Nothing Left To Lose / Нечего терять

      Старинные часы внизу громко пробили полночь, нарушая тишину пустого дома, и застыли. Реджина мерила шагами спальню, то и дело посматривала на руку с намотанным на пальцы кулоном Эммы. Её сумки давно были собраны. А где-то около часа назад снова приезжал Дэвид, чтобы забросить вещи дочери, кое-что из одежды и какие-то личные безделушки, которые, как поняла Реджина, передала Снежка. Сумки были сложены в багажник, и всё, что ей осталось сделать, — это призвать Эмму, вырубить одним из зелий и телепортировать в салон «Мерседеса», а ещё надеяться, что сомнительный во всех отношениях план не провалится.       Когда особняк снова погрузился в зловещую тишину, Реджина остановилась и сжала кулон в кулаке. Призвать не получалось, но, несмотря на эмоциональное истощение, никто не мог также гарантировать, что Эмма явится к ней во сне.       Разочарование нарастало, а с ним и беспокойство, да такое сильное, что в какой-то момент ей показалось, будто стены вокруг постепенно сжимаются.       — Твою мать, Эмма, почему ты всегда всё усложняешь? — пробормотала Реджина, тяжело опустившись на край кровати, и разжала кулак. На ладони остался отпечаток кулона. Разочарованно вздохнув, она распутала цепочку и набросила на шею, под простую белую футболку с небольшим треугольным вырезом. Привычные деловые брюки сегодня сменили спортивные штаны. Может, смотрелось не очень эффектно, зато по ощущениям — удобно, то что нужно для долгой и утомительной поездки в Нью-Йорк.       Реджина провела пальцами по голубому стёганому покрывалу. Затем вскочила и снова принялась вышагивать по спальне, чем занималась последние сорок пять минут. Она думала не только об Эмме, но и о том, что ей предстояло расстаться с Генри на неопределённое время. Она, конечно, надеялась, что на всё про всё потратит не больше пары недель, но не было никакой гарантии, что Рулгорм найдёт способ помочь Эмме. Особенно с учётом того, что она сама недели напролёт билась над этим вопросом и не приблизилась к ответу ни на йоту.       Дэвид был прав. Она ни капельки не доверяла чёртовой Голубой фее, но ей больше не к кому было обратиться. Остальные феи не горели желанием с ней общаться, а Тинк, единственная, с кем удалось сохранить приятельские отношения, покинула Сторибрук ещё до того, как она деактивировала проклятие, чтобы помешать планам Питера Пэна. Можно было бы разыскать Тинк, с ней проще договориться, но вряд ли она знала больше своей наставницы.       Реджина вернулась к кровати, упала на неё, взмахом руки погасила лампу и закрыла глаза, всей душой желая, чтобы сотни мыслей, терзавших измученный разум, растворились в небытии. Прошло намного больше времени, чем бы ей хотелось, когда она стала медленно проваливаться в сон…       … Она обнаружила себя в смутно знакомой обстановке, согреваемая мягким белоснежным светом, заливавшим спальню сквозь огромное окно. Её почти пронзило разочарование. Реджина моргнула раз-другой, прежде чем до неё дошло, что она не одна. Очень даже не одна. Чей-то горячий влажный язык лениво дразнил её клитор.       Реджина снова моргнула, резко вдохнула, собираясь с духом, и посмотрела вниз. Несмотря на то, что простыня укрывала большую часть тела, она разглядела белокурую макушку между своих разведённых ног. Давненько ей не снились настолько откровенные сны, где бы она могла реализовать самые потаённые желания, которые постоянно занимали её мысли.       — Ммм, малыш. Тебе это нравится, да?       Малыш?! Реджина распахнула глаза. Голос звучал ниже обычного, но без сомнения принадлежал Эмме. Ощущение было восхитительным. Остро нуждаясь в большем, желая почувствовать язык в себе, Реджина зарылась пальцами в непослушные волосы и притянула её голову ближе.       — Бля… — пробормотала Эмма. Дёрнулась в сторону, высвободилась и, придерживая простыню, отодвинулась на другую половину кровати. — Реджина?       — Да?       — Ебать.       Реджина беззвучно захныкала, скрестила ноги, но клитор продолжал пульсировать. Немудрено. До кульминации оставалось всего ничего, когда на Эмму снизошло озарение, что это не обычный сон, стало быть, она — не плод заведённого воображения.       — Эмма?       — Боже, Реджина… я могу объяснить.       — Не нужно, — вздохнула Реджина. Помолчала, дожидаясь, пока Спасительница, укрывшаяся с головой, соизволит выглянуть, но та даже не шелохнулась. — Эмма?       — Да?       — Тебе незачем прятаться.       — Ага, как бы не так, — пробормотала Эмма. — Я пипец как смущена, а проснуться не могу.       — Пожалуйста, не надо смущаться, — прошептала Реджина и сама немного приспустила простыню. Эмма намёк поняла. Подползла к изголовью кровати, робко высунула голову. — Я надеялась поговорить с тобой.       — Поговорить? — переспросила Эмма, разглядывая потолок, чтобы не встречаться взглядом с Реджиной. — О чём?       — Мы должны уехать из Сторибрука.       — Что?       — Да, немедленно.       — Как?       — При помощи заклинания, — ответила та. — Ты должна повторить слово в слово. Tenebras lucem tenebras lucem. Lator huius quidem sine potestate animam. Lucis tenebrae lucem tenebras, et tenebras non esse in potestate units. Неважно, можешь ты контролировать тело и душу или нет. Заклинание поможет тебе выстоять.       — Что это за язык? Злодейский?       Реджина закатила глаза.       — Это латынь, Эмма.       — И как оно звучит? Что значит? В переводе? — румянец на её щеках постепенно исчезал. Любопытство взяло вверх над смущением. — Реджина?       — Тьма побеждает свет, свет побеждает тьму. Верните контроль подлинному владельцу этого бренного тела. Тьма побеждает свет, свет побеждает тьму, Тёмный, ты больше не владеешь ситуацией, — перевод вышел достаточно поверхностным, грубоватым. — Всё относительно просто, Свон. Могу я надеяться, что ты не налажаешь?       — А на английском нельзя? — заныла Эмма, и, когда Реджина в ответ ещё раз закатила глаза, нахмурилась. — Хорошо, предположим, заклинание сработало. Что дальше?       — Ты придёшь ко мне, — ответила Реджина. — Никто тебе не скажет, как скоро развеются чары, но где бы ты сейчас ни находилась, ты пойдёшь ко мне. Понимаешь?       — Да, да, поняла.       — Мне повторить ещё раз? — спросила Реджина, хотя и знала ответ. Она повторила заклинание, проговаривая каждое слово, но обратила внимание, что Эмма вместо того, чтобы слушать, пялится на её грудь. — Что?       — Это мой, — Эмма, потянувшись, дотронулась до кулона. — Когда ты его нашла? Сегодня?       — Вчера. Два дня назад, если тебе нужна конкретика.       — Для справки, — проговорила Эмма застенчиво. — Я не… когда я попала в сон, да что бы это ни было, короче, в самом начале это была не ты, понимаешь?       — В смысле?       — Хоспади, — застонала Эмма, залившись густым румянцем, и закрыла лицо ладонями. — Охренеть можно, это так смущает, Реджина.       — Почему?       — Боже, ты знаешь, почему! Ну, ты не просто проснулась, ты появилась, а здесь — я между твоих ног. Раньше такого не было! Один раз мы были голыми, но мы тогда ничего не делали, ну, ничего особенного. Бля, стыдоба-то какая. Я… я не знала, что ты на самом деле здесь со мной, и я просто… представила.       — Неужели? — Реджина поправила простыню, оглядела себя, чтобы убедиться, что ничего лишнего не видно, и перевернулась на бок. — И часто ты такое представляешь? Со мной в главной роли?       Эмма ничего не ответила, но снова накрылась с головой, и этот её поступок был красноречивее любых слов. Реджина со вздохом дотронулась до её обнажённого плеча. Эмма лежала к ней спиной, и она не сдержалась. Порыв пробежаться пальцами по шелковистой коже оказался сильнее неё.       — Что тебя смущает?       — Боже, ты хочешь, чтобы я проговорила это вслух?       — Нет, — вздохнула она. — У тебя нет никаких причин смущаться.       — Почему?       — Потому, — Реджина придвинулась ещё ближе, так, что теперь их тела разделяли считанные дюймы. — Потому что я наслаждалась тем, что происходило, пока ты не перепугалась.       — Твою… — застонала Эмма. — Ты серьёзно? — и исподлобья взглянула на неё. — Серьёзно, Реджина?       — Да.       — Ладно. Обалдеть. Это раз, — Эмма нервно фыркнула. — Два. Ты совсем-совсем не шутишь? — и, когда Реджина изогнула бровь, выдохнула: — Правда?       — Да, правда.       — Ты меня сейчас разводишь?       — Нет, — Реджина скользнула взглядом по её груди, точнее, попыталась увидеть хоть что-нибудь, поскольку Эмма не спешила поворачиваться к ней полностью. — Я бы не отказалась, чтобы ты меня трахнула, если тебе так привычнее изъясняться, — она подняла указательный палец, увидев, что Эмма открыла рот, собираясь что-то ответить. — Но я бы предпочла, чтобы всё случилось за пределами этого маленького пузыря, в котором мы с тобой застряли.       — Ты… ты хочешь…       — Да.       Эмма в замешательстве нахмурила лоб.       — Со мной?       — Да.       — Почему?       — До тебя действительно всё так туго доходит? — накинулась на неё Реджина. — Или тебе сложно поверить, что ты можешь привлекать меня физически, и я бы хотела заняться с тобой любовью не только во снах?       — Но ты…       — Никогда не говорила, да, — сказала Реджина. — Тем не менее.       — Да ты даже не лесбиянка!       — Как и ты, очевидно.       — Не совсем так, — Эмма рывком села, сбросив простыню не только с себя, но и с Реджины, и посмотрела на неё. — Я… я никогда не спала с мужчинами, кроме Нила. А Киллиан… это была попытка порадовать родителей. Наверное, сейчас это совсем не важно.       — Понятно.       — Реджина…       — Я была с женщинами, — признала Реджина коротко, уверенная, что этот непростой разговор лучше отложить на потом, когда они обе будут бодрствовать. — Но я… я никогда не делала того, что ты делала со мной. Боюсь, в тех местах, откуда я родом… всё было несколько иначе.       — Ты никогда не отлизывала? — выпалила Эмма и испуганно зажала рот ладонью. Вышло комично. Реджине пришлось побороть желание рассмеяться в ответ на эту непосредственную бестактность. — Твою ж, прости!       — Не стоит, — отмахнулась Реджина. — Нет, я никогда не делала этого другой женщине, но мне это делали.       — Но ты сказала… ой! — Эмма осеклась, запоздало догадавшись, о ком говорит Реджина. Грэм. — Сколько женщин у тебя было?       — Одна.       — Одна?       — Да, и этот разговор, — повысила голос Реджина, почувствовав, что сон начинает от неё ускальзывать, — лучше отложить на потом. Я ещё раз повторю заклинание, а потом, когда ты проснёшься, что случится совсем скоро, ты повторишь его слово в слово и придёшь ко мне.       — Хорошо. Но… Что если чары быстро развеются? Что если я не успею пересечь городскую черту… потеряю контроль над собой раньше времени?       — Оставь это мне. Итак. Собралась? Боюсь, у нас осталось совсем мало времени.       Эмма взяла её за руку. Их взгляды встретились. Она жадно ловила каждое слово. А когда Реджина произнесла последнее, приблизившись, оставила на её губах невесомый поцелуй, заставивший её улыбнуться. Пусть и на считанные секунды, потому что когда Реджина открыла глаза, от мягкого уютного света не осталось ни следа, вокруг была кромешная темнота спальни.       Зато пульсация между ног никуда не исчезла. И Реджина, разочарованно застонав, скатилась с кровати и поспешила на первый этаж. Она рассчитывала, что Эмма появится с минуты на минуту, возможно, в кабинете, как это произошло в предыдущие два раза. Поглядывая на закрытую дверь, Реджина набросила чёрную кожаную куртку, которая отвратно смотрелась со спортивными штанами, но прямо сейчас собственная внешность интересовала её в последнюю очередь.       Она вытащила из кармана один из пузырьков с зельем, и, приготовившись использовать его в любую минуту, несильно сжала в ладони. Прошло десять минут, но ничего не случилось. Реджина нервно вышагивала у подножия лестницы, с тревогой поглядывала то на кабинетную дверь, то на парадную. Она почти сдалась, когда последняя вдруг задребезжала, а через мгновение распахнулась.       — Эмма, — из груди Реджины вырвался вздох облегчения. — Я думала…       — Думала, что меня можно одолеть тупым заклинанием? — зашипела Эмма злобно. — Я считала тебя умнее, Реджина.       Сердце Реджины пропустило удар. У неё перехватило дыхание. Эмма продолжала надвигаться, и она инстинктивно попятилась. Прерывисто выдохнула, когда отступать стало некуда, а сократившая расстояние Эмма, грубо схватив за плечи, припечатала её тело к стене.       — Мне нравится вкус Тьмы, но знаешь, что мне нравится ещё больше? — пропела Эмма, склонившись так, что от поцелуя их отдаляло всего одно дыхание. Реджина задрожала, покачала головой. — Ты, — ухмыльнулась она. — Мне нравится твой вкус.       — Эмма…       Её слова были оборваны требовательным, грубым поцелуем, заставшим врасплох. Она чуть не выронила пузырёк, но в последний момент опомнилась, выбила средним пальцем пробку и, не дав Эмме возможности опомниться, выплеснула ей в лицо содержимое. Зелье сработало молниеносно. Реджина едва успела подхватить внезапно лишившуюся чувств Эмму.       Её окатило новой волной паники. Потому что всё это происходило на самом деле, пути назад больше не было. Реджина телепортировалась вместе с Эммой прямо к припаркованной напротив особняка машине. У неё промелькнула мысль устроить Эмму на заднем сидении, но прежде связать на тот случай, если действие зелья окажется слишком скоротечным. Реджина не знала, что сделает Эмма, когда очнётся, но понимала — ничем хорошим это не кончится, но… Несмотря на то, что зелье было «безобидным», Тёмная выглядела смертельно бледной, возможно, её жизнь висела на волоске. Поэтому Реджина, недолго думая, усадила её на пассажирское сиденье.       Она гнала по улицам Сторибрука на запредельной скорости, украдкой посматривая на Эмму, которая навалилась на дверцу, и каждый раз, когда машина попадала в яму, ударялась головой о стекло. Реджина до побелевших костяшек сжала рулевое колесо и вдавила педаль газа до предела. Двигатель протестующе заревел, «Мерседес» занесло на повороте, когда она вырулила на единственную дорогу, ведущую прочь из Сторибрука. Завидев дорожный знак, установленный в шаге от городской черты, она глубоко вздохнула, задержала дыхание и зажмурилась, а потом резко ударила по тормозам.       Реджину колотило, руки дрожали, но она пересилила себя и с опаской посмотрела в зеркало заднего вида. Пустая тёмная дорога тянулась на много миль, никакого дорожного знака, никакой оранжевой линии на асфальте. Волшебный свиток, способный помочь им вернуться обратно, был надёжно спрятан в сумке. Реджина исподлобья взглянула на Эмму. Изменения были видны невооружённым глазом. Волосы утратили неестественный белый цвет, они снова радовали глаз приятным золотистым оттенком. Реджина выдохнула, снова надавила на педаль газа и рванула вперёд.       Путь до Нью-Йорка был неблизкий, поэтому ей хотелось добраться до Бостона или его окрестностей до того, как взойдёт солнце. Чем дальше они уберутся от Сторибрука, тем лучше будет для Эммы.       Следующие четыре часа прошли в размышлениях о будущем. Реджина понятия не имела, как отреагирует Эмма, когда полностью вернёт контроль над телом и разумом. Само собой, все плохие поступки, которые она совершала, как и загубленные невинные жизни, не пройдут ей даром. Реджина понимала, какие страдания испытывает человек, убивший другого, но Эмме только предстояло постичь эти истины, она находилась в самом начале своего пути.       — Господи. Голова раскалывается, — простонала Эмма. Реджина бросила на неё быстрый взгляд и вернула внимание дороге. — Реджина?       — Эмма, — в тон ей проговорила бывшая королева. — А кроме головы? Всё хорошо?       — Где мы?       — Где-то под Бостоном, — ответила Реджина. — Я надеялась, что ты скоро придёшь в себя. Как самочувствие?       — Сработало? — прошептала Эмма. — Заклинание?       — Нет, — Реджина качнула головой. — Но зелье сработало. Даже слишком хорошо. Ты отключилась на несколько часов.       — Такое ощущение, будто меня переехал грузовик, — пожаловалась Эмма. — Мы можем где-нибудь остановиться? Я хотела бы переодеться.       Реджина просто кивнула. Минут через двадцать она увидела оживлённую автозаправку и закусочную, а напротив — небольшой придорожный мотель. Эмма осталась ждать в машине, пока Реджина ходила договариваться о комнате. Им повезло. Остался последний номер с двумя кроватями. Но когда Реджина вернулась, её спутница всем видом показывала, что не горит желанием выходить. Она не стала спорить, сама вытащила сумку из багажника.       — Твоя одежда, — и, поставив на колени Эмме, добавила: — Твой отец собирал вещи, не знаю, что он туда запихал.       — Уверена, всё нормально.       — Ты голодная? — спросила Реджина, и Эмма покачала головой. — Ясно. Ключ от комнаты. Я загляну в закусочную за кофе. Тебе взять?       — Нет.       Реджина кивнула и, развернувшись, поспешила перебежать дорогу. Она дважды оглядывалась, чтобы убедиться, что Эмма продолжает неподвижно сидеть в машине. Она по-быстрому заказала большой кофе и сэндвич, выглядевший вполне себе аппетитно, оплатила заказ и выскочила на улицу. Увидев, что в машине никого нет, а дверь в номер немного приоткрыта, она не сдержала вздох облегчения.       Открытая сумка Эммы стояла на кровати, ближайшей к ванной комнате, а старая одежда скомканной кучей валялась на полу. Слышался шум воды из душа. Закрыв дверь, Реджина устроилась на свободной кровати и молча съела сэндвич.       Некоторое время спустя, заскучав, она обнаружила, что телевизор в номере не работает, а ночник на столике между кроватями раздражающе мигает. Следующие полчаса она мерила шагами небольшое пространство в ожидании Эммы, а ещё через десять, устав слушать шум воды, она постучала в дверь ванной комнаты.       — Эмма?       — Что?       — Ты в порядке?       — Сойдёт, — слабо ответила Эмма, — всё нормально.       Реджина подёргала ручку, хотя прекрасно знала, что дверь заперта изнутри, и нахмурилась.       — Что ты там делаешь? — ответом ей стал сдавленный смешок. — Эмма?       — Что-что?! — огрызнулась та. — Душ я принимаю, ясно?!       Реджина вздохнула и подошла к кровати. Последствия долгой поездки не заставили себя долго ждать. Полностью истощённая, она при всём желании не могла сейчас сесть за руль, не вздремнув хотя бы пару часов. Реджина осторожно легла. Скривилась, настолько твёрдой показалась ей кровать, а подушка — шершавой и неудобной. Подозрительные разводы на пожелтевшем потолке не прибавили ей хорошего настроения. Реджина закрыла глаза, всей душой желая заснуть, но сон опять не шёл. Она смогла немного расслабиться, когда услышала, что воду выключили, и ещё немного, когда минут через десять Эмма соизволила выйти из ванной комнаты и плюхнулась на соседнюю кровать.       Реджина перевернулась на бок, открыла глаза и посмотрела на неё. Волосы её были ещё немного влажными. Понадобилось некоторое время, чтобы провалиться в сон без сновидений, но вскоре Реджину разбудили тихие всхлипы. Взглянув на дисплей телефона, убедившись, что проспала несколько часов, она села в постели. Осмотрелась. Эмма лежала, свернувшись калачиком, а по щекам её текли слёзы. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что после всего случившегося её начали мучить кошмары. Реджине очень хотелось прилечь рядом, обнять её не выпускать, пока страшные сны не сгинут. Но она не решилась. Просто сидела и смотрела, пока Эмма, проснувшись, не смерила её ничего не выражающим взглядом.       — Скоро выдвигаемся?       — Да, скоро, — кивнула Реджина. — Хочешь перекусить?       — Нет.       — Эмма, тебе нужно поесть.       — Не хочу.       Они собирались в абсолютной тишине. Эмма сгребла старую одежду в охапку, запихала в мусорную корзину, а после, не сказав ни слова, подхватила сумку и вышла на улицу. Когда Реджина сдала ключ владельцу мотеля и вышла на парковку, Эмма ждала её в салоне «Мерседеса».       Несмотря на то, что Спасительница отказалась от завтрака, Реджина сделала заказ для двоих. Себе взяла всё тот же сэндвич с курицей, а ей — добротный, жирный бургер, картошку фри и большую колу.       — Я же сказала, я не хочу! — выпалила Эмма, когда Реджина, вернувшись, бросила бумажный пакет ей на колени. — Реджина!       — Хочешь или не хочешь, а поесть должна.       Реджина завтракала нарочито медленно, украдкой поглядывая на Эмму, но та сидела, насупившись, и не притрагивалась к еде. Закончив, Реджина шумно вздохнула, завела двигатель, вырулила на дорогу и уверенно направила машину на юг. Она решила не делать остановок до самого Нью-Йорка, точнее, до многоквартирного дома, которому суждено было стать их пристанищем, пока ушлая фея не придумает способ избавить Эмму от тьмы, не лишив при этом жизни.       Реджина не хотела думать, что, возможно, дорога в Сторибрук ей заказана. Не хотела рассматривать вариант, что Эмма может не вернуться домой, что им придётся забрать Генри в Нью-Йорк. Сын был счастлив в Сторибруке, который он считал, считает и всегда будет считать своим домом. Не хотела она представлять и то, что творилось в голове у Эммы теперь, когда Тьма не имела больше власти над её телом и разумом, но никуда не исчезла, а затаилась в глубине сознания в ожидании возможности вернуться.       Прошло минут десять, как они выехали на магистраль, когда Реджина услышала шуршание бумаги. Улыбнулась, заметив краем глаза, что Эмма аккуратно развернула бургер и откусила маленький кусочек. Когда она в следующий раз посмотрела на свою спутницу, та сидела с закрытыми глазами, прислонившись к боковому стеклу. Реджина вздохнула, включила радио и устремила взгляд на дорогу.

[X]

      К тому времени, когда они добрались до места назначения, уже совсем стемнело. Эмма помалкивала и держалась позади. Они поднялись по лестнице и вошли в квартиру, ту самую, в которой когда-то жил Нил, а чуть позже Робин вместе со своим семейством. Реджина воспользовалась дубликатом ключа, чтобы открыть дверь, и мрачно огляделась по сторонам.       Беспорядка не было, но в квартире всё ещё чувствовалось присутствие Робина, Роланда и Мэриан, точнее, Зелины. На диване остался сидеть позабытый в спешке плюшевый медвежонок. Реджина осторожно подняла его. У неё сердце кровью обливалось от мысли о том, что осиротевший мальчик страдает от непонимания, почему и за что с ним так жестоко обошлись. Она шумно сглотнула, вернула медвежонка на подлокотник дивана и, повернувшись, посмотрела на Эмму.       — Почти ничего не изменилось.       — Ничего не изменилось, — ответила Реджина. — Утром мы соберём все их… вещи, — добавила она тише. — Я не хочу, чтобы что-то здесь напоминало мне о них.       — Слушай, — Эмма положила руку ей на плечо, и Реджина невольно вздрогнула, поражённая, что та может передвигаться совершенно бесшумно. — Иди отдыхай, а я сама всё уберу. Ладно?       — Я не могу просить тебя об этом.       — Ты и не просишь. Я сама предлагаю, — улыбнулась Эмма коротко, будто бы нехотя. — У тебя есть ещё один ключ?       — Нет, — Реджина покачала головой. — Только этот. Завтра сделаем дубликат.       Эмма подошла к холодильнику, рывком открыла дверцу и, скривившись, сразу захлопнула.       — Надо будет прикупить еды, но только после того, как вымоем холодильник. Что-то там определённо сгнило.       Когда она скорчила гримасу отвращения, Реджина увидела в ней прежнюю Эмму, но лишь на короткий момент. Наваждение пропало так же быстро, как появилось. Её сердце пропустило удар.       — У меня в кошельке найдётся немного налички, — Реджина протянула Эмме ключ от парадной двери и от квартиры. — Магазин — за углом.       — Знаю.       — Я могу тебе доверять?       — Конечно.       — Ты не сбежишь?       — Куда мне бежать?       Реджина мягко вздохнула.       — Эмма, я не знаю, что ты сейчас переживаешь, и не собираюсь выпытывать, но я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь…       — Ты помогаешь мне, — перебила Эмма. — Я не убегу. Что до моих переживаний… что-то мне подсказывает, ты прекрасно понимаешь, каково это.       — Возможно, так и есть.       — Отдохни. Я сбегаю в магазин за продуктами. Потом вымою холодильник. Не думаю, что смогу заснуть сегодня, и потом, здесь только одна кровать.       — Есть такое.       Реджина хотела сказать, что не против разделить постель с ней, но, несмотря на общие сны и дружбу, достигшую точки невозврата, когда Эмма пожертвовала собой, чтобы спасти её, они ещё не достигли нужной стадии отношений. Если они вообще туда доберутся. Уверенности у неё не было. А цепляться за надежды по меньшей мере глупо, в конце концов, главная миссия заключалась в том, чтобы помочь Эмме, а не в том, чтобы соблазнить.       — Будем чередоваться? — спросила Эмма и тут же поспешила пояснить свои слова. — Кровать? Одну ночь я сплю на диване, другую — ты?       — Если тебя это устраивает, то меня и подавно.       Эмма кивнула, лениво почесала правое плечо.       — Отлично. Прекрасно. Сегодня кровать за тобой. А я займусь чем-нибудь полезным, всё равно не засну.       — Эмма?       — Да?       — Не хочешь позвонить Генри? — Реджина вытащила сотовый из кармана спортивных штанов. — Он очень переживает за нас. Думаю, он будет рад узнать, что мы добрались до сюда целыми и невредимыми, — добавила она с улыбкой. — Да и ты наверняка до смерти хочешь пообщаться с ним. С вашего последнего разговора прошло несколько недель.       — Нет, я… боюсь, я пока не готова говорить с ним.       — Ничего. Понимаю.       — Я лучше схожу… в магазин. Пожелания?       Реджина улыбнулась.       — Думаю, ты уже изучила, что мне нравится.       Эмма ничего не сказала. Просто кивнула, отступила на пару шагов. Дождалась, пока Реджина возьмёт сумку, вытащит кошелёк и, покопавшись в нём, протянет ей несколько мятых двадцаток. Зачем-то ещё раз кивнула, а потом выскочила из квартиры. Реджина же, оставшись одна, бросилась звонить сыну.       — Мама? У тебя получилось? Ты в порядке? А Эмма? — засыпал вопросами ответивший после первого же гудка Генри. — Я так переживаю! Мама?       — Всё хорошо, — заверила она. — Добрались без приключений. Эмма… вышла в магазин. Она скучает по тебе, Генри, и не хочет, чтобы ты волновался.       — С ней всё будет хорошо?       — Да, — ответила Реджина, хотя сама она совсем не была в этом уверена. — Я позабочусь о ней. Обещаю.       — Знаю, мама. Ты любишь её.       — Я… что? — похолодела Реджина. — Генри?       — Вы теперь лучшие подруги, разве нет?       — Я бы так не сказала.       — Но вы подруги! Эмма — твоя лучшая подруга, а ты — её! — тоном, не терпящим возражений, заявил Генри. — Ты любишь её, разве нет?       Реджина не сдержала улыбки.       — Люблю. Очень сильно.       Они поговорили ещё немного. Не об Эмме, а куда менее значимых и банальных вещах, например, о школе и о том, каково Генри приходится под присмотром бабушки и дедушки. Потом Реджина пыталась убедить сына, что они не задержатся вдали от Сторибрука, хотя умом понимала, что всё не так просто. Он поверил ей, пусть и не до конца, но на данном этапе и этого было достаточно. В тот самый момент, когда она, попрощавшись, отсоединилась, дверь распахнулась и на пороге показалась Эмма с бумажными пакетами, полными покупок, которые она едва удерживала в руках. Подчинившись молчаливой просьбе, Реджина оставила Эмму разбирать продукты и наводить порядок в холодильнике, а сама решила принять душ, прежде чем отправиться на боковую.       В ванной было холодно и сыро, и везде, куда бы Реджина ни посмотрела, она видела свидетельства пребывания предыдущих обитателей квартиры. Она принялась сгребать с полок всё, что так или иначе напоминало ей о Робине и сестре, но легче не становилось. Швырнув сумку, набитую просроченными тюбиками и флаконами, у двери ванной комнаты, она подхватила с кровати собственную и вернулась обратно.       На всё про всё ушло минут десять — вода быстро закончилась. Реджина переоделась в свою любимую тёмно-синюю пижаму на размер больше. Немного просушила волосы полотенцем, а когда заглянула на кухню, обнаружила, что Эмма, опустившись на колени перед открытым холодильником, самозабвенно протирает пустые полки и стены губкой. Она не стала ничего говорить. Вошла в спальню, прикрыла дверь, оставив лишь крошечную щель, и заглянула в узкий платяной шкаф в надежде найти там комплект чистого постельного белья.       Потребовалось некоторое время, чтобы заправить кровать, которая оказалась на порядок лучше, чем в придорожном мотеле, но всё равно не шла ни в какое сравнение с той, что дожидалась её дома. Не успела Реджина заснуть, как её что-то разбудило. Кто-то. Почувствовав, как прогибается матрас, будто кто-то присел на край кровати, она перевернулась и встретилась глазами со смущённой Эммой.       — Диван ни разу не удобный.       — Ничего страшного. Кровать большая. Нам обеим хватит места, — ответила Реджина. — Но ты вроде не собиралась сегодня спать?       — Организм решил иначе.       Реджина устало улыбнулась и закрыла глаза. Что-то ей подсказывало, что следующий день будет невероятно длинным и утомительным, поэтому больше всего на свете она хотела снова заснуть. Но секунды складывались в минуты, сон отказывался возвращаться, и она снова открыла глаза. Даже в полумраке комнаты, освещённой только огнями уличных фонарей за окном, было хорошо видно, как Эмма внимательно смотрит на неё.       — Что-то не так? — спросила Реджина.       Эмма пожала плечами.       — Мы вообще собираемся обсуждать наши сны?       — Сейчас?       — Не знаю, когда. Но лично мне «сейчас» вполне подходит.       — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — со вздохом ответила она. Эмма облизала губы, тем самым подтвердив, что её мысли занимало самое последнее сновидение, которое они разделили на двоих. — Я не думала, что такое вообще возможно, по крайней мере, в этом мире.       — Даже с магией?       — Даже с магией, — подтвердила Реджина.       — А ты делила сны с кем-нибудь другим? — поинтересовалась Эмма, а когда Реджина едва заметно качнула головой, уточнила: — Только со мной?       — Да, Эмма, только с тобой.       — Думаешь, это стало возможно из-за магии Тёмного, которой я овладела?       — Не знаю.       — Но такая вероятность есть?       — Может быть много причин, почему мы с тобой разделили один сон на двоих.       — Несколько, — пробормотала Эмма. — Мы разделили несколько снов.       — Точно.       — А знаешь, что самое дикое? — спросила Эмма. — Той ночью я даже не спала. Просто почувствовала какую-то неведомую силу. Меня затянуло.       — Понятно.       — Не в тот самый момент, когда мы… понимаешь, — щёки Эммы вспыхнули лёгким румянцем. — Но я не… Слушай, эти сны были хорошими. Очень хорошими, — затараторила она. Придвинулась ближе. — У меня из головы не выходит прошлая ночь.       — Ты назвала меня «малышом», — напомнила Реджина.       Эмма нервно рассмеялась.       — И тебе не понравилось?       — Когда-то я была Королевой, Эмма, и я немного более утончённая, в том числе в отношении всех этих очаровательных прозвищ, — улыбнулась Реджина и, дотянувшись, взяла её за руку. — Не то чтобы мне совсем не понравилось, просто ты застала меня врасплох. Я совсем не ожидала этого.       — О.       — Нельзя допускать, чтобы из-за этих снов между нами возникала неловкость, — произнесла она, и Эмма тут же закивала. — Мы взрослые, зрелые женщины, и дурацкий эротический сон никак не может повлиять на наши отношения в реальной жизни.       — Да. Точно. — Эмма вздохнула. — Конечно.       — Понятия не имею, сколько времени нам придётся здесь провести, — Реджина подбирала слова со всей тщательностью, на какую только была способна. — В тебе по-прежнему сидит Тёмная сущность. Она бездействует временно. Думаю, будет лучше, если мы остановимся на дружеских отношениях. По крайней мере, пока.       — Ты хочешь, чтобы мы были больше, чем подругами?       Пришла очередь Реджины краснеть. Выпустив руку Эммы, перевернувшись на спину, она стала разглядывать потолок.       — У меня была такая мысль, но прямо сейчас нам обеим нужно решить множество других проблем. Мы должны сфокусироваться на твоём…       — Спасении, — прошептала Эмма. — Но я отлично себя чувствую.       — Сегодня, да, а что будет завтра?       — Мне не хочется думать о завтрашнем дне.       — Тогда давай думать о сегодняшнем и постарайся заснуть.       — Реджина? — позвала Эмма, и она, повернув голову, посмотрела на неё. — Мне кажется… может, мне стоит поговорить с кем-нибудь о том, через что мне приходится сейчас проходить? Знаю, я всегда могу обратиться к тебе, но…       — Тебе нужно поговорить со специалистом, — закончила за неё Реджина. — Я понимаю, но с этим может возникнуть проблема. Почему бы тебе не позвонить Арчи? Попроси его провести сеансы по телефону. Думаю, он поймёт твою ситуацию лучше всех «местных» вместе взятых.       — Думаешь, он согласится?       — Эмма, ты не только Спасительница, ты ещё и Принцесса. Жители Сторибрука готовы сделать ради тебя почти всё.       — А ты? Ты тоже сделаешь ради меня почти всё?       — Всё возможное и невозможное, — призналась она шёпотом. — Надеюсь, теперь ты это понимаешь.       — Спасибо тебе, — Эмма склонилась над ней и нежно поцеловала в щёку. — Спокойной ночи, Реджина.       — Спокойной ночи, Эмма.