Глава 3
2 января 2019 г., 18:21
К тому моменту, когда Реджина вернулась обратно, Эмма была без сознания, что значительно облегчило ей задачу. Колдовать было сподручнее. Увидев, как стены, пол и потолок замерцали жёлтым светом, она убрала свиток в карман и с лёгкостью прошла сквозь барьер. Единственное, что почувствовала — небольшое сопротивление, когда переступала черту. Опустившись на колени рядом со старым диваном, на котором лежала Эмма, она ласково коснулась её плеча.
— Эмма? — позвала тихо Реджина. — Эмма, проснись.
— Хм…
— Я попытаюсь тебе помочь, — сказала она, и Эмма, проморгавшись, открыла глаза. — Но если ты хочешь, чтобы я помогла, тебе придётся остаться здесь.
— Я не уйду.
— У тебя и не получится, — Реджина убрала руку и, поднявшись, присела на край деревянного журнального столика, накрытого листом фанеры. — Все чердачные помещения зачарованы. Я смогу приходить и уходить, когда мне вздумается, но ты, к сожалению, не сможешь.
— Надо думать, это будет похлеще старой камеры Румпеля в Зачарованном лесу, — Эмма со стоном села и провела дрожащими руками по волосам. — Реджина… я пыталась вернуться, но не смогла.
— Что ты имеешь в виду?
— Я практически не контролирую себя, — призналась Эмма. Чинно сложила руки на коленях и посмотрела на них. — С той самой ночи. Когда пытаюсь, меня накрывает просто… невыносимая боль. Это повторяется снова и снова, и я боролась, чтобы сдерживать порывы. Я и сейчас… Господи, Реджина, мне дико больно.
Реджина просто смотрела на неё. Разные эмоции смешались в наполненных слезами глазах, из которых исчезла знакомая ей искра жизни, которые теперь были на порядок темнее, всё ещё зелёными, но с крошечными золотыми вкраплениями. Реджине хотелось бы утонуть в этих глазах, но прямо сейчас не было времени на глубокие чувства. Прямо сейчас нужно было во что бы то ни стало помочь ей.
Эмме действительно было нечего терять. Её душа, внутренний свет, боролась с тьмой, при том что сама она по-видимому до сегодняшнего дня толком не понимала, что с ней происходит. Светлая магия, созданная Истинной любовью, боролась с эссенцией Тёмного, и впервые побеждала. Но невозможно предсказать, когда тьма снова одержит верх, не говоря о том, сколько времени понадобится свету, чтобы найти силы и энергию для продолжения борьбы.
Внизу приглушённо зазвонил телефон, но Реджина проигнорировала звонок. Нарочито медленно встала и, чувствуя на себе пристальный взгляд Эммы, стянула с кофейного столика защитную плёнку. Затем, всё так же молча, прошла в кухонный уголок, где провела пальцами по столешнице — на подушечках осталось лишь несколько пылинок.
— Реджина?
— Что?
— Мы в твоём доме? — растерянно моргнула Эмма и встала с дивана. Реджина кивнула. Заглянула в маленький холодильник и, убедившись, что он всё ещё в рабочем состоянии, захлопнула дверцу. — Я никогда раньше здесь не бывала.
— Естественно не бывала. Сколько себя помню, этот этаж всегда был бесхозным.
Эмма швырнула куртку на диван и распустила волосы. Они, почти белоснежные по сравнению с прежним цветом, но всё такие же прекрасные, волнами рассыпались по её плечам. Вытерев тыльной стороной ладони кроваво-красную помаду, она яростно смахнула выступившие слёзы и отвернулась.
— Я убила их, — прошептала Эмма, да так тихо, что Реджина едва расслышала её. — Я убила всех этих людей. Я… Я… монстр.
— Эмма…
— Я не хотела, Реджина, — выпалила она со слезами. — Я не хотела этого делать. Я пыталась бороться. Я так старалась, но всё равно не смогла не убить их.
— Не ты, — возразила твёрдо Реджина. — Это сделала не ты.
— Я! — закричала Эмма, развернувшись. Бледное лицо покраснело от гнева, по щекам стекали слёзы. — Это я! Я убила их!
Реджина почувствовала, как заискрила магия Эммы, как стала заполнять чердачное помещение. Сама она старалась держаться на расстоянии. Не доверяла собственной магии, которой могло не хватить на сопротивление неведомому притяжению, исходившему от новоявленной Тёмной, и не доверяла непосредственно Эмме. Учитывая чрезмерное эмоциональное возбуждение, перед ней стояла именно что Эмма Свон, которая всеми силами боролась с тьмой внутри себя. Но Реджина ни на мгновение не забывала о тёмной сущности, способной вернуться в любой момент.
Нет такой магии, которой хватило бы силы бороться с эссенцией черноты, ибо истинное зло не способно испытывать угрызения совести, любовь или эмоции.
Реджина читала один из ранних дневников Румпельштильцхена. Большей частью бредни сумасшедшего, но они помогли ей понять, пусть и немного, как Тёмная сущность поглощает душу, кусочек за кусочком. Реджина знала, что Румпельштильцхен всеми силами пытался сохранить хотя бы частичку человечности, частичку своей души, и поддерживала его в этом стремлении невероятная любовь к сыну. Оставалось надеяться, что Эмма испытывает такую же глубокую любовь к Генри, которая и поможет ей противостоять тьме, грозившей в один день поглотить её полностью.
Тёмной Эмме нечего было терять, но Эмме Свон — было, вот почему Реджина собиралась помочь ей любым возможным способом.
Первый шаг был сделан. Эмма заточена. И теперь настала пора делать второй. Знать бы ещё, какой именно… Реджина держалась неподалёку от лестницы, на тот случай, если Эмма сдастся на милость сжигающей изнутри тьме. Пока она боролась, и это было видно, как и то, что она постепенно сдавала позиции, то ли по собственной воле, то ли из-за того, что силы были на исходе.
— Я позабочусь, чтобы у тебя была еда и сменная одежда, — Реджина ещё немного попятилась. — Особые пожелания будут?
— И так сойдёт, — медленно проговорила Эмма. — Обойдусь.
— Я помогу тебе, обещаю, но я пока не знаю, что делать, и не могу сказать, сколько времени потребуется. Голд в коме, а я… я не знаю, к кому ещё можно обратиться, — Реджина со вздохом сунула руку в карман и провела пальцами по смятой фотографии Генри. — Здесь есть небольшая ванная комната, рядом — спальня. Чуть позже я принесу свежие простыни и полотенца. У меня ещё кое-какие дела. Ты так неожиданно появилась, что мне пришлось уйти с собрания городского совета.
— Ты уйдёшь? — спросила Эмма. — Бросишь меня здесь?
— Да.
— Реджина…
— Я никому не расскажу, что ты здесь, пока не выясню, как тебе помочь, — продолжила она, крепко сжимая в пальцах фотографию. — Слишком много смертей, Эмма, и это — всего за пару дней, — помолчала. — Тебя не было несколько недель, а теперь ты объявилась. Почему?
— Я старалась держать дистанцию, но в то же время хотела вернуться, — Эмма скрестила руки на груди. — Я… Я не знаю, где находилась, но возвращение далось мне очень нелегко. Там… Там было темно. Пусто. Одиноко. Я мало что помню, но по моим ощущениям прошло всего несколько часов, а не недель.
Реджина стиснула зубы. С одной стороны, ей хотелось узнать побольше о том, через что пришлось пройти Эмме, но с другой — она не была готова услышать все откровения. Внизу снова зазвонил телефон. Реджина вытащила из кармана фотографию.
— Не знаю, что это значит, — она бросила её на маленький деревянный столик. — Но я знаю, что ты никогда не причинишь боли Генри.
— Никогда.
— В какую бы игру ты ни играла, Эмма, всё кончено.
Неожиданно губы Эммы искривились в глумливой ухмылке. Тёмная метнулась навстречу Реджине, но та спокойно отступила на шаг назад, и она со всей дури впечаталась в барьер.
— Я выберусь отсюда, сучка. Найду способ. Ты не сможешь держать меня здесь вечно!
Реджина даже не пошевелилась. Она со спокойным, даже бесстрастным выражением лица наблюдала за попытками Эммы выбраться из ловушки при помощи магии, но что бы та ни предпринимала, все заклинания поглощались защитой. Реджине хотелось плакать, у неё сердце разрывалось на части, но нельзя было показывать слабость перед Тёмной. Попятившись, она стала спускаться по лестнице, а вслед ей доносились крики и рычание Эммы, не оставлявшей попыток сломать барьер.
Спустившись на второй этаж, Реджина сделала пасс руками и произнесла звуконепроницаемое заклинание, после чего особняк погрузился в тишину. В третий раз зазвонил телефон, но Реджина, вместо того чтобы ответить, отправилась прямиком на кухню, где взялась готовить лёгкий перекус для Генри, который должен был скоро вернуться из школы. Когда она, наконец, перенеслась обратно в мэрию, мигрень вернулась с новой силой.
[X]
Громкий стук в дверь стал для Реджины полной неожиданностью. Она быстро подошла к ней, повернула ключ и, распахнув настежь, чуть не сбив с ног двух членов городского совета. Вымученно улыбнувшись, она вышла из кабинета и плотно прикрыла за собой дверь. — Приношу извинения за задержку, — сказала она, оглядываясь через плечо на следовавших за ней по пятам членов совета. — Небольшая мигрень. Мне нужно было побыть в тишине. Я потеряла счёт времени? — Нет, Мадам мэр, всё в порядке. Прошло всего двадцать минут. Может, нам перенести собрание? Мы можем продолжить в понедельник утром, — предложил мужчина, но Реджина покачала головой и быстро спустилась по лестнице. — Мы покончим с ним сегодня раз и навсегда. Собрание и так уже много раз откладывали. Городу нужен план ремонта дорог до наступления зимы. — Мэм, при всём уважении, но мы пообщались в перерыве… — вкрадчиво проговорила женщина, когда они подошли к двери конференц-зала. — И хотели бы обсудить произошедшее вчера вечером. — Горожане в опасности, пока Тёмная на свободе, — взвизгнул мужчина. — Она… она перебила разбойников! Кто может гарантировать, что в следующий раз она не доберётся до меня или моей семьи? — А кто вы собственно такой? — спросила Реджина, и мужчина неловко запнулся. — Не обижайтесь, но я очень сильно сомневаюсь, что она стала бы нападать без причины. Вам и вашей семье ничего не угрожает. — Надолго ли? — Давайте продолжим заседание совета. Если у вас какие-то проблемы, вы можете озвучить их после того, как мы обсудим насущные вопросы. Зал для совещаний был похож на растревоженный улей. Все только и делали, что обсуждали Эмму и её отвратительные поступки. Не было ни одного человека, кто бы не знал о том, что произошло в лесу. Проще простого было обвинить во всём Тёмную, потому что, серьёзно, кто ещё мог бы сотворить такое? Вскоре стало понятно, что дальше всё пойдёт не по запланированному сценарию, потому что члены совета то и дело переводили тему на вчерашние убийства. Реджина выстояла несколько напряжённых споров, а потом всё-таки отложила заседание на неопределённое время и, не вступая в новые перепалки, вернулась в кабинет. Отыскав в одном из ящиков стола бутылочку аспирина, она забросила в рот сразу три таблетки и проглотила. Реджина устало опустилась в кресло. В памяти всплыл момент, когда Эмма назвала себя монстром, и её точно ледяной водой окатило. На протяжении почти всего разговора Эмма боролась с ухмылкой, стало быть, с ней общалась Тёмная. Впрочем, в кабинет совершенно точно заявилась Эмма, да и в особняк она забирала именно Эмму, а вот потом… Реджина не могла сказать, оставалась та собой или нет, когда на третий этаж были наложены чары. Вероятность была и очень высокая, что хотя бы несколько минут она говорила с настоящей Эммой, а вот уверенности не было. А потом Реджина вспомнила, каким гневом вспыхнули глаза Эммы, когда она бросила фотографию на столик, что только укрепило её подозрения насчёт Тёмной. Никогда прежде она не видела в зелёных глазах такой тьмы, и это пугало её так же сильно, как и разбивало ей сердце. Прошло несколько недель с той ночи, когда Эмма пожертвовала собой, и дня не проходило, чтобы Реджина не размышляла о том, как это повлияло на неё, не только внешне, но и внутренне, но всё равно не смогла подготовить себя, потому что увиденное повергло в шок. Реджина прилегла на диван, решив дождаться, пока мэрия опустеет. У неё не было настроения противостоять Эмме Свон. Но она была единственной из живущих в этом городе, кто обладал достаточной мощью, чтобы победить Тёмную. Феи, конечно, могущественны, но бороться с тьмой способен только тот, в ком живёт тьма. Даже у Блю, при всех своих сомнительных сделках, не хватило бы силёнок схлестнуться с Тёмной.[X]
Было около пяти вечера, когда Реджина покинула здание мэрии. В голове всё ещё стучало, но не так сильно, как днём, и, вернувшись домой, она первым делом заглянула в комнату сына. Генри лежал на кровати с открытым учебником математики на коленях, айпадом и в наушниках, сквозь которые доносилась громкая музыка. Реджина подхватила с пола парочку брошенных вещей, в том числе и футболку «Марвел». Скомкала, вспомнив злополучный снимок, бросила в корзину для белья, после чего подошла к ближайшему от кровати окну. — Мам, что ты делаешь? — Ничего, — со вздохом ответила она. — Генри, я хочу, чтобы ты убрался в своей комнате. — Сейчас? — Генри закрыл учебник. — Серьёзно? — Да. Ты приберись, а я пока займусь ужином. — Что будешь готовить? — Пока не знаю, — снова вздохнула она. — Просто убери в комнате, Генри. Я позову тебя, когда ужин будет готов. — Мам? — позвал Генри, когда она подошла к двери. — Спасибо за перекус! — улыбнулся он. — Было вкусно. — На здоровье, — Реджина коротко улыбнулась в ответ. — Я хочу, чтобы твоя комната сверкала, Генри. Имей в виду, я проверю под кроватью и шкаф, когда закончишь, и отнеси грязные тарелки на кухню, будь добр. — Ладно. Реджина прошла вдоль коридора. Остановилась у двери, за которой находилась лестница, ведущая на третий этаж. Щелчок пальцами — и на её ладони материализовался ключ. Закрыв дверь, она убрала его в карман и спустилась на кухню, чтобы приготовить ужин. На этот раз ничего изысканного: спагетти и фрикадельки с салатом и выращенными на заднем дворе свежими овощами. Она приготовила немного больше и часть поместила в контейнер, который собиралась занести Эмме, когда после ужина сын поднимется к себе. Генри принёс грязные тарелки и стаканы, которые скопились в его комнате, поместил их в посудомоечную машину, а потом присоединился к ней в столовой. Ужин проходил в полном молчании, пока Генри не попросил разрешения навестить утром бабушку и дедушку. Обычно Реджина колебалась, но сегодня сразу же ответила согласием. Если Генри не будет дома, она сможет навестить Эмму, не вызвав у него лишних подозрений. После ужина Генри вызвался помыть посуду, а Реджина, несмотря на пульсирующую головную боль, отправилась в студию, где плеснула себе в бокал сидра. Взгляд зацепился за бутылку виски, забытую впопыхах на столе, и она, нахмурившись, провела пальцами по тому месту, где накануне сидела Эмма. Затем схватила бутылку, поставила на боковой столик и одним глотком осушила бокал. Реджина по-прежнему не знала, чем она может помочь Эмме, но, по крайней мере, теперь Сторибрук был защищён от Тёмной. Это успокаивало, пусть и совсем немного. Реджина налила себе ещё сидра и собиралась пригубить, как вдруг тишину нарушил звонок в дверь. Раздражённо фыркнув, она поставила бокал рядом с бутылкой и, выйдя из студии, отправилась открывать дверь. — Шериф, чем могу быть тебе полезна? — спросила Реджина у стоявшего на крыльце Дэвида. — Я как раз собиралась выпить. Не хочешь присоединиться? — Не откажусь, — тихо произнёс он и последовал за ней вглубь дома. — Реджина, я переживаю за Эмму. После всего увиденного я… у меня в голове не укладывается, что она натворила, что она убила их таким жестоким способом. Я думал, она остановится на Крюке, но она не остановилась. Я всё ещё пытаюсь понять, почему она напала на Робина и разбойников, и не могу. Бессмыслица какая-то. — Прямо сейчас её контролирует сущность Тёмного. Не она убила всех этих людей. Её переполняют невероятные гнев и сила. Когда Голд был Тёмным, у него были сотни лет, чтобы научиться контролировать тёмную сущность, чтобы подавить в себе жажду убивать, — Реджина наполнила ещё один бокал сидром, протянула Дэвиду и взяла собственный. — Тёмному не нужна причина, чтобы убивать. — Я просто пытаюсь понять, через что она проходит сейчас. — Я понимаю. — Снежка сама не своя. Она хотела знать подробности произошедшего в лагере, но я не смог рассказать ей всей правды. — В новостях только об этом и говорят. Я думала, ты постараешься сохранить это в тайне как можно дольше, но весь чёртов город в курсе произошедшего в лесу. — И Генри знает? — Конечно, это показывали и во вчерашних новостях, — вздохнула Реджина, когда они присели на диван возле камина. — Люди напуганы, они думают, что Эмма придёт за ними и их семьями. — А она придёт? Реджина сглотнула, понимая, что отвечать «нет» — чревато. Тогда она не сможет сохранить в секрете, что заточила Эмму на чердаке при помощи того самого заклинания, которым несколько столетий назад пленили Румпельштильцхена. Она пригубила сидр, чтобы сгладить своё молчание. — Я не знаю, Дэвид. — Как думаешь, почему она напала на Робина и его ребят? — не унимался Дэвид, и Реджина, почувствовав комок в горле, сделала ещё один глоточек сидра. — Может, кто-то из них видел, что она делала с Крюком в проулке за «Кроличьей норой»? — Не знаю! — огрызнулась Реджина. — Почему ты думаешь, что я априори знаю ответы на все твои вопросы, Чарминг? Я знаю не больше твоего, возможно, даже меньше. Может, начнёшь работать и сам выяснишь, мм? — Я сделал всё, что мог, Реджина, и пришёл к тебе в надежде, что, возможно, ты понимаешь больше моего, — прошептал он. — Эмма использовала ловец снов, когда мы думали, что Арчи убили. Вот я и подумал, может, ты тоже… — Использую ловец снов, чтобы увидеть, что она вытворяла в лесу? — с горечью спросила Реджина. — Какой бы логикой или причиной не руководствовалась Тёмная, когда убивала, это знает она одна. Да и разве это теперь важно? Мы знаем, кто виноват, и не в наших силах воскресить убитых. Дэвид выглядел расстроенным. Что ж, у него были все основания для этого. Мало того, что его дочь стала Тёмной, так ещё за последние два дня прикончила около двадцати человек без причины, просто так, потому что могла. Реджина допила остатки сидра и медленно встала с дивана. — Реджина, мне нужно, чтобы ты нашла её, — взмолился Дэвид. — Найди её и останови, пока она ещё кого-нибудь не убила. — Дэвид… — Пожалуйста, Реджина, — его голос звенел от слёз. — Когда мы найдём способ помочь ей, когда всё будет кончено, содеянное будет преследовать Эмму до конца её дней. Это уничтожит её! — И что ты предлагаешь? — раздражённо спросила Реджина. — Дать ей зелье забвения, чтобы забыла обо всём, что делала в бытность Тёмной? — А это возможно? — Разумеется, возможно, но не факт, что она позволит нам… — Как только мы заставим её выпить зелье, она сразу же обо всём забудет, и о том, что сделала, и о том, что мы заставили её… — Ты вообще себя слышишь? — недоверчиво спросила Реджина. — Тебя Снежка прислала, да? — Да, но… — Нет, — отрезала Реджина. — Послушай, я не знаю, как убедить тебя, что я пытаюсь помочь твоей дочери всеми доступными мне средствами. Это максимум того, на что я сейчас способна! Кинжал не работает, и я не знаю, но обязательно выясню, как помочь ей. Спасти её. И мне не нужна помощь двух идиотов. Руки предательски дрожали, когда она наливала третий бокал сидра, понимая, что, возможно, это не самая лучшая идея, потому как её уже слегка развезло. Хранить тайны от Генри было достаточно сложно, но от Чармингов — практически невозможно. — Что нам делать? — Присматривать за кем-нибудь другим, — процедила Реджина. Вздрогнула, почувствовав, как ладонь Дэвида легла ей на плечо. — Позаботьтесь о своём ребёнке. Я понимаю, вы переживаете за неё. Мы все переживаем. Но я всё исправлю. Обещаю. Я сделаю всё возможное для её спасения. — Я знаю. — Не надо приходить ко мне каждый день и спрашивать, нашла я её или нет, — продолжила Реджина, не поднимая на него взгляда, понимая, если Дэвид пока ничего не заподозрил, эмоции выдадут её с головой. — Я неделями разыскивала Эмму и способ избавить от тьмы, не лишая её жизни, но за это время ни на шаг не приблизилась к разгадке. Я там же, где начинала, но это не значит, что я сдамся. Я никогда не сдамся. — Знаю, — повторил Дэвид и легонько сжал её плечо. — Реджина? — он помолчал, дожидаясь, пока она посмотрит на него. — Я не говорил ей, Снежке, о нашем вчерашнем разговоре. Это нормально, знаешь, что ты влюблена в неё. Очень сложно не влюбиться в кого-то вроде Эммы. — Дэвид… — Всё в порядке, Реджина. Я же не благословение тебе даю, если ты захочешь… встречаться с моей дочерью, когда всё закончится, я просто говорю, что твои чувства к ней абсолютно нормальны. — Мне не нужно твоё одобрение моих чувств, которые я хотела бы оставить при себе, Чарминг. Я забочусь о твоей дочери и, да, я люблю её, но я не влюблена в неё. Есть очень большая разница между любовью и влюблённостью. Не знаю, откуда у тебя эта дурацкая идея, но завязывай думать о такой ерунде. Губы Дэвида дрогнули в улыбке, но вместо того, чтобы ввязываться в спор, он послушно кивнул. Реджина понимала, что он ей не поверил, впрочем, это его право. Во-первых, в её голосе не было уверенности, когда она произносила последние слова, во-вторых, ей казалось, что боль от собственной лжи была очевидна, достаточно было взглянуть в её наполненные слезами глаза. Дэвид ещё разок ободряюще сжал её плечо, допил остатки сидра и поставил пустой бокал на стол. — Ты позвонишь? Если найдёшь её или выяснишь что-нибудь? — Да. — Спасибо. — Надеюсь, ты сделаешь то же самое, — Реджина проводила его до входной двери. — Я не хочу, чтобы ты совершал идиотские поступки, например, сам пытался разыскать её. Она может убить тебя. — Знаю. Не буду. Реджина открыла дверь. — Генри хочет навестить вас завтра утром. Можно? — осведомилась она, в ответ на что Дэвид, улыбнувшись, кивнул. — Я заброшу его около десяти? — Отлично. Снежка обрадуется, да и Нил тоже. Он обожает Генри. — Как же иначе, — улыбнулась Реджина. — Спокойной ночи, Чарминг. — И тебе. Реджина дождалась, пока Дэвид окажется где-то на середине дорожки, и только тогда закрыла дверь. Заглянув на кухню за контейнером, который она подготовила, когда закончила возиться с ужином, она прихватила заодно вилку и бутылку воды. Поднявшись на второй этаж, она немного помедлила, послушала громкую музыку, что доносилась из комнаты Генри. Никаких сомнений: сын по-своему обыкновению играл перед сном в любимую компьютерную игру. Реджина открыла дверь, но, переступив порог, сразу же закрыла, и только после этого поднялась по узким ступеням, ведущим на третий этаж. В помещении было темно. Единственным источником света была одинокая свеча на кофейном столике. Эмма сидела на диване, упёршись локтями в колени, и не сводила пристального взгляда с мерцающего пламени. — Явилась! А я-то думала, ты решила меня голодом заморить, — ухмыльнулась Эмма, когда Реджина щёлкнула выключателем. — Долго тебя не было. — Я была занята. — Хреновый из тебя похититель, Реджина. Реджина крепко сжала челюсти. Опустила на столик контейнер, вилку и бутылку воды. — Спагетти и фрикадельки. Я не стала накладывать салат. Всё равно ты его не съешь. — Думаешь, хорошо меня знаешь, м? — Эмма встала и медленно подошла к ней. Реджина сняла крышку с контейнера и разогрела ужин взмахом руки. — Миленько. — Думаю, ты поняла, что твоя магия несколько ограничена. Чем больше ты её используешь, тем быстрее она истощается. — А то. И как тебе удалось провернуть это со мной, мм? — промурлыкала Эмма и, приблизившись ещё на шаг, схватила Реджину за запястье мгновением раньше, чем та попыталась метнуться к выходу. — Знаешь, твоё маленькое звуконепроницаемое заклинание работает только в одном направлении. Я слышу всё, Реджина. Всё! — она нервно хихикнула и придвинулась так близко, что их губы оказались в считанных сантиметрах друг от друга. — Ты заботишься обо мне, — прошептала она, обжигая горячим дыханием. — Ты любишь меня. — Эмма, прекрати. — Тем не менее, — усмехнувшись, та отпустила её, — ты боишься меня, Реджина, я права? — Нет, не боюсь, — дрожащим голосом произнесла Реджина и сжала кулаки. — Оставишь контейнер и вилку на полу. Я заберу их утром. Ешь давай, а я принесу обещанные свежие простыни и полотенца. Реджина развернулась и быстро сбежала вниз по лестнице, проигнорировав полное ненависти рычание Эммы, раздавшееся ей вслед. Она оставила дверь открытой, а сама прошла вдоль коридора в направлении стенного шкафа. На обратной дороге заглянула к Генри, который продолжал сидеть перед компьютером, с головой погрузившись в игру. Довольная тем, что сын понятия не имеет о происходящем, не говоря уже о местонахождении Эммы, она вернулась на чердак. Контейнер стоял на столе наполовину пустой с торчащей из него вилкой, но Эммы нигде не было видно. Реджина тяжело вздохнула и неуверенно шагнула к приоткрытой двери спальни. Она не знала, что её там ждёт, но, к счастью, не увидела ничего непристойного. Эмма просто стояла у выходящего на задний двор окна. — Я пыталась поесть, — пробормотала Эмма, в то время как Реджина, не сводя с неё взгляда, подошла к кровати и водрузила на неё полотенца и простыни. — Всё утратило свой вкус. Полностью. Всё напоминает грязь, мусор. Даже и не вспомню, когда в последний раз ела что-то похожее. — И тут я подумала, ты скажешь, какой из меня ужасный кулинар. — Ты ни при чём, — Эмма повернулась. — Меня продолжает мучить жажда. Я никак не могла определиться, чего же я так жажду, но когда попыталась съесть то, что ты мне принесла, всё поняла… Реджина шумно сглотнула в ответ на хищный взгляд Эммы. Она почувствовала, как краска бросилась ей в лицо, и попятилась. Сердце бешено колотилось в груди. Реджина была уверена, что если Эмма прислушается, она без сомнения услышит его стук. Но Эмме, которая медленно наступала на неё, облизывая губы, явно было не до этого. — Мне нравится вкус тьмы, — протянула Эмма, проводя ногтями по своим бёдрам, и ухмыльнулась. — Что-то мне подсказывает, что и твой вкус мне понравится. Реджина даже опомниться не успела. Уже в следующее мгновение Эмма прижимала её к дверному косяку, прижимаясь губами к её губам, целуя её жёстко и глубоко. У этого поцелуя не было ничего общего с тем, что случился накануне в лесу, но Реджина по-прежнему чувствовала, что он пропитан гневом. Она хотела оттолкнуть Эмму, но сдалась, всего лишь на короткое мгновение, и жадно поцеловала в ответ. Но, почувствовав, как рука Эммы скользнула между её ног и собственнически сжала промежность, Реджина с силой оттолкнула её от себя. И, развернувшись, бросилась прочь. За спиной стучали каблуки — Эмма не отставала от неё ни на шаг. Реджина проигнорировала окрик. Сбежала по ступенькам вниз, хлопнула дверью и поспешила запереть. Лишь когда ключ оказался у неё кармане, она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь хоть немного успокоиться, а потом поплелась в спальню. Там она, давясь слезами, рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить вырвавшийся из груди разочарованный крик.
