Nothing Left To Lose / Нечего терять

      В тот момент, когда в заднюю дверь наконец-то осторожно постучали, Реджина уже помешала закипевшую картошку и сделала огонь поменьше. Положив вилку на стойку, она вытерла руки кухонным полотенцем, а потом повернулась к вошедшему Дэвиду. Он выглядел растерянным. Не говоря ни слова, снял пиджак и небрежно бросил на спинку ближайшего от двери стула.       — Что на ужин?       — Меньше слов, Чарминг, — фыркнула Реджина. — Рассказывай, что знаешь.       Дэвид устало помассировал заднюю часть шеи и вздохнул.       — Звонок поступил сразу после полудня. Звонила Клаудия, бармен из «Кроличьей норы». Она пошла выносить мусор и нашла истекающего кровью Крюка возле чёрного хода. Я проверил записи с камеры видеонаблюдения, но они немного зернистые. Можно разобрать только половину. Я отказывался верить собственным глазам, пока не навестил Крюка в больнице. Он едва языком шевелил, но подтвердил, что на него напала Эмма.       Реджина отвернулась. Подхватила со стойки вилку, чтобы помешать картошку, снова отрегулировала огонь, на этот раз сделала побольше, чтобы вода быстрее закипела.       — Что она с ним сделала?       — По словам доктора Вейла его чуть не раздавили. Переломы рёбер, разорванное лёгкое, травма селезёнки. Я разговаривал с ним перед самой операцией. У него есть и другие повреждения, но ни одно из них не соответствует предполагаемому орудию преступления.       — Она использовала магию.       — Да, я тоже так думаю, — согласился он. — А ещё я думаю, что у неё не было возможности закончить начатое. В конце записи, до её исчезновения, я услышал кого-то ещё. Их увидели и, надо думать, подняли крик.       — Кого-то?       Дэвид, нахмурившись, подошёл к ней и положил руку на плечо.       — Робина. Он свидетель. Я надеялся, может, ты видела его сегодня или разговаривала… Я не могу его найти, а разбойники не видели его с момента нападения на Крюка.       — Нет, — напряжённо ответила она. — Не видела и не слышала.       — Боюсь, ему может угрожать опасность. Эмма…       — И что сделает Эмма? Нападёт на него? — Реджина сердито смахнула его руку со своего плеча. — Скажи честно, Дэвид, ты действительно думаешь, что она способна на убийство, потому что напала на капитана Подводку?       — Она его чуть не убила, Реджина.       — Чуть равняется не преуспела, а в это верится с трудом.       — Не это главное, и ты это прекрасно знаешь, — возразил Дэвид, и в глазах его вспыхнула знакомая ей горячность, которая была свойственна и Эмме, когда она злилась или защищалась. — Зачем ей нападать на Крюка? До случившегося они встречались, и лично у меня складывалось впечатление, что она была счастлива с ним.       — Тем не менее, ты так и не принял эти отношения? Я знаю тебя. И понимаю, что тип вроде него никогда не будет достаточно хорош для твоей дочери. Я знаю, что какая-то часть тебя, совсем крошечная, на самом деле рада, ведь теперь появилось наглядное доказательство, что Эмма никогда не отвечала взаимностью на его чувства.       — Реджина, моё отношение не отменяет случившегося сегодня. Эмма чуть не угробила человека и, возможно, избавилась от единственного свидетеля. У нас ничего нет, кроме сомнительной записи с камеры видеонаблюдения, которая обрывается посередине.       Реджина крепко сжала челюсти и снова обратила всё своё внимание на кастрюлю, в которой варилась картошка. Надо было постоянно следить, только при определённой температуре получался совершенный результат, именно такой, который больше всего нравился Генри.       — Реджина, ты вообще меня не понимаешь? — Дэвид схватил её за запястье, сжал, заставляя расцепить пальцы и выронить вилку прямо на плиту. — Твоя Истинная Любовь в опасности, и если мы не попытаемся вмешаться, Эмма его убьёт!       — Он не… — Реджина высвободила руку из крепкой хватки Дэвида и снова взяла вилку. — Он не моя Истинная Любовь.       — Что? Но я думал…       — Ничего вы не понимаете, — прорычала она сердито. — Эмма могла навредить Крюку, но она его не убила. Мне с трудом верится, что она нацелится на…       — Подожди, — Дэвид вскинул руку, призывая её замолчать, и вытащил из кармана мобильный. — В чём дело? Ты уверен? Нет-нет, не позволяй никому даже близко подходить. Это место преступления. Скоро буду.       — Что теперь?       — Ты ошиблась, Реджина, — отозвался Дэвид, спешно натягивая куртку. — Только что поступил вызов. Чрезвычайное происшествие в лагере Гуда.       — Происшествие? Что это зна…       — Массовое убийство. Буду держать тебя в курсе, — с этими словами Дэвид выбежал из особняка, так громко хлопнув дверью, что Реджина невольно вздрогнула и во второй раз выронила вилку.       Она не была шокирована ни поступившим звонком, ни тем, что могло произойти с Робином и его разбойниками, ни даже возможной смертью Роланда. Она была шокирована, потому что отказывалась верить в причастность Эммы.       Реджина продолжила заниматься домашними заботами на автопилоте. Для неё так было проще справиться с кризисной ситуацией, с тёмными временами. Она приготовила ужин, сама накрыла на стол и только потом позвала Генри.       — Сегодня без овощей?       Реджина растерянно моргнула, повернувшись к своему не по дням, а по часам взрослеющему сыну.       — Прости?       — Овощей не будет? — переспросил он. — Выдохлась?       — Я… я… да… — с запинкой произнесла она, уставившись в свою тарелку. — Утром приготовлю на завтрак здоровый овощной омлет. Как тебе идея?       Генри ожидаемо скривился, и эта его по-детски невинная реакция странным образом успокоила. Что-то похожее она испытала после торопливого ухода Дэвида, когда сумела найти в себе силы приготовить ужин. Она потянулась через стол, накрыла руку Генри своей и с улыбкой легонько сжала.       — Если тебе станет легче, — Реджина выпрямилась и взяла нож. — Картофель — это овощ, дорогой. А теперь, ешь, — улыбнулась. — На десерт получишь мороженое, но только если пообещаешь перемыть всю посуду.       — Замётано, мам, — улыбнулся Генри и подцепил вилкой картофельное пюре. — Подожди, а какое мороженое?       — С орехами. Твоё любимое.       — Супер.

[X]

      Ночью Реджина лежала без сна в мягком полумраке комнаты. От Дэвида не было ничего слышно. И Реджине пришлось противиться соблазну телепортироваться в лесной лагерь, который Робин со своими разбойниками называли домом, ровно как и желанию позвонить Дэвиду, чтобы узнать больше о произошедшем.       К двум часам ночи не сомкнувшая глаз Реджина сдалась. Откинула одеяло и выползла из кровати. Она выбрала набор повседневных вещей, которые в любое другое время не надела даже под угрозой смерти, и которые определённо не принадлежали ей. Они принадлежали Эмме. Однажды она заскочила после пробежки, приняла душ, а пропахшую потом спортивную одежду бросила прямо на полу ванной комнаты. Реджина постирала и собиралась вернуть, но всё не подворачивался подходящий случай, а сама владелица, похоже, забыла о ней.       Кроме того, простая серая футболка даже после нескольких стирок сохранила запах Эммы, что странным образом успокаивало. Спортивные штаны были на тон темнее и узкими, но, тем не менее, удобными. Реджина натянула кроссовки, пылившиеся в глубине шкафа, и заглянула в спальню Генри, чтобы удостовериться, что всё в порядке, после чего покинула дом так тихо, как только могла.       Телепортироваться было бы быстрее, но феи в настоящее время отслеживали все магические следы, и она просто не могла рисковать разоблачением, только не на месте преступления, как Дэвид изволил выражаться раньше. А поездка давала ей необходимое для раздумий время, будто последних шести часов, пока безуспешно пыталась заснуть, было мало.       Реджина припарковала машину в полумиле от того места, где по её подсчётам находился разбойнический лагерь, и оставшийся путь проделала в темноте, стараясь не споткнуться и не заплутать на многочисленных тропинках, которые протоптали разбойники за те месяцы, что они прожили в Сторибруке.       — Опачки, а я думала, в следующий раз приду к тебе, потому что ты призовёшь меня.       Реджина застыла и медленно повернулась. В нескольких шагах от неё стояла Эмма.       — Что ты здесь делаешь?       — Я бы спросила тебя о том же, но мы обе знаем, что здесь делаешь ты, не так ли?       — И что же, Свон? — поинтересовалась Реджина, склонив голову, чтобы получше рассмотреть её в слабом свете луны, проникающем сквозь кроны деревьев. — Твоя работа?       — А что я сделала? — спросила Эмма с видом невинного ребёнка, сунувшего руку в банку с печеньем и пойманного с поличным. — О чём ты задумалась, Реджина? Мм?       — Сколько их теперь? Кроме одной известной мне. Круэллы.       — Я спасала нашего сына!       Реджина задрожала. Прямо сейчас перед ней стояла знакомая ей Эмма, а не та женщина, в которую она превратилась за последние недели. Но она не могла показать ни намёка на слабость, только не сейчас, когда тьма внутри Эммы так явно контролировала её.       — Это моё, — Эмма взмахом руки показала на футболку и спортивные штаны. — А ты вообще собиралась мне их возвращать?       — Скольких людей ты убила, Эмма?       — Недостаточно, — с усмешкой проговорила Эмма. Её настроение снова скакало как на батуте. — Я просто веселилась, Реджина. Ты помнишь, до чего весело контролировать кого-то, решать, выживет он или умрёт? А это опьяняющее чувство, когда ты в буквальном смысле держишь нить человеческой жизни между пальцами? Или не помнишь? Неужели ты забыла тот вкус настоящей добротной тьмы, мм?       — Нет, — отрезала Реджина. — Дня не проходит, чтобы я не пыталась забыть эту часть своей жизни. У каждого свои сожаления, Эмма. Тебе ещё не поздно выбраться. Ты можешь…       Эмма шикнула на неё и принялась загибать пальцы, подсчитывая про себя, пока не подняла на неё глаза.       — Шестнадцать, — произнесла медленно она. — Шестнадцать человеческих жизней. Каждый последующий казался слаще предыдущего. Каждого, я чувствовала последний удар каждого жалкого и слабого сердца, слышала последний вздох. Всё это заставляло меня чувствовать себя…       — Непобедимой. Могущественной. Всемогущим Богом, решающим, кто будет жить, а кто умрёт?       — Честно говоря, я больше заинтересована в смертной части, — небрежно пожала плечами Эмма. — Да ладно, Реджина, ты разве не помнишь, что чувствовала? Или ты позволила чувству вины окончательно поглотить себя? Я думала, ты сильнее этого, нет?       Реджина понимала, что лучше не вестись на провокации Эммы, которые в конечном итоге неизбежно приведут их обеих к погибели. Развернувшись, она зашагала вниз по тропинке, проклиная себя за то, что не почувствовала присутствие Эммы, как накануне, когда она заявилась в её домашний кабинет после безуспешных многонедельных поисков.       Даже в темноте взгляд Реджины зацепился за жёлтую полицейскую ленту, которой была оцеплена территория лагеря, но ничто, включая роковые дни, когда она истребляла целые деревни, не могло подготовить её к тому, что увидела далее.       В самых худших своих опасениях она не представляла ничего подобного. Тела… их части были разбросаны по всему лагерю, повсюду кровь, разорванные в клочья палатки, валявшиеся в грязи головы с выпученными от страха глазами. Реджина зажала рот дрожащими руками, чтобы заглушить сорвавшийся с губ тихий вскрик, и, почувствовав у себя за спиной присутствие материализовавшейся из ниоткуда Эммы, резко развернулась.       — Чем не искусство, Реджина? — промурлыкала Эмма и, разорвав полицейскую ленту, решительно шагнула вперёд. — Киллиан должен был умереть, но мне очень грубо помешали, и я не успела закончить. Ненавижу, когда меня прерывают.       Реджина шумно сглотнула, наблюдая за тем, как каблуки Эммы вязнут в пропитавшейся кровью земле. Она шагнула следом, но остановилась в считанных сантиметрах от порванной полицейской ленты. Она понимала, что женщина перед ней пьяна от могущества, от поглотившей её тьмы. А ещё она знала — и надеялась — что ещё не поздно, что чернота не полностью завладела сердцем Эммы. Оно замарано, появится полоса, может, две или даже несколько, но потребуется не меньше тысячи загубленных душ, чтобы искоренить живущие в нём человечность и любовь.       Эмма хихикнула, полюбовавшись результатом своих бесчинств, повернулась и стала надвигаться на неё. Даже при слабом лунном свете Реджина видела, насколько она была прекрасна, видела её сломленную душу и тяжесть на сердце, захваченном духом Тёмного, похищающего её собственное, кусочек за кусочком.       Реджина продолжала держаться невозмутимо. Она старалась сохранять дистанцию, но это было весьма не просто, учитывая, что Эмма наворачивала вокруг неё круги. Когда же она, попятившись, оглянулась через плечо и увидела, что чуть было не наступила на оторванную руку, почувствовала, как у неё в животе всё скрутилось в тугой узел. Эмма снова захихикала и продолжила стремительное наступление. Лишь когда Реджина упёрлась спиной в широкое дерево, она соизволила остановиться в нескольких сантиметрах от неё.       — Я не убила его сына, — пробормотала Эмма. — Ребёнок невинен. Он не в ответе за своего отца, ты согласна?       — Где он?       — В безопасности, — она пожала плечами. — Думаю, за мальчиком присматривает старая добрая Бабуля. Я оставила его у неё на пороге. Сама знаешь, она бы не бросила ребёнка в беде.       Легче Реджине не стало. Вокруг было слишком много разрушений и смерти. Одно дело просто убить кого-то, совсем другое — разорвать на части, будто ты какой-то зверь. Но прямо сейчас Эмма была именно что зверем, диким и неконтролируемым.       — Здесь вот какое дело. Я думала, ты больше… расстроишься, даже разозлишься, — губы Эммы искривились в садистской улыбочке. — Он был последним. Я заставила его смотреть. Ты не расстроена, что я убила твоего любовника, Реджина?       Реджина сжала челюсти, не желая больше поддерживать игру. Да, она была расстроена, но вовсе не по тем причинам, о которых подумала Эмма. Голова пульсировала, а ноги были такими слабыми, что не могло быть и речи о том, чтобы сбежать, как и о том, чтобы использовать магию и улизнуть от Эммы раньше, чем её разорвут на части и раскидают по лесной поляне.       — Эмма…       — Хм?       — Зачем ты это делаешь?       — Ты разве не слышала, что я тебе сказала? Это весело, Реджина.       Реджина покачала головой и сильнее вжалась в дерево. Эмма, посмеиваясь, сделала ещё шаг ей навстречу. Теперь, когда их тела почти соприкасались, она упёрлась ладонями в дерево по обе стороны от её головы. Реджина резко отвернулась, как раз в тот момент, когда Эмма наклонилась, чтобы поцеловать, но та ловко подцепила пальцами её за подбородок, вынуждая смотреть на неё, и впилась в губы жёстким поцелуем. Совсем не таким, какой бы хотела получить Реджина.       — Скоро увидимся, Реджина, — промурлыкала она. Не переставая посмеиваться, выпустила её подбородок и отступила назад. — Скоро.       Реджина выдохнула, когда Эмма исчезла, словно её и не бывало, и бросилась прочь. Чуть не споткнувшись о полицейскую ленту, не разбирая дороги, она что есть силы бежала к припаркованной машине. Когда до цели оставалось всего несколько футов, Реджина почувствовала подступающую тошноту и, покачнувшись, уцепилась за ближайшее дерево. Распрощавшись с содержимым желудка, она вытерла рот тыльной стороной ладони и на нетвёрдых ногах преодолела оставшееся расстояние.       Достаточно долго она просто сидела в машине, пытаясь прогнать картины резни в лагере Гуда, маячившие перед глазами, и навязчивые мысли о диком, очень опасном поведении Эммы. Нужно было что-то делать. Срочно. Эмма не сможет удержаться от соблазна, и если бездействовать, рано или поздно прикончит кого-нибудь ещё. А потом, когда Тьма немного отпустит, она будет полностью опустошена количеством невинно загубленных жизней. Это разобьёт и без того хрупкую душу и очернит ещё недавно чистое сердце.       Во всём городе не было ни одного человека, способного помочь Эмме, кроме неё. Надо во что бы то ни стало найти способ остановить Тёмную, до того, как она убьёт кого-нибудь ещё. Реджина смутно представляла, что будет делать, но в одном была уверена наверняка: ей придётся скрывать от окружающих, что может контролировать Эмму, ровно столько времени, сколько понадобится, чтобы выяснить, как вернуть женщину, которую любила.       Следующим пунктом поездки стал семейный склеп на местном кладбище. Разумнее было бы вернуться домой, но у Реджины в запасе оставалось ещё несколько часов до того, как проснётся Генри, и она решила не тратить их впустую.       Первым выходом, который пришёл ей на ум, был антимагический браслет. И всё бы хорошо, но появлялась другая проблема, поскольку существовал только один экземпляр, который украшал запястье её сводной сестры, запертой в психиатрическом отделении больницы. Снять его — получить дополнительный риск, на который Реджина не хотела идти от слова совсем. Нужно было найти другой вариант обуздать старую и новую магию Эммы.       Кинжал тоже не вариант. Да, душа и кинжал всё ещё были связаны между собой, ни в коем случае нельзя было допускать, чтобы он попал в чужие руки. Но в отличие от своих предшественников Эмма не желала подчиняться. Впрочем, если бы даже подчинялась, его силы всё равно было бы недостаточно, чтобы заставить её подавить в себе Тёмную.       Это был тот редкий случай, когда Реджина дорого бы дала, чтобы Румпельштильцхен вышел из комы и направил её на верный путь. Уж он-то точно знает способ спасти Свон от самоуничтожения…       В её распоряжении были почти все волшебные артефакты, десятилетиями хранившиеся в антикварной лавке, потому что Белль не хотела, чтобы до них добрались воры. Особенно сейчас, когда Голд не в состоянии защитить её. Вот почему опасные артефакты хранились в склепе бывшей Злой Королевы, в специально отведённой для них комнате.       Реджина не знала наверняка, завалялось среди сокровищ Румпельштильцхена заклинание, при помощи которого в своё время его пленили, или нет. Но она прекрасно знала, что старый бес ни за что на свете не упустил бы возможности расширить кругозор, чтобы позже использовать полученные знания в собственных интересах. И не прогадала.       Едва ли кто-то ещё знает о том, что Голд смог заполучить заклинание, и это ей только на руку. Волшебное вещество было в крошечном флакончике и чем-то отдалённо напоминало пыльцу фей. Нашёлся и свиток с непосредственно заклинанием пленения нестабильных магов. Оно немного отличалось от использованного Белоснежкой и Прекрасным Принцем. Так, например, зачарованный маг не мог покинуть обозначенное место, но другие могли свободно входить и выходить.       Реджина спрятала флакон и свиток в карман, а потом вытащила из тайника кинжал. Провела подушечками пальцев по выгравированному имени: «Эмма Свон». Невольно вздрогнула от внезапного осознания, насколько она была близка к тому, чтобы её собственное имя оказалось на остром лезвии, если бы Эмма не пожертвовала собой.       Дрожащими руками Реджина завернула кинжал в лоскут потёртой кожи. Напоследок она наложила на склеп защитное заклинание в надежде, что она достаточно сильная, чтобы удерживать Тёмную подальше от своих владений.       Вокруг было ещё темно, но над деревьями появились первые признаки рассвета. Времени оставалось в обрез, и Реджина решила отправиться домой, чтобы не проворонить пробуждение Генри. Истощение давало о себе знать, но она старалась не обращать внимания на капризы организма. Оказавшись дома, первым делом убрала флакончик, свиток и кинжал в сейф, спрятанный от посторонних глаз в стенном шкафу в спальне, после чего наложила ещё одно защитное заклинание. Не только на сейф, но и на шкаф.       Стрелки часов неумолимо приближались к шести утра. Прикинув, что Генри проснётся не раньше, чем через час, Реджина на всякий случай проверила заклинание, а потом отправилась в ванную, чтобы принять душ и настроиться на ещё один невероятно долгий день.       — Доброе утро, Генри, — встретила она сына вымученной улыбкой, когда он после семи утра полусонный ввалился на кухню. Но тот, кажется, ничего не заметил. Проворчал что-то неразборчивое и на этом всё. — Приготовить тебе завтрак?       — Обойдусь хлопьями, мам, — вытащив из шкафчика коробку, Генри широко зевнул. — Ты идёшь сегодня на работу?       — Да. Сегодня днём заседание совета. Мне надо готовиться. А ты сегодня идёшь в школу и отсидишь от звонка до звонка. Имей в виду, я позвоню и проверю. Ты понял, Генри?       — Да, мама. Не переживай. Сегодня не прогуляю, — пробормотал он. — Мам?..       — Да, дорогой?       — Это правда? — вопросом на вопрос ответил Генри, а когда Реджина нахмурила лоб, пояснил: — Я видел вчерашние новости.       — Генри…       — Она сделала это с лагерем Гуда? — не унимался сын, и слёзы навернулись на его глаза, которые он быстро смахнул. — Она?..       — Генри…       — Пожалуйста, не ври мне, — попросил он дрожащим голосом. — пожалуйста, скажи правду. Она убила этих людей?       Реджина грустно вздохнула и, почувствовав, как слёзы застилают глаза, потянулась, чтобы обнять сына. Не могло быть и речи об утешении. Да и откуда? Генри давно не ребёнок, он прекрасно понимал, что его мать не без удовольствия перебила кучу народа, пусть и действовала под влиянием Тёмной сущности, захватившей её душу и сердце.       Реджина ничего не говорила. Просто гладила Генри по спине, пока он плакал у неё на плече. Горячие слёзы обжигали шею и пропитывали блузку. Отстранившись, она обхватила его лицо ладонями и вытерла мокрые щёки большими пальцами. Никакие слова не могли исправить всего случившегося, но был способ помешать очередной кровавой бойне. Просто надо придумать, где держать Эмму, а потом заманить туда, не вызвав подозрений.       Она поцеловала сына в лоб, отступила на шаг и вытерла собственные слёзы.       Генри неуверенно улыбнулся в ответ, положил руки ей на плечи и несильно сжал.       — Ты найдёшь её, мам, и поможешь ей бороться. Я знаю. Ты сможешь.       — Надеюсь.       — Она спасла тебя, и теперь твоя очередь спасать её, — его слабая улыбка стала шире. — Ты справишься. Я в тебя верю.       — Спасибо, Генри, — Реджина, улыбнувшись в ответ, притянула его ещё в одно объятие, но на этот раз в короткое. Скользнула взглядом по встроенным в микроволновку электронным часам, добавила: — Давай, доедай завтрак и в душ. Я отвезу тебя в школу.

[X]

      Реджина смогла поработать полчаса, не больше, когда за дверью послышались громкие шаги. Она сняла очки для чтения и сунула под стопку бумаг. Никто и никогда не видел её в очках, даже Генри. Реджина кашлянула, увидев на пороге кабинета Дэвида, по суровому выражению лица которого становилось понятно, что хороших новостей ждать не стоит. Она жестом предложила ему сесть на диван, подхватила со стола кружку кофе и через мгновение села рядом с ним.       — В приёмной есть свежесваренный кофе, — сообщила она. — Может, нальёшь себе кружечку? Выглядишь так, будто кофе тебе не помешает.       — Нормально всё, — Дэвид провёл рукой по волосам. — Готов поспорить, ты и сама догадываешься, что это не визит вежливости, Реджина.       — Ещё бы.       — Я только что из больницы. Меня вызвали около пяти утра. Крюк мёртв. Перерезали горло во сне. Зарезаны две дежурные медсестры. Я… Я просмотрел записи с видеокамер.       — Эмма.       — Да, — хмуро подтвердил Дэвид. — Боюсь, она ещё не закончила, и я… я понятия не имею, кто станет следующей жертвой. Палата Голда… Защитное заклинание не позволило ей войти. Видеозапись прерывается в тот самый момент, когда она попыталась проникнуть внутрь. Изображение появляется, но между — целых десять минут пустоты.       — Там был кто-нибудь ещё?       — Нет, я вызвал всех ребят, и мы прочесали больницу. Другие пострадавшие или убитые не обнаружены.       — А что Зелина? Ты…       — Зелина говорит, что Эмма спускалась к ней, но, к счастью, не смогла подойти к камере. Реджина… — в глазах Дэвида читалось неприкрытое отчаяние. — Должно же быть хоть что-то, что мы можем сделать, пока она не убила кого-нибудь ещё. Должно быть.       — Я пытаюсь это выяснить, уверяю тебя. Будет непросто захватить её, не говоря о том, чтобы удерживать взаперти. Дело в том, что вокруг Тёмного сплелось много слухов и домыслов, и я боюсь, что не знаю никого, кто мог бы рассказать нам о нём, — она помолчала. — Я понятия не имею, какими артефактами Голда можно было бы воспользоваться, чтобы помочь ей.       — Если кто и может разобраться, то только ты, Реджина.       — Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды, Чарминг.       — Ты достаточно сильная, достаточно могущественная, чтобы противостоять ей. Ты можешь её спасти, — Дэвид подарил ей короткую улыбку. — Я верю в тебя, потому что знаю, она тебе небезразлична.       — Естественно. Она — мать Генри. Мы были подругами…       — Подругами, конечно, — усмехнулся он. — Когда ты перестанешь называть то, что между вами происходит, дружбой?       — А как ещё я должна это называть? — Реджина почувствовала, как щёки окрашиваются лёгким румянцем. — Между нами — дружба и партнёрство, когда речь заходит о воспитании нашего сына. Если ты намекаешь на что-то ещё, то ты очень сильно заблуждаешься.       — Давно ты поняла?       — Давно поняла — что?       — Что ты влюблена в неё? — прошептал Дэвид. Но Реджина лишь хмыкнула и, подскочив с дивана, едва не опрокинула на себя кофе. — Слушай…       — Мы закончили, шериф? Мне надо работать, да и у тебя есть более важные дела, чем превращать деловой визит… в визит вежливости!       — Реджина…       — Если произойдут новые инциденты, пожалуйста, сразу же, немедля, сообщай мне. Закрой дверь с той стороны, шериф.       Дэвид кивнул и встал с дивана. Реджина не стала провожать его взглядом. Не говоря больше ни слова, она вернулась за свой рабочий стол, сделала глоточек кофе, а когда услышала звук закрывающейся двери, обессиленно опустилась в кресло. Её рука предательски дрогнула, и напиток пролился на разложенные бумаги. Зарычав от злости и разочарования, она что есть силы швырнула кружку, которая, пролетев через весь кабинет, ударилась о дверь и разбилась вдребезги.       Реджина подхватила бумаги, спешно сунула в портфель, который брала только на заседания совета, да так и застыла, словно громом поражённая. Со стола соскользнул на пол измятый полароидный снимок. Она раздражённо вздохнула и подняла его, а, перевернув, беззвучно ахнула.       Изображение было нечётким, снимали в полумраке, но Реджина сразу узнала комнату Генри. Снимок едва не выскользнул из вмиг задрожавших пальцев. Она надела очки и вгляделась в него. В кровати крепко спал Генри, в той самой изношенной футболке «Марвел», в которой сегодня спустился к завтраку.       Чёрт знает, когда ей успели подбросить фотографию, но одно ясно точно — это сделала Эмма. Реджина не понимала, какую больную игру она затеяла, но знала, что, даже будучи Тёмной, она никогда не обидит Генри.       Реджина сглотнула комок в горле, спрятала снимок в карман пиджака и захлопнула портфель. К тому моменту, когда спустилась в большой конференц-зал, чтобы в спокойной обстановке подготовиться к собранию совета, она явственно почувствовала признаки надвигающейся мигрени. Заняв своё обычное место во главе огромного стола, она стала ждать остальных.       В какой-то момент Реджина, не сдержавшись, помассировала переносицу. Чем люднее и шумнее становилось, тем сильнее болела голова, и всё бы терпимо, если бы к мигрени не примешался хорошо знакомый магический импульс, небольшой, но устойчивый. Её растерянный взгляд заметался по помещению. Эммы не было видно, но она ощущала её присутствие каждой клеточкой своего существа.       — Мадам мэр? Начинаем? — спросил один из членов совета, когда остальные расселись по местам. Реджина сдержанно кивнула. Кашлянула и, вцепившись в свои записи, бегло просмотрела их. Перед глазами всё плыло. — Вы в порядке?       — Всё в порядке… я… мне просто нужна минутка. Может быть, начнёте? Мистер…       — Хамфрис, — услужливо подсказал мужчина, а когда она с видимым усилием откинулась на спинку кресла, поднялся и зычным голосом поприветствовал собравшихся, от чего голова разболелась ещё сильнее.       Прошёл час, но Реджина продолжала ощущать магический импульс и, не сдержавшись, попросила сделать короткий пятнадцатминутный перерыв. Выскочив из конференц-зала, она поспешила в свой кабинет. На втором этаже магическое присутствие, как это ни странно, ощущалось в разы сильнее, и Реджина ненадолго замешкалась. Но затем открыла дверь, и её накрыло волной облегчения.       Эмма Свон, расхаживающая перед столом, едва удостоила её взглядом, когда она повернула ключ в замке на тот случай, если кто-нибудь вздумает последовать за ней. Реджина глубоко вздохнула, поправила манжеты пиджака и осторожно шагнула вперёд, наблюдая за Эммой, которая отсчитывала количество шагов в одну сторону, а потом разворачивалась и отправлялась в обратный путь, проделывая то же самое.       — Эмма.       — Почему так больно? — внезапно остановившись, она повернулась и пристально посмотрела на Реджину. В последние два раза, когда они виделись, выбеленные волосы были стянуты в пучок, а сегодня беспорядочными прядями падали на лицо.       — Что болит? — спросила Реджина. — Эмма?       — Горит! — простонала Эмма. Ухватилась за лацканы своей чёрной кожаной куртки и, издав звук, похожий на низкое рычание, рывком разорвала её. — Внутри меня горит, Реджина. Адски больно. Я не могу это остановить. Останови ты, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты остановила это.       Реджина нахмурилась. Она хотела протянуть руку, коснуться Эммы, но чувствовала, что её магия очень непостоянна.       — Что болит, Эмма? — снова спросила она. — Расскажи мне.       — Она разъедает меня изнутри.       — Эссенция Тёмного?       — Да! — мучительно закричала Эмма. Упала на колени. — Болит сильнее, чем раньше… в самом начале… сильнее… после того, как я… я… Реджина, пожалуйста, ты должна всё остановить! Вытащи это из меня!       — Я не знаю, как это сделать, Эмма.       — Пожалуйста.       Реджина задрожала всем телом. В два шага преодолела разделявшее их расстояние и тоже опустилась на колени. Магия Эммы, невероятно сильная и одурманивающая, пробуждала её собственную, которая, теплом разливаясь по венам, возбуждённо искрила. Когда Реджина потянулась Эмме навстречу, та схватила её за руки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Её потемневшие глаза блестели от непролитых слёз. Её боль была слишком очевидной.       — Пожалуйста, помоги…       — Я не знаю…       — Прошу.       Реджина поставила её на ноги, крепко обняла и, недолго думая, перенесла их обеих в особняк. Точнее, на пустующий и необжитый третий этаж. Посадив Эмму на старый диван, укрытый простынёй, она бережно откинула с её лба несколько спутавшихся прядей.       — Можешь задержаться на минутку? — попросила она. — Я сейчас вернусь. Если хочешь, чтобы я помогла тебе, ты должна остаться и дождаться меня. Понимаешь?       По бледным щекам Эммы стекали слёзы, но она кивнула.       Реджина перенеслась в спальню, сняла защитное заклинание со стенного шкафа и сейфа, чтобы забрать флакончик и свиток, при помощи которых можно было заточить Эмму на третьем этаже. Она не планировала ничего подобного, не задумывалась о деталях или последствиях, просто отчаянные времена требовали отчаянных мер.