Nothing Left To Lose / Нечего терять

      Никогда ещё Реджина не была так близка с Дэвидом, как в тот момент, когда они обыскивали дом Ученика в попытках отыскать какие-нибудь зацепки, позволяющие выйти на след Чародея, и заодно спасти Эмму из цепких лап Тьмы. Уехали они только после пяти вечера. По дороге домой Реджина прокручивала в голове не только эмоциональный разговор о первом проклятии, но и новый план о том, чтобы пленить Эмму и заточить в каком-нибудь безопасном месте. На прощание Дэвид пообещал при первой возможности выпросить у фей действующее заклинание.       После двух порций виски Реджина вела машину очень осторожно и до особняка добралась без приключений. Но ей всё равно было не по себе. Подсознательно ждала, что, открыв дверь, почувствует присутствие Эмминой магии, а когда этого не случилось, прямиком направилась на кухню, чтобы разделаться с ужином до возвращения Генри.       Следующие десять минут она, пытаясь сообразить, что бы такого приготовить, пялилась на содержимое холодильника и морозильной камеры. Потом плюнула и сделала то, чего не делала никогда — заказала пиццу; с луком, зелёным перцем, грибами, беконом и колбасой поверх классической начинки. Кривилась, конечно, когда звонила в пиццерию, но прямо сейчас для неё не было ничего важнее счастья Генри, в какой бы форме оно ни выражалось. Единственное, что согревало душу в этот момент, — понимание, что в пицце, в отличие от той, которую вечно брала Эмма, когда сын оставался у неё с ночёвкой, помимо двойного сыра и пепперони присутствовали овощи.       Вроде бы обыденность, просто ещё один день из тех, когда она не в состоянии приготовить домашний ужин для себя и сына, но всё-таки это было лучше, чем ничего.       К моменту, когда Генри объявился дома, Реджина окончательно погрузилась в собственные мысли. Неподвижно стояла на кухне, одной рукой вцепившись в кухонный стол, чтобы не потерять связь с реальностью, а в другой сжимала бокал вина.       — Мама? — Генри постучал пальцем по столешнице. — Мам, ты в порядке?       — Да, — Реджина кашлянула. — Ты хорошо провёл время с друзьями, дорогой?       — Да… Да, всё отлично, — сын пожал плечами, но от неё не скрылся вспыхнувший на его щеках румянец. — Что на ужин? — он резко отвернулся и, распахнув дверцу холодильника, вытащил бутылку воды. — Мам?       — А? — Реджина покачала головой. — Я заказала пиццу. Должны привезти с минуты на минуту.       — Ты заказала пиццу? — в голосе Генри звучало удивление. — Серьёзно?       — Да.       — Зачем?       — Мне не хочется сегодня готовить.       — Но почему?       — Потому что не хочу, — она устало вздохнула и пригубила вино. — И я подумала, что это было бы приятное разнообразие. Думаешь, я не знаю, что каждый раз, когда ты ночевал у Эммы, она заказывала вам пиццу?       — Не каждый. Только иногда.       — Верится с трудом.       Генри рассмеялся и покачал головой.       — И поэтому ты решила заказать пиццу? Потому что Эмма делала это каждое воскресенье?       — Да, — ответила она. И не соврала. Но и правды не сказала. — Может, умоешься? Пиццу скоро привезут.       Генри поставил бутылку на кухонный остров, крепко обнял мать и без лишних вопросов отправился в ванную комнату. Реджина успела сделать ещё несколько глотков, когда в дверь позвонили, и она, отставив бокал в сторону, потянулась за сумочкой, чтобы достать несколько купюр. Мгновением позже она с улыбкой отдала их влетевшему на кухню Генри, а когда ещё через пару минут он притаранил огромную коробку и поставил на стол, недолго думая, открыла её. Отрезала здоровенный кусок, но даже не потрудилась достать из шкафчика тарелку, так и впилась в него зубами. Генри смотрел на неё, словно на полоумную, будто у неё выросла вторая голова. Если его мама и позволяла себе полакомиться пиццей, то обязательно пользовалась тарелкой, вилкой и ножом. Реджина только пожала плечами и откусила ещё один кусочек.       — Знаешь, дорогой, — губы её тронула едва заметная улыбка. — Когда я отправляла тебя умываться, я думала, ты смоешь со щеки след блеска для губ.       — Чего?! — Генри удручённо потёр левую щеку. — Мамааааа…       — Полагаю, Грейс?..       — Угу. Она поцеловала меня на прощание.       — Только в щёку?       — Мама!       — Мне любопытно, дорогой, — улыбнулась Реджина, в ответ на что Генри закатил глаза и потянулся за пиццей. — Думаю, это просто замечательно, что ты… подружился с Грейс. Она очень милая девушка.       — Да, — пожал плечами Генри. — Милая. И забавная. Она всё время меня смешит.       — Здорово.       — Да уж.       Генри слопал два куска пиццы, в то время как Реджина расправилась с одним. Решив, что с неё довольно, она с лёгкой улыбкой придвинула остатки нехитрого ужина сыну. Тот, ничуть не смутившись, подхватил коробку, парочку бумажных полотенец и, бормоча что-то про обещание друзьям поиграть с ними по сети, побрёл к себе в комнату. Дождавшись, пока его шаги стихнут, Реджина отправилась в кабинет, чтобы скоротать время до сна среди книг и магических фолиантов. Но завидев все эти богатства, она только сильнее расстроилась, а тут ещё некстати вспомнился разговор с Белль, из которого не удалось вынести ничего такого, что помогло бы увериться в успехе.       Единственной зацепкой оставался Чародей, но очень сомнительной, учитывая, что ей было не по силам отследить человека, находившегося в другом мире. Если бы только Ученик выжил, возможно, тогда они смогли избавить Эмму от треклятой Тьмы.       Разочарованно рыкнув, Реджина одним взмахом руки смахнула книги со стола. Она потерпела неудачу. Трижды. Не смогла сохранить кинжал, не смогла помочь Эмме, ни на шаг не приблизилась к разгадке.       Провалилась, провалилась, провалилась…       Реджина, дрожа всем телом, опустилась на колени и принялась собирать разбросанные по полу книги. Каждый фолиант, свиток и даже артефакт, которыми она владела, не нёс в себе никакой ценности. И в доме Ученика они ничего не нашли, что в общем-то было странно, потому что какие-то магические предметы должны были остаться.       Неужели Эмма — Тёмная — опередила её и здесь? Забрала все артефакты и книги? Она неделями пропадала неведомо где. Времени с лихвой хватило бы на то, чтобы выкрасть сокровища Ученика и перепрятать в какое-нибудь надёжное место.       Реджина подхватила последнюю книгу, но чуть было снова её не выронила, обнаружив на полу круглый медальон. Тот самый, который Эмма таскала на шее, сколько она была с ней знакома, не расставаясь с ним ни на минуту. Реджина осторожно, двумя пальцами подцепила серебряную цепочку, приподняла и, как завороженная, уставилась на покачивающийся кругляшок. Потом нахмурилась, вложила его в левую ладонь, чувствуя, как металл холодит кожу, и сунула в карман.       Реджина была совершенно вымотана, а, значит, бесполезна, если в ближайшее время не выспится. Прибравшись в кабинете, она поднялась на второй этаж и первым делом заглянула в спальню Генри, чтобы отправить его спать. Это заняло минут десять. Ещё столько же потребовалось на то, чтобы подготовиться ко сну, но к моменту, когда она, убрав медальон в ящик прикроватной тумбочки, заползла под простыни, весь сон как рукой сняло. Она долго ворочалась, несмотря на безумную усталость, пока не вырубилась.       Сегодня обошлось без фантазий, но не без сновидений. Ей приснился давнишний кошмар, которого не видела только в бытность свою Злой Королевой, а, проснувшись, предпочла сразу же забыть детали. В комнате царила темнота. Не было нужды смотреть на часы — стояла несусветная рань.       Стресс усиливался. Никогда раньше Реджина не чувствовала его так остро, как в момент, когда усилием воли заставила себя подняться с постели. Общее состояние напомнило ей о времени задолго до того, как она усыновила Генри, когда раз за разом проживала один и тот же день. Всё вокруг казалось рутинным, вгоняющим в тоску и нервным. Ничего общего с «долго и счастливо», которое представляла, когда насылала проклятие. Она оказалась такой же несчастной, как большинство обитателей Сторибрука, и, осознав это, впала в депрессию. Спала беспокойно, урывками, не больше пары часов.       После долгого горячего душа Реджина оделась и отправилась на кухню готовить себе кофе. Всё вокруг было как в тумане, пока около шести часов утренняя газета с глухим стуком не впечаталась в дверь. Реджина, встрепенувшись, забрала «Зеркало Сторибрука» с крыльца, вернулась обратно на кухню и принялась лениво перелистывать: ничем не примечательные истории, написанные лишь для того, чтобы заполнить двенадцать страниц ежедневной газеты.       Вскоре на кухню приплёлся Генри, сонно потирая глаза, и направился к шкафчикам, чтобы достать коробку с хлопьями. Пробубнил что-то похожее на «доброе утро», но даже не взглянул в её сторону.       Реджина слабо улыбнулась.       — Как спалось?       Генри пожал плечами.       — Нормально, — голос его звучал совсем не по-мальчишески, но и до мужского пока не дотягивал. — Мам, у тебя всё хорошо?       — Конечно, — ответила Реджина. — Почему ты спрашиваешь?       — Ты выглядишь уставшей.       — Я плохо спала ночью. Не переживай. Как смотришь на то, чтобы позавтракать «У Бабушки»?       — Серьёзно?       — Да, — улыбнулась Реджина. — Иди, собирайся. Буду ждать тебя в машине.       — Ладно.       Реджина выплеснула остатки кофе в раковину, подхватила сумочку и вышла из дома. Дрожа от утреннего холода, она села в машину, завела мотор и, включив обогрев, стала потирать руки в ожидании сына.       На душе было тревожно, в голове роились мысли. Когда всё закончится? Сможет ли она найти способ спасти Эмму, пока не стало совсем поздно? Сможет ли остановить, если у неё снова появится желание убивать? Эмма была умной женщиной, никогда ничего не делала без причины. Даже в моменты, когда Тьма контролировала ситуацию, Реджину не покидало ощущение, что за происходящим стоит что-то ещё. Какая-то цель, всё равно какая, в сути которой ей предстояло разобраться.       Распахнулась пассажирская дверца. Реджина невольно вздрогнула от неожиданности, но уже в следующий момент вздохнула с облегчением: на соседнее сиденье плюхнулся Генри. Она оглядела его с ног до головы, чтобы удостовериться, что он надел новую куртку и взял рюкзак. Затем, вырулив с подъездной дорожки, направила машину в сторону закусочной. И на этот раз не стала возражать, когда Генри переключил радио на канал, где играли его любимые хиты, а не привычная ей классическая музыка.       Поездка вышла до нелепого короткой, но рок-музыка, гремевшая из динамиков, помогла ей отвлечься от мыслей об Эмме на несколько минут. Когда она бездумно припарковала машину напротив закусочной, Генри протянул руку и на мгновение сжал её плечо, не позволяя открыть дверцу.       — Мам? Точно всё в порядке?       — Точно, — и, помолчав, осторожно добавила: — А что?       — Ты уже неделю ведёшь себя странно. Это из-за…       — Из-за кого? — с нажимом спросила Реджина, когда сын, умолкнув на полуслове, уставился в окно. — Генри?       — Робина.       Реджина вздохнула.       — А что с ним?       — Разве тебе не грустно, что его больше нет?       — Конечно, мне грустно.       — Но ты не плакала.       — Каждый скорбит по-своему, — прошептала Реджина. — Со мной… со мной всё будет хорошо, дорогой.       Генри покачал головой       — Ты его вообще любила? Понимаю, всё было не…       — Генри! — прервала она. — Я не хочу говорить об этом. Пошли завтракать. Если будем медлить, ты опоздаешь в школу.       — Мама…       — Нет, Генри, мы не будем это обсуждать. Идём завтракать.       — Мама!       Реджина не ответила. Рывком распахнула дверцу и, выскочив из машины, чуть ли не бегом бросилась в закусочную. Оглянулась она лишь один раз, чтобы удостовериться, что Генри не отстаёт от неё ни на шаг. На входе ненадолго замешкалась, сделала несколько глубоких вздохов в попытке успокоиться и нацепила фальшивую улыбку.       Завтракали они в напряжённой тишине. Каждый думал о своём и отмалчивался, пока Генри не буркнул, что пойдёт на автобус, а Реджина в ответ не попросила его не опаздывать к ужину.       — Мисс?! — окликнула Реджина юную официантку, суетившуюся за прилавком, когда за Генри закрылась дверь. — Можно мне кофе?       — Не вопрос, мэр Миллс. Большой?       — Будьте добры, — она выразительно закатила глаза, отметив про себя, что девочка слишком нервничает. В её движениях не чувствовалось уверенности. Когда официантка поставила перед ней пенопластовый стакан до краёв наполненный кофе, она бросила на стойку двадцатку. — Можно крышку? — попросила с вымученной улыбкой.       Мгновение официантка стояла неподвижно с таким выражением лица, будто не понимала, чего от неё хотят, а потом метнулась за крышечкой. При этом она задела локтем стакан, едва не пролив горячий кофе на неё.       — Простите! — воскликнула девчонка, в ответ на что Реджина, сжав челюсти, развернулась на каблуках. — Мэр Миллс! — донеслось ей вслед. — Мне очень жаль! Позвольте налить вам новый кофе!       Реджина отмахнулась. У неё не было настроения на всякую ерунду. И без того паршивый день с каждой минутой становился только хуже. Приехав в мэрию, проигнорировав сидевших в приёмной посетителей, она прямиком направилась в кабинет и закрылась на ключ. Проверила сообщения на автоответчике, благо их было немного, потом плеснула себе сидра в небольшой стаканчик и одним глотком выпила. Напряжение отступало медленно, но вскоре Реджина почувствовала, что готова заняться рабочими обязанностями.       Люди шли вереницей. Среди них были не только члены городского совета, но и простые смертные, жаждущие высказать свои опасения, появившиеся после кровавой бойни в лагере разбойников и жестокой расправы над пиратом. Они были напуганы, что Тёмная нападёт на их семьи, и как бы Реджина ни старалась внушить, что им ничего не угрожает, у неё ничего не выходило. Ей не верили. Впрочем, если совсем честно, она сама себе не верила.       После четырёх пополудни, когда Реджина, вымотанная непростыми разговорами, засобиралась домой, в дверь её кабинета снова постучали. Она со вздохом вышла из-за стола, распахнула дверь, да так и застыла в изумлении.       — Рулгорм, — поприветствовала она гостью. — Что ты здесь делаешь?       — Реджина, — кивнула та деловито. — Могу я войти?       — Я уже собиралась домой…       — Я не отниму у тебя много времени, — не дожидаясь приглашения войти, она протиснулась мимо Реджины. — Хочу поговорить с тобой об Эмме.       Реджина закрыла дверь и, развернувшись, смерила фею внимательным взглядом.       — Об Эмме?       — Возможно, я могу помочь тебе спасти её, — прозвучал ответ, — но это не то, что ты думаешь.       — Почему бы нам не присесть? — Реджина указала на диван. — Не хочешь что-нибудь выпить? Чаю?       — Было бы прекрасно, Ваше Величество, но я пришла не чаёвничать, — присев на край дивана, фея чинно сложила руки на коленях. — Я пришла, чтобы поговорить об Эмме.       — Полагаю, ты пообщалась с Чармингом? — Реджина устроилась чуть поодаль.       — Да, — фея кашлянула. — Я нашла временное решение нашей… проблемы. Ты сама знаешь, что за городской чертой нет магии…       — Надеюсь, ты не собираешься предложить мне выставить Эмму из города?       — Может оказаться, что это наш единственный шанс, — парировала Рулгорм. — Где кинжал?       — Ты не хуже меня знаешь, что Тёмная больше не поддаётся контролю…       — Где кинжал? — стояла на своём фея. Даже руку требовательно протянула раскрытой ладонью вверх. — Скажи, что он по-прежнему у тебя, Реджина! — получив в ответ отрицательное покачивание головой, она громко вздохнула. — У кого?       — У неё. У Тёмной.       — Что?! Ты клялась, что спрятала его в надёжном месте! Говорила, что наложила защитное заклинание!       — Да, да, я сделала это! — Реджина разочарованно застонала. — Я… Я допустила ошибку.       — Какую ещё ошибку? — и тут же тонкие пальцы вцепились ей в запястье. — Что ты натворила?       Реджина резко выдернула руку, покачала головой.       — Может быть, всё-таки выпьем чаю и поговорим, Рулгорм? — шёпотом предложила она. — Я всё тебе расскажу.

[X]

      Голубая фея ушла час назад. Реджина вернулась в особняк и теперь мерила шагами кабинет, прокручивая в голове разговор. Она рассказала всё, начиная с того, как в первый раз встретила Спасительницу, пленённую Тьмой, и заканчивая своей неудачной попыткой заманить её в ловушку, обернувшейся не только исчезновением самой Эммы, но и бессовестной кражей кинжала.       Упомянула она и про сны, правда, пропустила парочку пикантных подробностей. Не хватало ещё, чтобы мать-настоятельница пронюхала про её влюблённость в Эмму, достаточно и того, что об этом знает Дэвид. Но слова феи заставили задуматься. Она говорила о вековой связи, разумеется, магической, но такой редкой, даже уникальной, что о ней ничего толком не было известно. По мирам ползли слухи, поговаривали, будто связь эта невиданная намного могущественнее любой любви, существовавшей в прошлом, настоящем и будущем.       Фея пообещала найти способ заманить Эмму за городскую черту, но намекнула, что кому-то придётся сопровождать её там, а потом — привезти обратно. Называть имена было излишне. Реджина и без этого понимала, что именно ей предстоит заботиться об Эмме за пределами Сторибрука. В конце разговора фея добавила, что она должна будет разыскать Спасительницу, пусть даже во снах, чтобы передать заклинание, зачитав которое, та сможет вернуть контроль над собственным телом. Ненадолго, но этого времени должно хватить, чтобы покинуть городишко до того, как Тьма снова поработит её сознание.       Ей не давали никаких гарантий, что заклинание сработает, но Реджина верила в лучшее. Да, она упустила кинжал, но оставался кулон. Попытка — не пытка. Либо она поставит на карту всё, либо окончательно потеряет Эмму, а этого ни в коем случае нельзя допускать. Если есть хоть какой-то шанс спасти — надо бороться. Даже если ей придётся на неопределённое время уехать из Сторибрука, оставив Генри здесь одного, поскольку неизвестно, как Эмма отреагирует на Тьму внутри себя в мире без магии.       — Реджина? — услышала она мужской голос из холла. — Ты дома?!       — Я в кабинете! — крикнула она, не переставая расхаживать из угла в угол, даже когда в дверном проёме показался Дэвид. — Спасибо, что пришёл.       — Что случилось? — спросил он прямо. — Ты говорила с Голубой?       — Да, и она предложила… временное решение.       — Временное?       — Не хочешь выпить? — Реджина кивнула на боковой столик, где теснились бутылки с алкогольными напитками. — Налей себе.       Дэвид не двинулся с места.       — Что за временное решение, Реджина? — и, не дождавшись ответа, поторопил: — Реджина?!       — Мы вывезем Эмму за городскую черту.       — То есть, — произнёс он ровным, ничего не выражающим голосом, — увезёте её из города.       — Да.       — А что потом?       — Не знаю! — сорвалась на крик Реджина. Метнулась к столу, где оставила наполненный до краёв стакан виски и одним глотком осушила его. — Честно, не знаю. Рулгорм сказала, что постарается найти решение всех наших проблем, но она ничего не обещала и не называла никаких сроков. Единственное, что мы можем сделать прямо сейчас, это увезти Эмму подальше отсюда. В месте без магии она сможет контролировать себя, — перевела дыхание, — и Тьма доберётся до неё не так быстро.       — Куда вы поедете?       Реджина повела плечом, плеснула себе в стакан ещё виски.       — Нью-Йорк.       — До него восемь часов езды.       — Да, Дэвид, я знаю, что это далеко.       — Остановитесь в квартире? — получив кивок, он осторожно уточнил: — Думаешь, Эмме там будет безопасно?       — Не знаю, но надеюсь на это. У нас ничего другого нет. Ни ответов, ни решений. За прошедшие недели мы ни на шаг не приблизились к спасению Эммы. Что ещё мы можем сделать?       — Что будет с Генри?       — Поэтому я тебе и позвонила, — сказала она тихо. — Генри с нами не поедет. Мне нужно, чтобы вы со Снежкой присмотрели за ним, пока нас не будет в городе.       — Что ты ему скажешь? — не унимался Дэвид. — Ты вообще собираешься рассказывать правду? Боюсь, мы не сможем и дальше обманывать Генри, особенно, если ты уедешь из Сторибрука. Он захочет получить ответы.        — Я поговорю с ним сегодня вечером, но для начала хочу заручиться вашим обещанием присматривать за ним в наше с Эммой отсутствие, — ответила Реджина. — Генри не обрадуется, когда узнает, что я врала, а теперь представь, как он будет рад остаться не у дел.       — Точно нет другого способа?       — Я пыталась его найти, — из её груди вылетел тяжёлый вздох. — Мы все пытались, но потерпели неудачу. Может быть, это наш последний шанс спасти Эмму?       Дэвид выглядел расстроенным, но кивнул, давая тем самым понять, что всецело поддерживает её решение. Пригладив затылок, он неуверенным шагом подошёл к столику и налил себе джина.       — Ты уверена? — спросил он, должно быть, для верности.       Реджина кивнула.       — Невозможно предсказать, каким станет следующий шаг Эммы, если я не увезу её из Сторибрука. Она загубила… много душ. В том числе невинных. Тебе не знаком сладкий вкус Тьмы. Ты понятия не имеешь, что представляет из себя непреодолимая жажда силы, которую ощущаешь в себе, когда лишаешь другого жизни…       Дэвид одним глотком выпил джин и налил себе добавки.       — Как ты заставишь её пересечь городскую черту и поехать в Нью-Йорк?       — Ещё не знаю, — Реджина даже глазом не моргнула, впрочем, она не врала. Просто не сказала всей правды. Не могла же она признаться, что делит сны на двоих с Эммой. — У меня есть на примете парочка зелий, чтобы лишить её сознания до тех пор, пока мы не окажемся за пределами Сторибрука, где магия моментально рассеется.       — Это безопасно?       — Да, — заверила Реджина. — Безопаснее, чем вырубить её, скажем, бейсбольной битой.       Мгновение Дэвид недоумённо смотрел на неё, а потом с его губ слетел тихий безрадостный смешок. Покачав головой, он сделал глоточек джина.       — Голубая не делилась с тобой планами? Каким именно способом она собирается изгонять из Эммы тьму?       — Она сама толком не знает, с чего начинать, но обещала держать в курсе, — Реджина помолчала. — Мне нужно, чтобы ты проследил за тем, как она выполняет данное мне слово.       — Ты никогда ей не доверяла?       — Никогда.       — Почему же доверяешь теперь?       — А кто сказал, что я ей доверяю? — вопросом на вопрос ответила Реджина. — Я не верю ни одному её слову, но у меня нет выбора. Ученик был бы лучшим вариантом, но он давно мёртв, а второй наш вариант, который действительно мог бы помочь, лежит овощем на больничной койке, беспомощным и абсолютно бесполезным.       Реджина почувствовала дрожь во всём теле, её накрыла неуверенность. Совсем недавно она и представить не могла, что из всех людей, кому мало-мальски доверяла, попросит о помощи мужа Белоснежки. Впрочем, к кому ещё можно обратиться? На кого положиться с такой откровенностью и лёгкостью?       Реджина сделала ещё один глоточек, резко выдохнула, почувствовав, как обжигающая жидкость растекается по горлу.       — Ты будешь присматривать за феей или нет? — дождавшись кивка и добродушной улыбки, она добавила: — Спасибо.       — Не переживай, Реджина, я лично прослежу, чтобы Голубая занималась делом и информировала тебя о каждом своём шаге. И присмотрю за Генри.       — Останешься? — прошептала Реджина. — Когда я буду разговаривать с Генри… ты останешься? Я… — ещё одна пауза. — Я не знаю, как он отреагирует на всё это.       — Сколько ты готова рассказать ему? — поинтересовался Дэвид, но она не ответила, разглядывая на свет хрустальный стакан, который в следующую секунду со стуком опустила на стол. — Ты расскажешь Генри о том, что Эмма провела несколько дней в особняке?       — А должна?       — Не мне решать, — Дэвид опустил тяжёлую ладонь на её плечо. — Но я поддержу любое твоё решение.       Дэвид тоже ей доверял, но Реджина при всём желании не могла понять, почему. Их совместное прошлое никак нельзя было назвать лёгким, и хотя они вроде бы переступили через невзгоды, иногда ей в душу закрадывались сомнения, а действительно ли всё прощено? Неужели они смогли двигаться дальше? До первого проклятия они были почти одной семьёй, и сейчас всё повторяется, но на этот раз их связывает Генри, и она больше не собирается лишать его семьи, о которой он мечтал в детстве, не подозревая, кем на самом деле являются жители Сторибрука.       — Ты в порядке, Реджина?       — Да, — она кивнула. — Просто устала.       — Понимаю. Хочешь призвать Эмму сразу после разговора с Генри?       — Я не смогу призвать, — отозвалась она. — У меня больше нет кинжала, а если бы и был — он больше не работает.       — Это из-за светлой магии, — предположил Дэвид. — Эмма борется, и поэтому её нельзя призвать при помощи кинжала, к которому привязана Тьма.       — Да, наверное, поэтому, — пробормотала Реджина, теряясь в догадках, почему она сама не додумалась до такого простого объяснения. — Что ты рассказал Снежке?       — Ты просила ничего не говорить, и…       — Что она знает?       — Ничего. Мне дорогого стоило заслужить твоё доверие, и я не собираюсь его терять.       — Но тебе придётся объясниться с ней, когда ты привезёшь Генри, — подытожила Реджина. — Скажешь ей только то, что я расскажу Генри, ясно?       — Да. Будем придерживаться одной версии, в чём бы она не заключалась.       «Какой лживой бы ни была», — подумала Реджина, но вслух ничего не сказала. Да и необходимости не было. Вместо этого она вымученно улыбнулась и подавила в себе желание выпить ещё один стакан виски. Понимала, что должна сохранять способность соображать, ей ещё с Генри разговаривать и объяснять, что они собираются предпринимать дальше в отношении сложившейся ситуации с Эммой.       — Можно задать тебе вопрос? — через несколько минут напряжённого молчания осведомился Дэвид. — Что если она никогда не вернётся в Сторибрук…       — Не хочу об этом думать, но такое вполне возможно.       — Просто выслушай меня до конца, ладно? — взмолился Дэвид. — Что если Эмма не сможет вернуться, потому что из неё невозможно изгнать тьму?       — Тогда я вернусь за Генри, — прошептала она. — А вы со Снежкой сами решите, перебираться вам в Нью-Йорк, а то и в другой город, куда нас там занесёт в конце, или нет… Здесь наш дом. Да, я готова уехать отсюда, но не готова думать о том, что дороги назад не будет, — она помолчала. — Голубая фея что-нибудь найдёт. Наверняка я что-то пропустила, вот увидишь. На самом деле всё зависит от её желания помочь нам спасти Эмму.       — Она хочет…       — Давай честно, ты сам в это веришь? — с горечью спросила Реджина. — Проклятая фея врала нам и раньше, а если что-то делала, то исключительно личной выгоды ради. Ну, кто может дать гарантию, что сейчас не такой случай? Она всегда была сама себе на уме, и ты это прекрасно знаешь…       В этот самый момент хлопнула входная дверь.       — Мама?! — раздался голос Генри. — Мам, ты дома?!       — Я здесь! — Реджина жестом предложила Дэвиду присесть на диван, а когда в кабинет влетел сын, невинно поинтересовалась: — Как прошёл день?       — Нормально, — Генри растерянно улыбнулся. — Привет, дед. Ты что здесь делаешь?       — Почему бы тебе не присесть? — Реджина положила ладонь ему на плечо, легонько сжала. — Я хочу кое о чём с тобой поговорить.       — При дедушке?       — Да, дорогой.       Генри скривился, подумав, видимо, о чём-то своём, но возражать не стал. Нарочито безразлично пожал плечами, а после плюхнулся рядом с Дэвидом на диван. Реджина сделала несколько глубоких вздохов, собираясь с мыслями, и медленно присела напротив. Нервозность нарастала с каждой секундой. Ей всегда было нелегко признаваться Генри, что она соврала или утаила от него что-то важное. Это вызывало напряжение между ними, да такое нервное, что совсем не хотелось с ним сталкиваться.       Реджина не знала, с какой стороны зайти, и смутно понимала, во что готова посвятить Генри, а во что нет, поэтому решила идти по порядку. В подробностях вспомнила бесконечные часы, потраченные на попытки найти способ спасти Эмму, и если сначала Генри выглядел немного смущённым, выслушивая то, что и без неё знал, то после её слов о том, что видела Эмму в этой самой комнате, его глаза гневно сверкнули.       Реджина умолчала лишь о снах и попытках удержать Эмму на чердаке. У неё и так сердце кровью обливалось. Хватило того, что Генри разозлился, узнав, что она видела Эмму и ничего ему не сказала. Умом, конечно, понимала, рано или поздно правда всплывёт, но только сейчас было не время и не место.       — И что теперь? — прошептал Генри. — Ты всё ещё можешь ей помочь?       — Я хочу попробовать, — сказала она твёрдо. — Но… но для этого придётся увезти её на какое-то время в Нью-Йорк.       — Пока она ещё что-нибудь не натворила? — Генри вскочил с дивана. — По-моему, это отличная идея! Когда выдвигаемся?       — Ты остаёшься, — голосом не терпящим возражения бросила Реджина, а в ответ получила взгляд, полный неверия и гнева. — Ты останешься с бабушкой и дедушкой, пока мы со всем не разберёмся.       — Но мама…       — Это не обсуждается, Генри. Решение уже принято. А теперь иди наверх и собери вещи. Ты поедешь с Дэвидом.       Когда недовольный донельзя Генри пулей выскочил из комнаты, Реджина, почувствовав приступ головной боли, ущипнула себя за переносицу. Через мгновение рядом бесшумно присел Дэвид, и она с тяжёлым вздохом повернулась к нему.       — Ну, всё прошло лучше, чем я ожидал, — проговорил он тихо. — Генри злится, и он имеет на это полное право. Я поговорю с ним, хорошо?       — Хорошо.       — Позвонишь мне, когда увезёшь её из города?       — Позвоню.       — Вот и ладно, — Дэвид слабо улыбнулся. — Не переживай за Генри. С ним всё будет в порядке. Как только он поймёт, что ты не говорила, чтобы защитить его, сразу же успокоится. Да и я тоже не хочу, чтобы он видел её такой.       — У Генри есть ключ, — голос Реджины звучал, будто издалека. — Если он что-то забудет или ему что-то понадобится… А если он захочет переночевать в особняке, вы со Снежкой можете воспользоваться гостевой спальней на втором этаже.       — Спасибо, Реджина.       — Нет, — она медленно встала с дивана. — Тебе спасибо, Дэвид. Пусть Генри запрёт двери.       — Ты куда?       — В склеп. Мне надо забрать кое-какие вещи.       — Ты не простишься с Генри?       — Нет. Прощание несёт в себе некоторую законченность. К тому же, однажды мне пришлось прощаться с ним. Не хочу заново переживать это. Буду держать тебя в курсе, — выпалила Реджина и, прежде чем Дэвид успел произнести хоть слово, поспешила перенестись в склеп.       По её щекам градом катились слёзы, и она проклинала себя за это. У неё не было времени на слёзы. Слёзы могли подождать, пока она не придумает способ вывезти Эмму из Сторибрука, пока не останется одна-одинёшенька в ночной тиши, молясь и надеясь на благополучный исход, в результате которого не останется ни единого тёмного пятнышка на сердце и в некогда чистой душе.       Реджине не составило труда найти все необходимые зелья, а когда она телепортировалась обратно в кабинет, оказалось, что Дэвид и Генри уже ушли. Особняк был тих и пуст, что лишний раз напоминало о том, что на самом деле она не только очень одинока, но и очень напугана перспективой того, что может произойти этой ночью.