Глава 9
22 апреля 2019 г., 17:16
Просыпаться не одной для Реджины было чем-то совершенно новым, но не сказать, что неприятным. Ночью она сквозь сон почувствовала, как Эмма придвинулась ближе, но даже не подумала отстраняться. Тепло, исходившее от Эммы, и её рука, лежавшая на животе, дарили ощущение безопасности. И чего-то ещё. Чего-то несоизмеримо большего, о чём пока Реджина не была готова даже думать.
К своему глубокому разочарованию, Реджина понимала, что ей нужно будет откатиться на другую половину кровати до того, как проснётся Эмма. И не делала этого. Несколько часов она напряжённо лежала в позе «большой ложки», смотрела в потолок, пока мысли вихрем проносились в её голове. Встала Реджина лишь тогда, когда Эмма сонно зашевелилась. Шепнула ей, что поставит кофе, и выскользнула из спальни.
В отличие от прошлой ночи, которую они провели в придорожном мотеле, Эмма спала подозрительно спокойно, и Реджина невольно задавалась вопросом, а снилось ли ей что-то сегодня?..
— Кровать совсем неудобная, — простонала неслышно появившаяся на кухне Эмма, помассировала поясницу. — Может, нам купить новый матрас?
— Тоже об этом подумала, — Реджина вытащила из шкафчика две кружки и заглянула в них. Обе были плохо вымыты, с коричневыми разводами у ободка, поэтому она, бормоча ругательства, тщательно ополоснула их, прежде чем наливать туда кофе.
— Расходы пополам? — Эмма взяла предложенную кружку. — Если мы и дальше собираемся делить кровать, лучше сброситься.
— Не переживай. Я разберусь, — ответила Реджина. — Просто вспомнила, что я понятия не имею, где продаются матрасы.
— Тебе повезло. Я прожила здесь чуть меньше года, — улыбнулась Эмма. — Я тебе покажу. Моя старая квартира всего в паре кварталов отсюда.
— С Генри.
— С Генри. Очень жаль, что я её не сохранила. Она намного круче этой. Там две спальни и полностью обустроенная кухня.
— Зато за эту нам не нужно платить, — ввернула Реджина спокойно. — Голд позаботился о содержании квартиры на многие годы вперёд.
— А остальные расходы? — поинтересовалась Эмма. — Будем искать работу?
— Сейчас тебе нужно лишь одно — сосредоточиться на себе. У тебя выдался очень скверный месяц. И то, через что ты проходишь, совсем не близко к значению «легко».
— Но ты поможешь мне?
— Я попытаюсь, — кивнула Реджина. — Но даже по телефону Арчи сможет сделать намного больше.
— Ясно.
Реджина цедила кофе маленькими глоточками. Пришлось пить чёрный. Эмма забыла взять молоко. Реджина решила не акцентировать на этом внимание, просто сделала мысленную зарубку заскочить в магазин. Было что-то настораживающее в том, как держалась Эмма, но она не могла понять, что именно. Да, пережитого с лихвой хватало, чтобы Спасительница разбилась на сотни кусочков, которые так просто не склеишь, но это лишь половина беды. Тьма, запятнавшая сердце и душу, никуда не исчезла. Пусть больше не контролировала ситуацию, но она всё ещё была там, внутри, запертая в мире без магии.
Сама Реджина, лишившись волшебства, чувствовала звенящую пустоту, которой не знала до той минуты, пока её десятилетний сын не привёз в Сторибрук свою биологическую мать. Невзрачная, пыльная квартира не прибавляла хорошего настроения. Реджина с отвращением оглядывалась, не в силах отделаться от мысли, что если бы в этом мире была магия, она могла бы навести здесь порядок взмахом руки.
— Я позвоню Арчи сегодня, — прошептала Эмма. — Наверное.
— Ты правда этого хочешь?
Эмма пожала плечами. Немигающим взглядом уставилась в кружку.
— И, наверное, надо сбегать в магазин за молоком. Я… я не забыла вчера, ты не подумай, просто молоко твоей марки закончилось. Парень говорил, привоз будет утром.
— Ладно тебе, — хмыкнула Реджина добродушно. — Любое сгодится.
— Но с тем молоком, которое обычно покупаешь ты, кофе получается намного вкуснее.
— Боюсь, дело в самом кофе, — отозвалась Реджина, и Эмма пожала плечами. — Я дам тебе номер Арчи, когда будешь готова, но если захочешь поговорить со мной, ты можешь…
— Знаю.
— Найти бы пару коробок, — Реджина осмотрелась. — На мой вкус здесь много мусора.
— Я помогу.
— Эмма, ты не обязана.
— Знаю, но я хочу. Поможет мне отвлечься, — коротко улыбнулась она. — Я знаю, где достать халявные коробки, но сначала — душ, — она указала большим пальцем на дверь ванной комнаты.
— Не торопись, — Реджина пригубила горький кофе, улыбнулась в ответ. — Нам необязательно заниматься этим сегодня, если ты не готова.
— Я в порядке, Реджина. Со мной всё будет хорошо.
— Надеюсь, — пробормотала Реджина, когда Эмма, исчезнув в ванной комнате, закрыла за собой дверь.
Реджина дождалась, пока зашумит вода, и только после этого схватилась за мобильный. Прокрутила список контактов, отыскала номер Арчи, нажала иконку вызова.
Разговор получился очень коротким. Реджина шёпотом вкратце описала ситуацию, сделав акцент на том, что в самом ближайшем времени Эмма собирается позвонить на предмет телефонной терапии. Арчи согласился, причём совершенно безвозмездно, пообещал Реджине, что они обе могут ему доверять, и гарантировал конфиденциальность всех разговоров. У Реджины никогда не было проблем с последним, за исключением тех случаев, когда сознательно им манипулировала, но она понимала, что сверчок может запросто сломаться, если Снежка начнёт давить на него требованием рассказать ей о душевном состоянии единственной дочери.
Попрощавшись с Арчи, она отправила сообщение Генри, в котором пожелала хорошего дня и напомнила, чтобы слушался бабушку и дедушку. Умом понимала, что в этом нет нужды, и Генри, глубоко уважающий Чармингов, не станет выделываться, но на сердце всё равно было неспокойно. Она оставалась матерью, которая нет-нет, а переживала, что в один прекрасный день её страх воплотится в жизнь, и Генри предстанет перед всеми в образе мятежного подростка.
Немного поколебавшись, Реджина решила не отправлять сообщение ещё и Дэвиду, а сразу позвонить в монастырь. Разговор с верховной феей, как и в случае с Арчи, получился очень коротким. И хотя она не ждала услышать ответы или получить решение проблемы, попрощавшись с Рулгорм, почувствовала себя разбитой.
Реджина выплеснула остатки отвратительного кофе в раковину, вернулась в спальню, ненадолго остановившись возле двери ванной комнаты, чтобы убедиться, что Эмма всё ещё принимает душ. Она поспешно сбросила с себя пижаму, вытащила из сумки одежду. И едва успела натянуть чёрные кружевные трусики, как услышала сдавленный вздох позади себя. Прикрыв грудь руками, Реджина развернулась и увидела на пороге спальни Эмму. Завёрнутая в полотенце, она не сводила с неё взгляда, а её влажные волосы длинными прядями тяжело спадали на обнажённые плечи.
— Твою мать, прости, Реджина, — затараторила она взволнованно. — Я просто… Я подожду снаружи, пока ты оденешься.
— Всё в порядке, дорогая, и потом, — отмахнулась та и, отвернувшись, потянулась за чёрным бюстгальтером. — Что ты там не видела?
— Это другое.
— Почему?
— Ты мне снилась!
— Неужели? — Реджина оглянулась через плечо, но решила не углубляться в эти вопросы. Соблазн съязвить был велик, но Эмма, напряжённо стоявшая спиной к ней, пока не в том состоянии, чтобы пикироваться. Вот почему она надела брюки, тёмно-синюю блузку, впрочем, три верхние пуговицы всё равно оставила расстёгнутыми, и бросила: — Ты можешь повернуться, Эмма.
— Ты оделась?
Реджина вытащила из крошечного мешочка для украшений тонкую цепочку, надела на шею.
— Да.
— В следующий раз я постучу.
Реджина ответила ей сдержанной улыбкой. Надела туфли, единственную пару обуви на каблуке, которую прихватила с собой в поездку, и вышла из комнаты, чтобы Эмма могла одеться. Прислонившись к двери, она положила ладонь себе на грудь. Сердце бешено колотилось, а по всему телу разливался жар возбуждения. От неё не скрылось вожделение, промелькнувшее в глазах Эммы, когда та вошла в комнату, быстро сменившееся желанием.
Они не провели в этой квартире и дня, а ей, Реджине, уже трудно контролировать похотливые мысли, пытавшиеся захватить разум. Было очень сложно не прокручивать в голове последний сон, не думать о всех тех вещах, которые вытворяла с ней Эмма, пока не осознала, что ей всё это не просто снится. Реджина сжала бёдра и оттолкнулась от двери. Когда через несколько минут полностью одетая Эмма вышла из спальни, вытирая волосы полотенцем, она мерила шагами кухню. Их взгляды на мгновение встретились, но уже в следующую секунду Эмма, развернувшись, скрылась в ванной комнате. Реджина нервно кашлянула, разгладила блузку и, заправив её в брюки, проверила мобильный.
Одно-единственное сообщение от Генри вызвало улыбку на её губах. Она убрала телефон в передний карман брюк, оглянулась на звук работающего фена, доносящегося из-за закрытой двери. И снова принялась мерить шагами небольшое пространство, останавливаясь лишь тогда, когда фен затихал. Когда Эмма наконец-то вышла из ванной комнаты, Реджина чувствовала, что находится на грани. Чёртова квартирка была настолько маленькой, что ей снова начало казаться, будто стены сдвигаются.
С квартирой однозначно надо что-то делать, но для этого нужны время, деньги, терпение и нечеловеческие усилия, чтобы вытравить отсюда воспоминания о Ниле, Робине, Роланде и Мэриан/Зелине. От одной лишь мысли о нём Реджина сжала челюсти. Она оплакивала его смерть от рук Тёмной, но не чувствовала должной пустоты в сердце, да и винить было некого, потому что не Эмма прикончила Робина и остальных разбойников.
Куда больше Реджину беспокоило душевное состояние Эммы и её отношение к этим убийствам и случившемуся с пиратом. Кошмары не за горами, если они ещё не пришли. Но после этой ночи, прошедшей спокойно, Реджина подозревала, что Эмма решила делать то, что получается у неё лучше всего. Она блокировала воспоминания. Но рано или поздно Тьма выведет переживания на первый план, это всего лишь вопрос времени, и Реджина, как никто другой, знала, что творится в сердце, голове и на душе Спасительницы.
— Эй, — позвала Эмма тихо, и Реджина остановилась. — Не хочешь прогуляться? Я покажу тебе окрестности, а потом зайдём в мебельный магазин, где можно купить неплохой матрас. Как тебе идея?
— Да, отлично, — улыбнулась Реджина. — Заодно, может быть, где-нибудь и позавтракаем?
Эмма кивнула.
— Не вопрос. Я просмотрела не все вещи, но, пожалуйста, скажи, что ты взяла мою любимую куртку?
— Она в машине.
— Красная?
Реджина закатила глаза.
— Красная, — набросила пальто под пристальным взглядом. Вытащила из кармана ключи, а затем протянула их на раскрытой ладони Эмме.
— Ты хочешь, чтобы я вела машину?
— У тебя больше опыта вождения в этом городе.
— Как сказать, — Эмма пожала плечами, но ключи забрала. — Я почти не ездила на машине, когда мы с Генри жили здесь, разве что до работы и обратно. Мы очень много ходили пешком, ездили на метро, иногда вызывали такси. Это практичнее.
— Будем практичными, — Реджина прошла в прихожую. — Но сначала — завтрак.
— Хорошо, — Эмма негромко рассмеялась. — Завтрак, значит, завтрак, — и, открыв дверь, вернула Реджине ключи от «Мерседеса». — Позавтракаем, а потом отправимся за матрасом.
[X]
Благодаря настойчивости Реджины, проявленной в разговоре с продавцом, удалось договориться, чтобы матрас доставили вечером того же дня. После завтрака в маленьком кафе в нескольких шагах от многоквартирного дома, ставшего для них временным пристанищем, они отправились в мебельный магазин, где Эмма неприлично долго пробовала разные кровати. В этом зрелище было что-то ужасно домашнее, и когда продавец назвал Эмму партнёром Реджины, последняя даже не потрудилась исправить его. У них ушло два с половиной часа, чтобы выбрать матрас, который устроил бы обеих. Когда Реджина расплачивалась и договаривалась о доставке, Эмма разве что не светилась от самодовольства, потому что именно она предложила тот вариант, который понравился и Реджине тоже. Не то чтобы очень твёрдый, но и не очень мягкий, что было важно, учитывая, что Эмма предпочитала спать на жёстком, а её спутница — нет. На самом же деле у Реджины просто не было настроения спорить с Эммой, особенно после того, как та уломала её лечь на кровать в присутствии продавца. Чёрт бы с ним, с матрасом, на время их побывки в Нью-Йорке сойдёт и такой. — Знаешь, — заговорила Эмма, когда они вместе вышли из магазина, — я не могу перестать думать о времени, когда мы с Генри жили здесь. — Полагаю, самом простом времени для тебя. Эмма пожала плечами. — Да, — сунула руки в карманы красной кожаной куртки. — Я никогда тебе не говорила, но мне и раньше снились эти сны, — немного помолчала, а когда они вышли на оживлённую улицу, заговорила вновь: — Ещё до того, как ко мне вернулись воспоминания. — Ты, оказывается, та ещё мечтательница, да? — Реджина… — застонала Эмма, и бывшая королева виновато прикусила язык. — Я пытаюсь сказать, что эта женщина являлась ко мне во снах задолго до того, как всё это случилось, но я понятия не имела, ни кто она такая, ни почему мне снится. Догадываешься, кто это? — И кто же? Надеюсь, не какая-нибудь недосягаемая знаменитость? — Ну, я бы сказала, по-своему недосягаемая, — ответила Эмма. — Это была ты. — Я? — Реджина удивлённо посмотрела на неё. — Я снилась тебе целый год? — Да, но я этого не понимала, пока ко мне не вернулись воспоминания. — Могу я поинтересоваться природой этих снов? — спросила Реджина. На щеках Эммы выступил румянец. — Понятно. — Ты очень привлекательная женщина, Реджина, — пробормотала Эмма, и, несмотря на шум проезжающих мимо машин и гул голосов, слова её прозвучали чётко и ясно. — Я всегда так считала. — Спасибо, — Реджина смущённо улыбнулась. — Я могу сказать тебе тоже самое. — Мне? — Да. — Мне? — повторила Эмма, и Реджина закатила глаза. — Серьёзно? — Ты правда хочешь об этом говорить? — взвилась Реджина, а когда Эмма, засмеявшись, игриво пнула её локтем в бок, добавила: — Ты не только ешь, как ребёнок, но и ведёшь себя так же. — Мы обе знаем, что это неправда. Я не ем, как ребёнок, — сказала Эмма медленно. — Особенно, когда лакомлюсь тобой. — Эмма… — Знаю, это было не по-настоящему, — щёки Эммы ещё больше покраснели, а глаза взволнованно округлились. — Я понимаю, что мне это приснилось, но… — Но… Эмма покачала головой. — Неважно, — она помолчала. — Ничего. Забудь, что я наговорила. — Как скажешь. Реджина не стала давить, прекрасно понимая, что сейчас не время и не место. Она шла на полшага позади Эммы, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ногах от многочасовой ходьбы. Реджина никогда не жаловалась, она любила каблуки, но сегодня они казались ей в высшей степени непрактичными. Весь оставшийся путь они проделали молча. Переступив порог квартиры, Реджина первым делом сбросила туфли и обессиленно рухнула на старый, продавленный диван. Эмма достала из холодильника бутылку воды, помахала, показывая Реджине, а затем взяла ещё одну для себя. Из её груди вылетел усталый вздох, когда она, плюхнувшись рядом с Реджиной, протянула ей бутылку. — Надо избавиться от старого матраса, — сказала Эмма. — И постирать простыни. — Мне нормально, — Эмма исподлобья взглянула на неё. Нахмурилась. — Может, просто купим новые? — Разориться на новый матрас ещё куда ни шло, но я не собираюсь обживать эту квартиру. Мы можем обойтись тем, что есть. — Ты хотела сказать, тем, что останется, когда мы притараним коробки и избавимся от хлама? Реджина застонала. — Так и знала, что мы что-то забыли. — Мы займёмся этим завтра, — заверила Эмма. А когда Реджина со стоном вытянула покрасневшие, опухшие ноги, сказала: — Положи их мне на колени, — и поставила бутылку воды на кофейный столик. — Что? — Твои ноги, — кивнула Эмма. — Хреново выглядят. — И что ты можешь сделать? — Массаж? — Серьёзно? — недоверчиво переспросила Реджина. — Всё нормально. Мне не нужен… Эмма! — выдохнула изумлённо, когда Спасительница, проигнорировав возражения, сама положила её ноги себе на колени. — Ты серьёзно. — Когда-то давно, в момент безработицы, я заскучала и пошла на курсы, — Эмма потёрла ладони. — У меня сильные руки. Сильные и нежные. У тебя часто болят ноги, когда ты носишь каблуки? Если честно, я даже не припомню, чтобы видела тебя без них. — Иногда, — коротко ответила Реджина, наблюдая за манипуляциями Эммы, которая стала нежно массировать ей ступню. — Сегодняшние были совсем новые. Боюсь, я пока ещё не разносила их. — Не дёргайся, — рука Эммы крепко обхватила её лодыжку. — Расслабься, Реджина. — Как я могу расслабиться, если ты массируешь мне ступню? — Тебе неуютно? — спросила Эмма, и Реджина немного поменяла положение в попытке сесть поудобнее. — Я подумала, что лёгкий массаж снимет боль, но если тебе некомфортно, я могу остановиться. — Эти твои курсы, — Реджине пришлось бороться с желанием зажмуриться от удовольствия, когда Эмма нащупала правильную точку. — Ты ходила только на курсы массажа или посещала ещё какие-нибудь? — Я ходила на разные курсы, — ответила она. — Они здорово помогали, когда дело доходило до соблазнения мужчин. Приходилось дурачить особо одарённых, решивших сбежать от закона или пропустивших судебное заседание, а на курсы массажа… — Только мужчин? — Было несколько женщин, — ответила Эмма. — Не суть, на курсы массажа я ходила от банальной скуки. Хотелось найти применение своим рукам. Не знаю. Сложно объяснить. — Кажется, я понимаю. — Знаешь, если тебе понадобится массаж спины, — Эмма с улыбкой легонько пошевелила пальцами. — Я не возражаю. — Ещё бы ты возражала, — пробормотала Реджина и толкнула её в бедро. — Ты собираешься продолжать или нет? — Это ещё как понимать? — пальцами одной руки Эмма массировала её ступню, в то время как другой поглаживала кожу чуть повыше лодыжки. — Реджина? Я правда не возражаю. Я знаю, что хороша в этом деле, и знаю, что иногда тебе нужна разрядка. — А ты, значит, можешь дать мне эту разрядку? — Да, — сказала Эмма уверенно. — Имей в виду, предложение открытое. — Ты всем своим подругам предлагаешь сделать массаж? — Нет, — прошептала Эмма. — И я бы не сказала, что мы с тобой подруги, Реджина. — Что ты хочешь сказать? Ну, конечно, мы подруги. — Реджина, — Эмма со вздохом склонила голову. — Подруги не делят между собой сны. — Не факт. — И подруги не делят между собой сны сексуального характера. — А вот здесь соглашусь… — Стало быть, мы с тобой не просто подруги? — прошептала Эмма. — Верно? Реджина хотела бы исследовать эту часть их стремительно меняющихся отношений, но к этому разговору готова не была. Да и не случился бы он никогда, если бы не все те события, что обрушились на них в последний месяц. Они подруги, да, но было что-то ещё. Что-то такое, что Реджина при всём желании не могла охарактеризовать, потому как понятия не имела, на какой стадии они сейчас находились. Впрочем, её молчание оказалось красноречивее любых слов. Реджина продолжала сидеть, жмурясь от удовольствия, пока Эмма продолжала массировать её ступни нежными, но уверенными движениями. Боль слабела. Было глупо отрицать, что Эмма чертовски хороша, и с каждым надавливанием становилось всё сложнее сдерживать короткие вздохи и стоны, готовые слететь с её чуть приоткрытых губ. — Как ощущения? — прошептала Эмма. — Реджина? — Приятные, — с придыханием произнесла она. — Твои руки творят волшебство. — Тебе когда-нибудь делали такое? — А ты как думаешь? — выпалила Реджина и поморщилась, осознав, как жёстко и холодно прозвучал собственный голос. — Конечно, нет. Никто не предлагал, а я и не просила. — Мы вообще собираемся говорить о том, что между нами происходит, Реджина? — Когда-нибудь, но не сегодня. Сейчас ты должна сосредоточиться на себе. Ты пока ещё не избавилась от Тьмы. Хотела бы я ответить на все твои вопросы, изгнать Тёмную из тебя, но, к сожалению, всё это находится за гранью моих познаний. — Знаю, — нахмурилась Эмма. — По-твоему, это была хорошая идея? Убраться из Сторибрука? — Против того, чтобы оставаться там, пока ты не контролируешь свой разум? — У меня были моменты просветления, — парировала Эмма. — Короткие, но, по-моему, с каждым разом мне становилось всё лучше. — А ты бы предпочла вернуться в Сторибрук? — поинтересовалась Реджина. — Ты пошла бы на такой риск, прекрасно осознавая, на что способна Тёмная? Ты готова подвергнуть опасности любимых людей? — Я бы никогда не навредила Генри. — Знаю. — Или тебе, — добавила Эмма тихо. — По-моему, Тёмная не хотела вредить тебе. По крайней мере, не так, как остальным. Она играла с тобой, но она не причинила бы тебе боли, Реджина. — Звучит самонадеянно. — Боже, Реджина, Тёмная поцеловала тебя и подкатывала к тебе. Ты действительно думаешь, что она желала тебе смерти? — руки Эммы замерли, но она не стала убирать их. — Можешь назвать меня сумасшедшей, но я считаю, Тёмная доверяла тебе не меньше моего. Реджина выпрямилась, села на диване, подобрав под себя ноги. — Я доверяю тебе, — сказала она через мгновение. — Но не доверяю Тёмной. Время от времени мы обе будем задаваться вопросом, разумно ли мы поступили, вытащив тебя из Сторибрука, но прямо сейчас мне хочется верить, что это решение было правильным. — Но почему мы не можем поговорить о нас? — недоумевала Эмма, в ответ на что Реджина лишь качала головой. — Почему? Чего ты так боишься? — Боюсь? — Да! Почему ты боишься говорить о том, что происходит между нами? — с нажимом повторила Эмма. — Я знаю, ты влюблена в меня, — Реджина шумно сглотнула, но ничего не сказала, поэтому она продолжила: — Может, ты этого не хочешь, и я всё понимаю, поверь. Мы многое пережили вместе. И то, через что проходим сейчас, это здорово смахивает на начало новой главы, правда? Скажи, ты вообще думала о наших снах? О наших разговорах? Реджина даже не взглянула на неё, а когда Эмма, придвинувшись, положила ладонь ей на колено, резко выдохнула и закрыла глаза. — Что если бы всё сложилось иначе? — спросила Эмма. — Если бы ничего этого не произошло? Если бы я не пожертвовала собой ради тебя? — она замолчала. Реджина скользнула по ней взглядом и снова отвернулась. — Нас бы здесь не было. Робин и Киллиан не погибли бы. Как и все остальные мои жертвы. — Ты никого не убивала. — Убивала, — Эмма на мгновение сжала её колено. — Пусть я действовала неосознанно, но эти воспоминания со мной. Они преследуют меня даже днём. Реджине слишком хорошо были знакомы чувства Эммы. Она сама часто испытывала их в бытность свою Королевой, особенно в первые годы. Потребовалось время, чтобы научиться отмахиваться от мыслей и воспоминаний, но они всё равно настигали в ночных кошмарах. — Ты была бы с ним, правда? Если бы он не умер, ты всё ещё была бы с ним. — Как и ты с пиратом, — отозвалась Реджина холодно. — Но я уверена, если бы он был жив, ничего бы не изменилось. Мои чувства к тебе достаточно глубоки, Эмма, и я слишком давно подавляю их. — Зачем? Реджина тяжело вздохнула. — По многим причинам, — сказала она мягко. — По причинам, которые не должны иметь никакого значения, но они имеют. Эмма, ты должна уяснить, зачем мы уехали из Сторибрука. Я здесь, чтобы спасти тебя от Тьмы, пусть даже не полностью, а не для того, чтобы домогаться. — Но мы не просто подруги! — повысила голос Эмма. — Я даже не уверена, что мы можем быть ими! — Наверное, ты права, — признала Реджина, чувствуя себя немного побеждённой, но в то же время она разрывалась между чувствами и долгом. — Мне нужно, чтобы ты попыталась сосредоточиться на себе и только на себе. Возможно, тебе стоит как можно скорее позвонить Арчи и поговорить с ним. — А если я хочу поговорить с тобой? — Эмма, я думаю, ты должна поговорить с ним. — Ладно. — Если тебе нужно уединение, я могу разобрать кровать и посмотреть, что там с постельным бельём, пока не привезли новый матрас. — Ладно, — хмуро кивнула Эмма, — я выйду на пожарную лестницу и позвоню. — Ладно, — Реджина встала с дивана. — Ты… — У меня есть его номер, забыла? — Конечно. — Как думаешь, Генри захочет поговорить со мной? — спросила Эмма, и Реджина немедленно кивнула. — Сколько он знает? — Много, но далеко не всё. — Он знает, что я убила… — Да. — Злится? — Да, но Генри понимает, что это была не ты. Позвони Арчи, а потом, если хочешь, набери сына. Просто… Следи за словами, хорошо? Реджина не стала ждать ответа. Решительно прошла в спальню, разобрала кровать и сложила всё постельное бельё на тонкий лист фанеры, чтобы отнести в прачечную в подвале. Когда вышла из спальни, увидела, что Эмма расхаживает по небольшой площадке, куда открывался пожарный выход. Окно было открыто, но Реджина не расслышала ни слова за городским шумом, впрочем, все эмоции Эммы были написаны у неё на лице. Прямо сейчас было очень легко отдаться воле своих чувств, но этого допускать нельзя. В следующий раз они заговорили только через несколько часов. Эмма, казалось, пребывала в своём вымышленном мирке, и разговор получился ни о чём. Даже старый матрас тащили вниз по лестнице почти молча. Почти, потому что Реджина изредка бросала короткие указания, что нужно повернуться или замедлиться, тем самым оберегая себя — и Эмму заодно — от собственной вспыльчивости. Вернувшись домой, они заказали китайскую еду на ужин, с которой почти расправились, когда курьер привёз новый матрас. Реджина пошла спать первой, не в силах наблюдать за метаниями Эммы, слонявшейся из одного угла в другой. Усталости она не чувствовала, на душе было неспокойно, поэтому просто лежала и смотрела в потолок, позволив мыслям блуждать. Реджина размышляла о том, как всё сложится, если не получится спасти Эмму. О жизни в Нью-Йорке вместе с Генри. Размышляла о том, что будет, если они всё-таки отыщут способ избавиться от Тьмы, и о новой жизни в Сторибруке опять же вместе с Генри. К сожалению, на поиски могли уйти дни, недели, месяцы и даже годы… Но одно было ясно совершенно точно: отныне она всегда будет неотъемлемой частью жизни Эммы. И наоборот. Было в этом что-то судьбоносное, извращённо судьбоносное, будто высшие силы всё это время специально сводили их вместе. Внутренние терзания длились пару часов, пока Эмма не забралась в кровать, но если мысли постепенно отпустили, беспокойство и не думало никуда уходить. Реджина ни слова не сказала, когда почувствовала, как Эмма осторожно обняла её, и заснули они в той же позе, в которой проснулись этим утром.
