившимися глазами в экран: слишком уж содержание работы отличалось от его личной точки зрения. Прочитанное потрясло его настолько, что руки предательски задрожали и учебник выпал из вмиг ослабевших пальцев. Самый ужасный страх Дайки неожиданно стал реальностью — Тайга считал любовь между ними непрекращающимся кошмаром.
«Пиздец… На что я вообще надеялся?»
Дайки поднял книгу с пола, вытащил телефон из кармана штанов и зашел на кухню, делая вид, что набирает сообщение.
— Чего так долго? — поинтересовался Тайга, не отрываясь от помешивании мисо-супа.
— Да тут Кисе написал, а я залип. Он сейчас в Барселоне, играют против испанцев. Написал про одного общего знакомого, — механически соврал он, находясь всё ещё под впечатлением от прочитанного украдкой.
Теперь он начал понимать, что на самом деле имел в виду Тайга, говоря про равноправные отношения, когда они разбирали конфликт с уборкой. Как истинный идеалист, его друг хотел того, что встречается в обществе крайне редко, — гармоничных отношений, основанных не на слепой страсти, а именно на работе над собой каждого из партнёров, на осознанном выборе, не на жертвенности или спасении другого от его внутренних демонов.
Дайки с каким-то садистским удовлетворением констатировал, что так и остался ребенком: капризным и навязывающим свои правила, желающим единолично владеть, даже не задумываясь, как это может отразиться на друге. Неприятно было признавать, но он ещё до такого уровня просто не дорос, и им не суждено быть вместе. Это внезапное осознание пропасти, лежащей между ним и Тайгой, мгновенно пошатнуло весь его мир.
Как только Дайки представил, что Тайга уйдет, то его в буквальном смысле слова затошнило от такой перспективы. Прискорбно, но факт — за два года этот невозможный парень по имени Кагами Тайга стал смыслом его жизни. А без него, останется лишь всепоглощающая пустота: баскетбол остался в прошлом, да и тот уже перестал его радовать из-за отсутствия достойных противников, друзьями он так и не обзавелся, с родителями отношения никогда и не были особо тёплыми.
Что теперь ему со всем этим делать?!
Перед глазами все поблекло и расплылось, а во рту появился противный кислый привкус. Впервые в жизни Аомине Дайки испугался, что его возненавидят за сучью натуру, сарказм и неумение выстраивать нормальные отношения. Почему он вообще решил, что достоин такого потрясающего парня как Кагами Тайга? Что он вообще сделал, чтобы узнать этого человека получше и понять его восприятие мира?
Да ничего, если уж начистоту. Он даже не потрудился прочитать про равноправные отношения, когда был первый звоночек — конфликт с уборкой, а просто продолжил себя вести как обиженный, избалованный карапуз, требуя для себя комфорта и приятной жизни, делая из дорогого человека удобный для себя образ «домохозяйки», «мамы» и «жены». И как ему теперь выйти из этого порочного круга? Как перестать обижать этого замечательного парня и измениться, чтобы иметь вообще право находится с ним рядом?
И ведь Тайге не нужны изменения ради него, ведь это как раз и есть созависимость, о которой он так шикарно написал, Дайки должен измениться ради себя самого. Но как? А что, если это и есть его предел? Что, если такова его суть, которая не изменится? Разве этого заслуживает близкий человек — мучений и потаканию его прихотям? А потом, когда Дайки наиграется и сломает Тайгу, а он точно это сделает, потому что в своей жизни привык только ломать, и бросит его первым, что станет с этим парнем? Тайга сможет хоть когда-то стать потом счастливым?
От этой «новой правды» у Аомине вдруг заныло сердце, на которое он никогда раньше не жаловался. Впервые ему было настолько противно от себя и своей неправильной жизни, что захотелось удавиться, чтобы даже не видеть собственное отражение в зеркале, ведь в неправильной жизни винить было совершенно некого, кроме самого себя.
Тайгу видеть тоже не хотелось, но уже по другой причине — слишком уж тот хорош для Дайки. Не на того он позарился, не на того… И никакого права ломать жизнь хорошему человеку и отличному парню своей больной любовью не имеет. Выть от всего этого нехитрого анализа хотелось просто непередаваемо, но Дайки сдержался, и даже каким-то непонятным образом вся эта буря чувств почти не отразилась на его лице.
— Слушай, что-то голова заболела. Пойду полежу немного, — буркнул он, стараясь не смотреть в сторону соседа, и ретировался в свою комнату от греха подальше.
***
Тайга удивлённо посмотрел вслед ушедшему Дайки: вроде же есть хотел, да и домашку делать надо… Он выключил газ, вымыл грязную посуду, налил в стакан воды и пошел проверить, как там дела у соседа. Тихонечко постучал, не получил ответа и нажал на ручку двери: дверь была закрыта. А вот это уже было странным и очень не похожим на Дайки: тот никогда не запирался. Тайга нажал ещё раз, подумав, что ему почудилось — чтобы Дайки был против его общества — это что-то новое… Ручка все также наклонялась вниз, но дверь оставалась закрытой. Тайга озадаченно поморгал, но не стал колотить в дверь и пытаться разобраться, что же произошло с синеволосой заразой на этот раз, решив, что тот хочет просто побыть один. Такое иногда происходило в прошлом, когда Дайки замыкался, прогуливал тренировки и спал на уроках. В такие моменты, когда они еще были старшеклассниками, за ним гонялась Момои — менеджер его баскетбольной команды и по совместительству подруга детства, которая опекала Дайки и не бросала на произвол судьбы, как далеко он бы ее не посылал. А Тайга, в свою очередь, не мог отказать плачущей девушке, когда та прибегала к нему и просила повлиять на Дайки, который снова не появлялся в школе и на тренировках, и Тайга шел к нему звать на поединок и брать на «слабо». Иногда это удавалось, и Дайки приходил в свое нормальное язвительное состояние, синие глаза загорались и они отправлялись на площадку для очередного выяснения, кто из них круче. Но бывало, что даже Тайга — его единственный достойный соперник — ничего не мог поделать с очередным приступом депрессии Дайки и просто выжидал, пока тот придет в себя и появится в школе или на тренировке как ни в чем не бывало. Тайга еще потоптался у закрытой двери, вздохнул и вернулся в свою комнату. Как говорится, война войной, а домашка — по расписанию. На написание реферата у него ушло три часа, в течении которых из комнаты соседа не донеслось ни звука, и это начинало беспокоить Тайгу. Он даже не мог себе нормально объяснить природу этой смутной тревоги — никаких причин для беспокойства вроде не было, но противное предчувствие чего-то нехорошего так и скреблось внутри. Хотелось открыть эту чертову дверь и выяснить с какого перепуга сосед ведет себя настолько странно. Однако Тайга задавил в себе это желание и решил подождать — надо дать Дайки времени, а потом тот все сам расскажет. Нельзя же вечно опекать его как какая-то наседка… Он вернулся на кухню, собрал два бенто на завтра, убрал все в холодильник, вытер стол на кухне и собрал учебники, которые остались после внезапного ухода Дайки. Посмотрев на конспект друга в котором мог разобраться наверное только он сам, у Тайги внутри все заныло и снова захотелось вернуться к запертой двери и стучать в нее так долго, пока этот поганец не откроет и не успокоит, что все хорошо и у него просто паранойя на ровном месте. Он отмахнулся от этого неприятного чувства: не стоит накручивать себя как какая-то истеричка. Ну, бывают же разногласия у людей? Бывают. И требуется время, чтобы переварить новое и обстоятельно его обдумать, так к чему паника? Успокоив себя, Тайга лег спать: утром предстояла проверочная работа по экономике и нужно было прийти на нее со свежей головой. Убедив себя, что утром он проснется и все снова будет хорошо: они обнимутся, извинятся друг перед другом и вместе пойдут в университет, Тайга закрыл глаза и провалился в сон…***
Чертов будильник включился как всегда внезапно. Тайга потёр глаза и страдальчески посмотрел на дисплей телефона: может ещё десять минуточек поспать? Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Через две минуты заморгал и вскочил. Чуть не грохнулся, зацепившись тапком за порог. Одна мысль билась в голове: «Дайки…». Дверь в комнату соседа была открыта. Он залетел в нее и не поверил своим глазам: Дайки не было, его вещей тоже. На столе лежал клочок бумаги с единственной фразой: «Прости, хреновый из меня друг». — Да что за…?! — взвыл Тайга и побежал за телефоном. Лихорадочно набрал пароль, снимая блокировку и нажимая кнопку быстрого вызова. — Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети… — повторял равнодушный женский голос в ухо. У него затряслись руки: как такое вообще возможно?! Почему?! Все же было хорошо, нет, все было даже лучше, чем когда они переехали, — Дайки постепенно становился заботливым, даже ласковым, перестал хамить, внимательно слушал, ну да, спать вдвоем было немного странно и иногда затекала шея, но это же мелочи… Наконец-то стало действительно комфортно друг с другом, больше разговоров, совместного времяпровождения… «Почему так внезапно?! Что я сделал не так?! Почему Дайки извиняется?! Почему это он хреновый друг?! Нет, это какая-то глупая шутка, стопроцентно, Ахомине же любитель поприкалываться… Сейчас я соображу кому позвонить, вычислю его очередную шуточку и надеру ему жопу, чтобы не смел такое вытворять!» Тайга уже открыл список контактов и внезапно вспомнил, что у него ведь нет номеров Поколения чудес: он же не так давно потерял свой старый телефон и симку со всеми контактами. Сам номер удалось восстановить, но все остальное пропало… «А что, если это совсем не прикол?! Что если эта синеволосая зараза серьезно?! Блять, я не могу сегодня сорваться искать этого поганца! С утра проверочная, да и на работе хрен опустят — я же не предупредил заранее…» Тайга чертыхнулся и начал собираться в университет: сложил учебники и конспекты, свое бенто, чуть не заорал в голос, увидев вторую коробку, но быстро взял себя в руки, схватил наушники и врубил рок максимально громко. До университета он бежал, не потому, что опаздывал, а потому что его накрывало, а бег всегда помогал собраться. Но пробежка, на которую он возлагал столько надежд, не сработала — в голове была каша, а эмоции били через край. Взмыленный, он почти взлетел на третий этаж к декану своего факультета, и остановился перевести дух. «Что сказать? Почему Дайки нет? Как узнать домашний адрес, если они типа друзья? Он ведь поехал домой?! Куда же еще?!» Мозг отказывался соображать при таком уровне стресса. Тайга был похож на раненное животное, которое готово на все, лишь бы эта агония прекратилась. Неожиданно дверь кабинета открылась, и вышел сам декан. Мужчина в годах внимательно посмотрел на парня, еле переводящего дыхание. — Кагами Тайга, если не ошибаюсь? Тайга лишь коротко кивнул, пытаясь отдышаться и не разреветься в голос прямо в коридоре, на глазах у декана своего факультета. — Почему вы здесь и в таком виде? У нас же проверочная через пять минут! — Тадаяки-сенсей, а мы не могли бы быстро поговорить? После проверочной? Это очень важно! — затараторил Тайга, боясь, что его пошлют куда подальше с его внезапной просьбой. Декан Тадаяки отечески положил ладонь на плечо согнувшегося пополам студента, который смотрел в пол и хватал воздух ртом. Он заметил капли жидкости на полу, хотя на улице светило солнце, и, с удивлением, понял, что это ничто иное как слезы. Сначала он смутился: такие, как Кагами Тайга, просто так не плачут, но потом взял себя в руки и подошел поближе. — Конечно, Кагами-сан, мы обязательно поговорим, — успокаивающим голосом заверил декан. — Сначала отдышитесь, потом умойтесь холодной водой и приходите в аудиторию. Поблажку сделать не смогу, но вижу, что дело у вас важное. Не волнуйтесь, я дам вам шанс переписать работу, если оценка будет ниже той, что необходима для сохранения стипендии и бюджетного места. Ещё раз похлопав Тайгу по плечу, декан пошел дальше по коридору, а он растер кроссовком капли по полу и, не поднимая головы, зыркнул по сторонам: кроме него в коридоре никого не было. Тайга вытер глаза рукавом и пошел налево к туалетам. Увидев в зеркале свои расширенные зрачки и красные белки, чертыхнулся и начал с остервенением плескать в лицо ледяной водой, но истерика и не думала прекращаться. Тогда Тайга просто сильно укусил руку, пытаясь заглушить душевную боль физической. Когда-то давно он прибегал к этому приему, но потом родители его вычислили и психолог на пальцах объяснил, что лучше больше тренироваться, чем наносить себе вред. Однако ситуация сейчас была критической и выбора особо не было — или Тайга приходит в себя и пишет проверочную или продолжает биться в истерике и прости, прощай бюджет. Прокатившаяся по всему телу волна боли привычно затопила собой все. В раковину закапали красные капли, а он потряс головой, разгоняя пелену перед глазами и ощущая, что теперь физическая боль достаточно сильна, чтобы выполнять роль своеобразного «якоря», удерживающего его внимание в реальности. Тайга сморщился и открыл воду, подставил под нее левую руку и завис, отстраненно наблюдая, как розовая вода, вращаясь, утекает в канализацию. Потом опомнился, прижал к укусу край рукава, надавил на следы зубов, чтобы остановить кровь и выключил воду. Видеть никого не хотелось, но не явиться в аудиторию он не мог — обучение на бюджете диктовало свои жесткие правила. Да и вообще, поддаться панике и не суметь справиться с собой было равносильно признанию, что все жертвы, на которые он пошел, чтобы учиться бесплатно, были зря. Тайга посильнее сжал зубы, сплюнул в раковину и решительно вышел из туалета: хера с два он так просто сдастся — не на того напали. Как можно тише приоткрыв дверь, он прошмыгнул в аудиторию и на цыпочках подошёл к столу преподавателя за листом с заданиями. Остальные студенты уже писали тест, не поднимая голов, и на его необычное появление не обратили ни малейшего внимания. Их можно было понять: на кону были баллы, стипендия и возможность жить в общежитии бесплатно, поэтому кто бы там не опоздал на тест — отвлекаться было просто нельзя. Тадаяки-сан на отдельном листке написал: «У тебя есть 40 минут на выполнение работы, а потом я всех отпущу и мы поговорим». Тайга благодарно посмотрел в ответ и тихонечко сел на переднюю парту. Как можно тише расстегнул рюкзак, вытащил пенал, вдохнул-выдохнул несколько раз и принялся читать вопросы. Декан, не отрываясь, смотрел на красноволосого парня, отмечающего ответы в тесте, и зажимающего край рукава на левой ладони. На ткани было ярко-красное пятно, которое бросалось в глаза на общем голубом фоне толстовки. Тадяки нахмурился. Он знал, кто такие Кагами Тайга и Аомине Дайки — его сын тоже играл в баскетбол и был фанатом Поколения чудес и самого Тайги, которого считал восьмым чудом света. Повернувшись к студентам боком, он набрал на телефоне сообщение секретарше: «Ханамура-сан, через 45 минут у меня важный разговор. Заварите, пожалуйста, мятный чай и позовите медсестру ко мне в кабинет с аптечкой и успокоительным. Благодарю вас. Попрошу сохранять конфиденциальность». Телефон завибрировал, оповещая о полученном ответе. Он быстро пробежал по нему глазами и спрятал телефон в карман. «Не беспокойтесь, Тадаяки-сан, я все организую». От короткого, но четкого ответа, Тадаяки позволил себе улыбнуться уголками губ: он души не чаял в своей секретарше — собранная, понимающая и исполнительная. А сколько судеб удалось направить в нужное русло с ее помощью? Ханамура-сан всегда умела решать даже необычные вопросы, помогая студентам найти выход из трудных ситуаций с преподавателями, оценками и бюрократией образовательной системы. За ней и студенты, и он сам были как за каменной стеной. Когда время, отведенное на выполнение работы, подошло к концу, декан попросил передать заполненные листы с ответами, привычно напоминая, что необходимо указать не только имя и фамилию, но ещё отделение и название программы, поскольку предмет общий у нескольких факультетов. Некоторые спохватились и попросили свои листы обратно. Вслед за этим он объявил, что сегодня они могут быть свободны: завтра экзамен у строгого преподавателя, и он не хочет, чтобы плохие оценки испортили ему растущую статистику. Присутствующие оценили шутку и засобирались. Пусть «окно» и было в начале дня, но студенты привыкли использовать любую возможность, чтобы лучше подготовиться. Тайга сдал свой лист с ответами и принялся медленно собираться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Когда вышел последний студент, он поднял глаза на декана и выжидающе замер. — Пойдемте в мой кабинет. Теперь у нас есть время поговорить нормально, — мягко предложил Тадаяки-сенсей и начал собирать свои записи и тесты. Декан закрыл аудиторию и они поднялись на третий этаж, где их встретила секретарь. Тайга вымученно ей улыбнулся и зашёл в кабинет декана, в котором почему-то оказалась женщина в белом халате. — Присаживайтесь, Кагами-сан и покажите левую руку нашей медсестре, — мягко попросил Тадаяки-сенсей. Медсестра усадила опешившего Тайгу, аккуратно подтянула рукав немного вверх, обнажая кровоточащую рану, потом ободряюще ему улыбнулась, как бы говоря что все будет хорошо, и привычными четкими движениями наложила повязку. Быстро закончив, посоветовала не тревожить руку и не мочить. Он заверил, что знает, как справляться с травмами подобного рода и медсестра, еще раз улыбнувшись ему и поклонившись декану, оставила их наедине. — Надеюсь, ситуация, вызвавшая это, поправима? — осторожно задал вопрос Тадаяки-сенсей, кивая на его руку. — Я не знаю. И эта неизвестность убивает больше всего. Вы же знаете, кто я? — Конечно знаю, — ты из старшей школы Сейрин, а твой друг — форвард старшей школы Тоо. Мы с сыном с огромным удовольствием смотрели ваши матчи. Итак, чем я могу быть полезен? — Дайки вчера странно себя вел. Заперся в комнате, а утром просто пропал со всеми вещами. Написал на бумажке: «Прости, хреновый из меня друг» и все… — Мда… Действительно странная фраза, согласен. Кагами-сан, пожалуйста, примите успокоительное и запейте чаем. Тайга послушно потянулся к кружке и лекарству. И только тогда понял, насколько же его самого трясет: таблетка чуть не выскользнула из дрожащих пальцев, а чай в кружке, когда он ее взял в руку, сразу же покрылся мелкой рябью. Декан тактично откашлялся, зашуршал бумагами, а потом мягко поинтересовался: — Надо попробовать съездить к Аомине-сан домой, но Вы не знаете, где он живёт, так? — Как вы догадались? — ошарашенно спросил Тайга. — Ну, с логикой у меня проблем нет. Сейчас посмотрим адрес… — декан защелкал по клавиатуре компьютера. Затарахтел принтер, печатая бумагу с адресом. — Сколько пар у вас осталось на сегодня? — Две. Английский. — Я сообщу преподавателю. Поезжайте. Но завтра вам нельзя пропускать экзамен, понимаете? — Тадаяки-сенсей внимательно посмотрел на Тайгу. — Что бы ни случилось, боритесь и не сдавайтесь: вы поступили на бюджет, а это дорогого стоит! Тайга поблагодарил отзывчивого декана, прихватил с собой еще несколько таблеток успокоительного, и пулей вылетел из кабинета. На бегу позвонил в магазин и наплел с три короба, что они с Дайки едут в родной город из-за непредвиденной ситуации, детально он все объяснит завтра. Управляющий поворчал, что новость как гром среди ясного неба, но согласился подождать объяснений и найти замену на сегодня. Пулей залетев домой, Тайга принял душ, переоделся, сложил конспекты на завтра, схватил зарядку для телефона, ноутбук, и помчался на автобусную станцию. Ему несказанно повезло: был билет и рейс через сорок минут. Обратный билет он брать поостерегся: еще неизвестно как все сложится и когда именно он вернется — сегодня вечером или завтра с утра. В автобусе он привычно заткнул уши наушниками и постарался отгородиться от мира, погружаясь в музыку, как он это делал всегда. Но что-то пошло не так — музыка не принесла ожидаемого облегчения: в горле стоял ком и на глаза сами собой наворачивались слезы. Тайга, сверля взглядом подголовник кресла перед ним, уже по которому кругу обдумывал причины, почему Дайки так поступил и никак не мог найти ни одной веской. «С уборкой мы разобрались, обязанности четко поделили, поблажки и уступки имелись с обоих сторон, тогда почему?! Мы ведь даже не ругались в последнее время. За что ты так со мной, Дай?! Я же уже к тебе привык, привязался и слабо представляю жизнь без тебя…» Пришлось отвернуться, чтобы никто не видел, как по щекам текут слезы. Давить в себе истерику у Тайги уже не было сил. Он еще пару раз попытался позвонить Дайки, но получил все тот же ответ от оператора, что телефон находится вне зоны действия сети. Нащупал в рюкзаке таблетки и закинул парочку себе в рот, хотя до этого уже выпил две штуки. Когда привычная жизнь по неизвестной причине рушится в один миг, то уже какая разница сколько таблеток выпил? Одной больше — одной меньше… Невольно вспомнив фразу: «Хреновый из меня друг», Тайга скривился. «Почему Дай внезапно решил, что он хреновый друг? Он расстроился, что у него не получалось быть хорошим другом и потому пропал? Если он мне сейчас не друг, то кто тогда? Знакомый? Бывший сосед? Что за дебильная игра в «угадайку»?! Почему Дай так написал?!» Повторяющиеся вопросы по кругу просто сводили с ума. Когда подействовало лекарство, Тайга вытер слезы, подпёр подбородок ладонью и принялся смотреть в окно на мелькающие деревья. Несмотря на успокоительное, беспокойство все равно сжимало горло невидимыми пальцами, перехватывая дыхание: найдет ли он Дайки? Все ли с ним хорошо? Смогут ли они хотя бы поговорить? Сойдя с автобуса, Кагами слегка заблудился — пронесся несколько кварталов дальше необходимого, немного поплутал, запутавшись в указателях, но все же нашел нужную улицу и пункт назначения — дом Дайки. И вот, он, с замирающем сердцем, стоял напротив двухэтажного особняка с кованной оградой и не решался нажать на кнопку звонка. Глубоко вздохнув и выдохнув воздух, Тайга, наконец-то, позвонил. — Дом семьи Аомине. Чем могу помочь? — поинтересовался женский голос. — Здравствуйте! Меня зовут Кагами Тайга, мы с Дайки учимся вместе в университете. Он неожиданно уехал, не объяснив ситуации, и я приехал поинтересоваться все ли с ним в порядке. — Молодой господин спешно уехал к родственникам в Киото на неопределенное время. Спасибо, что беспокоитесь, мы уладим вопросы с университетом. До свидания. — Спасибо за информацию. Передайте, что я приходил, и буду ждать его звонка. — Обязательно, — холодно произнесла собеседница и отключилась. Его хватило лишь на то, чтобы отойти к бордюру и тяжело опуститься на него. Тайга закрыл лицо руками и разревелся как ребенок. «Уехал. На неопределенное время. Почему же так больно?!» Трясущимися руками нашел успокоительное и без воды проглотил еще две таблетки. Истерика начала отступать, сменяясь пустотой и безразличием ко всему. Тайга просидел на бордюре у дома Аомине, пока не замерз и не затекли ноги. Встав только с третьей попытки, Тайга замер, пережидая покалывание в ногах, а потом медленно побрел назад, уткнувшись взглядом в асфальт. И, разумеется, не увидел как со второго этажа вслед ему с болью смотрят синие глаза Дайки.
