Nothing Left To Lose / Нечего терять

      Понадобилось всего несколько дней, чтобы свыкнуться с нью-йоркской рутиной. Погода становилась всё холоднее и холоднее, что не мешало Эмме бегать. Каждое утро начиналось с пробежки. Потом она возвращалась домой, принимала душ и, забравшись в постель, обнимала Реджину, как если бы вообще не вставала.       Несмотря на то, что они засыпали и просыпались в объятиях друг друга, и между ними не было интимной близости, в их отношениях произошёл значительный сдвиг, но ни одна из них даже не заговаривала об этом. Каждое утро Эмма общалась с Арчи, пока Реджина готовила для них завтрак на крошечной кухне, а потом ещё полдня ходила заведённая.       Реджина почти каждый день разговаривала с Генри, чуть реже с Дэвидом, впрочем, Эмма об этом ничего не знала. Она звонила, когда Эмма выходила на вторую послеобеденную пробежку. Дважды Реджина связывалась с Голубой феей, дважды получала один и тот же ответ — способ помочь до сих пор не найден.       Прошла неделя. Беспокойство Эммы усилилось, а вместе с ним и тревога Реджины, потому что за всё время знакомства она никогда не видела её такой. Она понимала, что Эмма бегала по несколько раз в день, чтобы избавиться от навязчивого чувства беспокойства, пробежки помогали только первое время. С каждым разом она пропадала всё дольше. Реджина банально боялась, что в один прекрасный день она просто не вернётся домой.       — Где тебя черти носили? — накинулась Реджина, когда Эмма объявилась после трёхчасового отсутствия. — Ну?       — Гуляла, — Эмма захлопнула дверь, стянула через голову серую толстовку и распустила собранные в небрежный пучок волосы. — Что?       — Тебя не было несколько часов!       — Выходила побегать, — Эмма швырнула толстовку на диван. — В чём проблема? Ты знаешь, что я бегаю после обеда. На этот раз немного задержалась. Я в душ, ты же не против?       Реджина крепко сцепила челюсти, но не сказала ни слова. Вместо этого проводила её взглядом, задержавшись глазами на заднице в облегающих спортивных штанах. Было чертовски сложно не пялиться, особенно, когда понимала, что Эмма этого не замечает.       Она резко выдохнула, когда дверь ванной с оглушительным стуком захлопнулась, и плотно сжала бёдра, чтобы ослабить тянущую боль между ног. Воздержание её убивало. С тех пор, как они стали засыпать вместе, желание не покидало ни на минуту. Даже когда Эмма выходила на пробежку, оно лишь немного ослабевало, но не исчезало полностью.       Реджина провела ладонями вдоль бёдер, откинулась на спинку стула, стоявшего возле маленького стола, и скрестила ноги. Но когда из ванной комнаты послышался шум воды, вскочила и принялась мерить шагами пространство. Она всё ближе и ближе подходила к закрытой двери, пока не остановилась, услышав слабый стон. Растерянно моргнула, недоумевая, не послышалось ли ей, и шагнула ещё ближе.       Из-за двери послышался новый стон, громче первого, но всё ещё приглушённый шумом воды. Реджина прижала дрожащую ладонь к деревянной поверхности. На мгновение ей показалось, что Эмма плачет, но когда донёсся третий стон, она догадалась, что происходит на самом деле.       Кожа вспыхнула огнём, и Реджина усилием заставила себя попятиться, несмотря на почти непреодолимое желание остаться и послушать, как Эмма удовлетворяет себя в душевой. Оказавшись подальше от двери, настолько, что не было слышно ничего, кроме шума воды, она провела пальцами по волосам и снова резко выдохнула.       Нужно было отвлечься, но в крошечной квартире, ставшей домом для них обеих, не развернёшься. Можно выйти, но за всю неделю, что они находились в Нью-Йорке, она выбиралась в город от силы два раза, и то не одна, а вместе с Эммой. Впрочем, если бы даже хотела сбежать, сильный раскат грома послужил своего рода предупреждением, мол, не стоит оно того, чтобы промокать. Машина была припаркована на противоположной стороне улицы.       Реджина тихо застонала, когда её мысли обратились к последнему сну, который они разделили на двоих. До чего же приятно было, когда Эмма, забывшись, самозабвенно вылизывала её. Чем больше она об этом думала, тем сложнее становилось контролировать свои желания. Но надо постараться. Нельзя сдаваться, ни в коем случае нельзя, как бы отчаянно не хотелось избавиться от тянущей боли между ног.       Ей нужно во что бы то ни стало выбросить из головы сон, избавиться от мыслей об Эмме, не зацикливаться на желаниях и потребностях. Отвлечься, однако, было нечем. Во-первых, в квартире нет ничего, чем можно было бы себя занять. Во-вторых, Реджина выдраила все комнаты до блеска ещё утром. Почувствовав жар, что пробежал по всему телу, она машинально схватилась за ворот своей блузки. Расстегнула одну пуговицу, другую. Да так и замерла, услышав звук открывшейся двери и последовавший за ним скрип половицы, когда Эмма вышла из ванной комнаты.       — Я тут подумала, может, мы могли бы выйти? — спросила Эмма, но стоило Реджине повернуться, и она поспешила исчезнуть в спальне.       — Выйти?       — Да! — крикнула Эмма. — Мы сидим взаперти со дня нашего приезда, и я знаю одно славное местечко! Можем сходить туда сегодня вечером!       Реджина закусила нижнюю губу, провела пальцами по шее.       — И куда ты хочешь пойти?       — В местечко, Реджина, — Эмма вышла из спальни во фланелевых шортах, которые ещё недавно были старыми пижамными штанами, и белой кофте с длинными рукавами. Закатила глаза, собрала влажные волосы в небрежный конский хвост. — Точнее, в бар.       — Бар?       — А почему нет? — Эмма пожала плечами. Подошла к холодильнику. — Будет весело, ты так не думаешь? Мы давно не выбирались выпить вместе. В последний раз… — Эмма осеклась, и Реджина просто кивнула. — Идёшь?       — Наверное, — ответила Реджина осторожно. — Да. Хорошо. Я в деле.       — Отлично.       Реджина сильно сомневалась, что это хорошая идея — пить вместе, когда её тело изнывает от сексуальной неудовлетворённости. Она и в трезвом-то состоянии едва могла контролировать себя. Страшно представить, что произойдёт с её решимостью после пары коктейлей. Раньше она не сталкивалась ни с чем подобным, но сейчас всё изменилось, всё было по-другому, что ей ещё только предстояло постичь.

[X]

      Реджина не знала, чего ждать от сегодняшнего вечера, когда Эмма привезла её в бар весьма сомнительного вида. Буря, что бушевала весь день, почти стихла, но продолжал моросить дождь. Реджина невольно жалась ближе к Эмме, пока они стояли в очереди в бар среди пёстрой женской толпы, укрывшись одним зонтом на двоих.       Отсутствие мужчин наталкивало на подозрения, но Реджина не сказала ни слова. Вышибала, высокая и мускулистая женщина со стрижкой ёжиком, мрачно кивнула на дверь. Эмма быстро скользнула внутрь, утягивая за собой Реджину, закрывая на ходу зонтик, который почти не спасал их от дождя.       Подозрения Реджины стали сильнее, когда они вошли в погружённый в полумрак, шумный бар. У самой дальней стены располагалась длинная барная стойка, и Эмма, не выпуская её руки из своей, пробиралась туда сквозь толпу. Вокруг собрались десятки, нет, сотни женщин. Увидев, что некоторые из них целуются, Реджина крепче сжала пальцы своей спутницы, наклонилась и прошептала:       — Ты привела меня в лесбийский бар?       — Да, — засмеялась Эмма. — Ты не против?       — Почему именно сюда?       — А ты бы предпочла, чтобы до тебя всю ночь докапывались мужики? — спросила Эмма, в ответ на что Реджина коротко качнула головой. — Не думаю.       — То есть бар, битком набитый лесбиянками, лучше? Докапывающиеся женщины против докапывающихся мужиков? — фыркнула Реджина. И, когда Эмма, засмеявшись, обняла её за талию, прошептала: — Что ты делаешь?       — Показываю всем этим женщинам, что ты не свободна, чтобы не докапывались.       — Я не…       — Реджина, — вздохнула Эмма. — Просто расслабься, ладно? Мы пришли выпить и повеселиться. Ты же умеешь веселиться, правда?       — Да.       — Тогда расслабься. Мы выпьем парочку шотов, а потом закажем коктейли. На втором этаже есть лаунж-зона. Там тише, малолюднее, а главное — в твоём вкусе.       — В моём вкусе?       — Там уединённее, — прошептала Эмма ей на ухо, а потом помахала барменше.       Реджина не просто чувствовала себя неуместно, она и выглядела так же, благодаря наряду, который выбрала. Несмотря на то, что Эмма продолжала обнимать её за талию, Реджина физически ощущала прикованные к себе взгляды. От этого становилось не по себе, что было странно, ведь когда-то давно, в бытность королевой, она любила внимание.       Эмма заказала две порции текилы. Не успели они расправиться с одним напитком, как перед ними поставили бокал красного вина и какой-то мудрёный коктейль. Они подхватили свои бокалы. Рука Эммы соскользнула с талии Реджины и сжала её ладонь. Улыбнувшись, когда их пальцы сплелись воедино, Эмма повела её подальше от шумной толпы, в направлении лестницы, ведущей на второй этаж.       Не такое «местечко» представляла себе Реджина, когда ей предложили прогуляться, но в лаунж-зоне царила совсем другая атмосфера, а ещё здесь действительно было намного меньше людей. Эмма провела её к красному дивану, стоявшему возле огромного окна, высотой от пола до потолка, из которого открывался чудесный вид на город. Они сняли куртки. Сели.       — И?       — Ты о чём? — не поняла Реджина. — Хочешь знать, что я думаю?       — Да.       — Такого я точно не ожидала.       — А чего ты ожидала?       — Ничего такого, — прошептала она. — Почему ты на самом деле привела меня сюда, Эмма? И не пудри мне мозги разговорами о докапывании.       — Да я вроде как надеялась на свидание…       — Свидание? — Реджина вздёрнула бровь. — Честное слово, Эмма, я…       — Это не ужин и не кино, я знаю, — затараторила Эмма. — Мне хотелось попробовать что-нибудь другое, но у меня туговато с фантазией, помнишь? Мы ужинаем каждый вечер, иногда смотрим фильмы по «Нетфликсу». Вот я и подумала, что это… оригинальнее, и больше смахивает на свидание.       — Понятно.       — Надо было пригласить тебя нормально, — Эмма застенчиво уставилась в свой бокал. — Но я думала, ты откажешься.       — Скорее всего, но опять же, я могла согласиться.       — Правда?       — Полагаю, ты никогда не узнаешь, потому что не осмелилась пригласить, — с дразнящей улыбкой сказала Реджина.       Эмма закусила нижнюю губу, помолчала.       — Ты другая, Реджина.       — В смысле?       — Не знаю, ты просто другая, — проговорила Эмма тихо и придвинулась ближе. — Ты открываешься мне совершенно с новой стороны.       — А ты — мне.       Эмма улыбнулась и небрежно забросила руку на спинку дивана.       — Если бы месяц назад ничего не изменилось, если бы я не… не спасла тебя, нас бы здесь даже не было, да?       — Буквально или образно?       — И то, и другое.       — Наверное, нет, — вздохнула Реджина. — Мы можем сегодня кое-что сделать?       — Всё что угодно.       — Давай забудем все эти ужасы и сделаем вид…       — … что мы две женщины на свидании? — Эмма поиграла бровями, и Реджина негромко рассмеялась. — Ладно. Сделаем, но я хочу попросить кое-что взамен.       — Я не буду заниматься с тобой сексом.       — Я не об этом, Джина, — рассмеявшись, Эмма наклонилась ближе. — Я хочу попросить всего лишь поцелуй.       Реджина ощутила горячее дыхание на своей щеке. Судорожно сглотнула и пригубила вино. Затем опустила стакан, слегка повернула голову и, скользнув глазами по губам Эммы, легонько поцеловала уголок её рта. Прошло несколько мгновений. Отстранившись, воровато осмотревшись, Реджина почувствовала, как сердце начинает бешено колотиться, а щёки заливаются краской смущения.       — Мы в лесбийском баре, — прошептала Эмма ей на ухо. — Никто не будет пялиться, если тебя это беспокоит.       — Конечно, нет.       — Так ты согласна? — прошептала Эмма и коснулась губами её шеи.       — Д-да.       Чёрт знает, как они докатились до жизни такой, что оказались в столь интимной обстановке. Может быть, всему виной несчастные шоты, выпитые несколькими минутами раньше в баре. Пульсация в низу живота возобновилась с новой силой. Реджина скрестила ноги и, наклонившись, стала покрывать шею Эммы чуть пониже уха нежными, долгими поцелуями. Почувствовав, что тело начинает вибрировать от рвущегося наружу возбуждения, она неохотно отодвинулась, прерывая очень личный момент.       Сдерживать себя становилось всё сложнее, и в какой-то момент Реджине отчаянно захотелось оказаться в квартире. Она сделала глоточек вина и немного отодвинулась. Напряглась, почувствовав, как Эмма положила руку ей на плечи, но когда она принялась перебирать пальцами её волосы, как-то сразу расслабилась.       — Хочешь потанцевать?       — А ты хочешь? — удивлённо переспросила Реджина. — Со мной?       — Ты слышала, — заулыбалась Эмма. — Да, мы никогда не танцевали, но я тут подумала… Пусть сегодняшний вечер будет полным открытий.       — И это одно из них?       — Да.       — Может, после ещё одного бокала, — отозвалась Реджина шёпотом. — Или двух.       Реджина не ожидала, что Эмма осмелится подкатывать так рано, впрочем, она не ожидала этого вообще. Эмма упоминала, что она выглядит иначе, возможно, это даже правда. Сама Эмма тоже выглядела совсем другой. Этому сопутствовал целый ряд причин, но решающим фактором было то, что они всю последнюю неделю провели вместе, за исключением пары несчастных часов в день, когда Эмма пропадала на своих пробежках. И даже больше. Они спали вместе, в одной кровати, но ни разу не заговаривали о том, как так выходит, что засыпают и просыпаются в объятиях друг друга.       С одной стороны, Реджина вроде бы пыталась закрыться от Эммы, возводила стены, чтобы не сближаться, а с другой — позволила запасть в самое сердце. Ей хотелось отдаться на волю желаний, потребностей, хотелось отдаться Эмме, и решимость её слабела с каждой новой секундой. И всё-таки она открылась перед Эммой, чего не делала ни перед кем другим. Всё это пугало и интриговало одновременно.       Реджина допила остатки вина. Удивлённо посмотрела на Эмму, которая, забрав пустой бокал, поставила его на журнальный столик. Мгновением позже она встала, протянула ей руку и подмигнула. Реджина помедлила, но отказываться не стала, а ещё через мгновение обнаружила себя на танцполе в крепких объятиях Эммы. Губы их были на расстоянии вздоха.       Музыка звучала приглушённо, ничего общего с хаосом, что творился на первом этаже, но была достаточно громкой, чтобы танцевать. И они были не одни. Вскоре к ним присоединились ещё две женщины. Эмма лишь улыбнулась, когда Реджина положила ладони ей на плечи. Они танцевали собственный танец. Двигались медленно, не совпадая с ритмом заводной музыки, и тонули в глазах друг друга.       — Ты это представляла, когда думала, что у нас может получиться свидание? — спросила Реджина.       — Возможно.       — Иногда мне кажется, что я знаю тебя, — она качнула головой. — Но потом я понимаю, что я вообще тебя не знаю. Не знаю, Эмма, да?       — Ты знаешь меня лучше всех.       — Правда?       — Да.       — Если я что и знаю… — протянула Реджина и накрыла ладонью предплечье Эммы, остановив в тот самый момент, когда та уже собиралась скользнуть по бёдрам, опускаясь ниже, и схватить её за задницу. — Тебе не стоит распускать руки, Свон.       — Неужели? — глаза Эммы вызывающе сверкнули. Она видела такой взгляд и раньше, но сейчас в нём преобладала игривость. — А если не послушаюсь? — спросила Эмма и, не дожидаясь ответа, свободной рукой схватила её за задницу и притянула к себе.       Вопреки собственным возражениям Реджина, засмеявшись, обвила руками шею Эммы. Их тела продолжали медленно покачиваться в такт музыке. Было так легко забыть обо всём остальном мире, потеряться в Эмме, выбросить из головы, почему пришлось уехать из Сторибрука, и все трагические события, произошедшие после того, как Эмма пожертвовала собой, чтобы спасти её от верной смерти. И было так легко поддаться соблазну поцеловать Эмму ещё один раз, признать поражение в заведомо проигрышной игре.       Реджина потеряла счёт времени. Она не знала, как долго они танцевали, покачиваясь в объятиях друг друга, впрочем, это и неважно. У неё было ощущение, будто всё время этого мира принадлежит только им двоим, и ей нравилось облегчение, которое накрыло, когда все тревоги и заботы отступили на второй план. Когда Эмма разорвала объятия, ни одна из них не произнесла ни слова. Они, не сговариваясь вернулись к дивану, и надели куртки. Эмма бережно взяла её за руку, сплела её пальцы со своими и повела к лестнице. Внизу — всё так же молча — расплатилась за выпивку.       Дождь не прекратился, а зонт, опрометчиво оставленный возле двери, исчез. Эмма, не выпуская её руки, выбежала на улицу и метнулась через дорогу, чтобы укрыться от непогоды под навесом закрытого магазина. А потом, расхохотавшись, повернулась к Реджине.       — Ничего себе свидание, — она нежно обхватила ладонями лицо Реджины. — Поцелуешь меня?       — Эмма…       — Пожалуйста.       — Тебе не нужно спрашивать, — пробормотала Реджина. И, не медля ни секунды, она сократила расстояние и поцеловала её. Почувствовав, что поцелуй грозит перерасти во что-то большее, она отстранилась. Покачала головой. — Пошли домой.       — Мы не поймаем такси в такой ливень.       — Здесь недалеко.       — Мы промокнем.       — Значит, мы побежим, — Реджина улыбнулась и потянула Эмму за собой.       Они бежали вдоль улицы. Одежда в миг промокла насквозь. Каждый раз, когда они останавливались под очередным навесом, чтобы перевести дыхание, целовались. И каждый новый поцелуй был дольше предыдущего, но не переходил граней дозволенного, потому что Реджина не позволяла углубить его. Завидев нужный дом, Эмма перехватила инициативу и с улыбкой припустила вперёд. Дверь с грохотом захлопнулась за ними, и смех громким эхом разнёсся по подъезду.       Реджина чувствовала, в ней что-то меняется. Она и не помнила, когда последний раз испытывала что-то подобное. Она чувствовала себя свободной, свободной от прошлого и от боли, свободной от проблем, с которыми им обеим пришлось столкнуться, и свободной от лёгшего на её плечи непомерного груза. Пусть это было временное чувство, мимолётное, но Реджина вцепилась в него, словно утопающая за соломинку, и не собиралась отпускать.       Реджина решительно поднималась на нужный этаж, крепко вцепившись в ладонь Эммы, а тело её предательски горело от возбуждения. Дрожащими пальцами вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь. Переступив порог квартиры, Реджина поймала себя на мысли, что не может больше сдерживаться. Она захлопнула дверь, вжала Эмму всем телом в деревянную поверхность и впилась в её губы страстным, голодным поцелуем.       Эмма попыталась избавить бывшую королеву от верхней одежды, и Реджина, с приглушённым стоном всосав её нижнюю губу, принялась помогать. Когда куртка мокрой тряпкой шмякнулась на пол, Эмма глубоко поцеловала Реджину, которая в ответ до побелевших костяшек вцепилась в лацканы красной кожанки.       — Это всё испортит, — пробормотала Реджина в губы Эмме, пытавшейся стряхнуть с плеч куртку, но Эмма лишь покачала головой. Кожанка упала к ногам Реджины. Хотя она и сказала, что не собирается заниматься сексом, она начинала сомневаться, что ей хватит самоконтроля не допустить этого. Особенно, если её продолжать целовать так глубоко, так жадно. — Эмма…       — Ммм? — Эмма чуть отстранилась, облизнула нижнюю губу и улыбнулась. — Что «это», Джина?       Она вздрогнула, услышав, как низко и хрипло прозвучал голос Эммы, когда она назвала её по имени. А потом вздрогнула ещё раз. Мокрая одежда неприятно липла к телу, и, несмотря на то, что жар между ними никуда не делся, её начинало потряхивать.       — Нам надо избавиться от этой одежды.       — Замёрзла?       — Да.       Эмма нежно поцеловала её в губы, взяла за руки.       — И это единственная причина, почему ты хочешь раздеться?       — Эмма…       — Я обычно не занимаюсь этим на первом свидании, но для тебя могу сделать исключение.       — Эм…       Реджина была прервана новым поцелуем. С её губ слетел тихий стон, когда Эмма, скользнув ладонями по спине, подхватила её под задницу, приподняла и отнесла в спальню. Когда ноги коснулись пола, Реджина разорвала поцелуй и сбросила каблуки. Некоторое время, закусив губу, наблюдала за попытками Эммы снять ботинки. У неё получилось, но не сразу. Очаровательная даже в своей неуклюжести, она победоносно улыбнулась, упёрла руки в бока и посмотрела на Реджину. Явно ждала от неё следующего шага.       Реджина пробежалась пальцами по пуговицам. Знала, что её блузка безнадёжно испорчена, но не спешила избавляться от неё, впитывая полный желания взгляд Эммы. Единственным источником света здесь были лампы в коридоре, но ни одна из них даже не пошевелилась, чтобы включить ночник на прикроватной тумбочке. Эмма, помедлив, притянула Реджину к себе.       Реджина, не сводя взгляда с лица Эммы, провела пальцами по её белой кофте. Мокрая ткань прилипла к телу. Тогда Реджина немного приподняла низ кофты, обнажив подтянутый живот, но едва взглянула на него. Зелёные глаза Эммы завораживали. Реджина скользила ладонями по обнажённой коже, задевала большими пальцами бюстгальтер Эммы, которая, не сдержавшись, отступила и стянула кофту через голову.       — Не надо, — пробормотала Реджина, когда Эмма потянулась, чтобы расстегнуть бюстгальтер. — Подожди.       — Подождать?       — Да.       Эмма ответила застенчивой улыбкой. Коснулась пальцами воротника испорченной блузки. Реджина кивнула, разрешая снять её с себя, и они снова поцеловались. Первые прикосновения были нерешительными, но когда Реджина скользнула ладонями по обнажённой спине, она стала смелее. Легонько провела ногтями по бокам, дотронулась до пояса узких джинсов и застонала Эмме в губы.       Следующий стон сорвался с губ, когда её руки легли на упругую задницу Эммы. Поцелуи стали глубже, страстнее. Они всё целовались и целовались, пока не потеряли равновесие и не рухнули на кровать. Реджина, рассмеявшись, отстранилась и посмотрела на Эмму, чтобы через мгновение подарить ей ещё один чувственный поцелуй.       — Мы намочим кровать, — выдохнула Эмма и, рывком перевернув их обеих, нависла над Реджиной, которая ответила ей тихим стоном. — Что? Не привыкла быть снизу, Джина?       — Нет.       — А была иногда, — прошептала она, — в наших снах.       — Иногда, — подчеркнула она и закрыла глаза, когда Эмма, наклонившись, поцеловала её в шею. Она сосредоточилась на прикосновениях, тонула в них, пока Эмма не дотронулась пальцем до её соска, скрытого чёрным кружевом. — Эмма, — её глаза распахнулись.       Эмма проигнорировала. Накрыла ртом сосок, всосала, вынуждая выгнуть спину и срывая с приоткрытых губ новые стоны. Реджина, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Эмма провела подушечками пальцев по краю бюстгальтера, отодвинула кружево в сторону, обнажив затвердевший от возбуждения сосок. Она нежно коснулась его кончиком языка. Реджина невольно вздрогнула, не в силах соображать здраво, а когда почувствовала, как мягкие губы обхватили её сосок, впилась ногтями в обнажённые плечи. Эмма не собиралась останавливаться на достигнутом. Её рука опускалась всё ниже, но Реджина остановила её, подцепив пальцем за подбородок.       — Эмма, — прошептала она нежно.       — Всё хорошо?       Реджина ахнула, почувствовав, как ладонь легла ей между ног. Эмма легонько потёрла большим пальцем её клитор. Сквозь ткань, но она всё равно извивалась и жаждала большего. Она вовлекла Эмму в ещё один поцелуй, не желая останавливаться, потому что ей отчаянно надо было чувствовать вкус её губ.       Эмма встала на колени между её раздвинутых ног и, прокладывая дорожку из поцелуев от ее пупка вниз, расстегнула застёжку, но стоило немного спустить брюки, как Реджину тут же накрыло волной паники.       — Эмма, — прошептала она испуганно, но та лишь промычала что-то и продолжила бороться с брюками. — Эмма, хватит.       — Хватит? — Эмма растерянно посмотрела на неё. — Реджина…       — Нет, — отрезала Реджина, а когда Эмма медленно отодвинулась, добавила: — Нам нужно замедлиться.       — Хорошо.       — Мы потеряли контроль, — дрогнувшим голосом проговорила Реджина. — Мы… Нам нельзя, Эмма.       — Ладно, — ответила Эмма удручённо. — Всё правильно, — она слезла с кровати, мотнула головой, будто хотела стряхнуть наваждение, и отвернулась. — Пожалуй, приму душ, если только ты не хочешь…       — Нет, иди ты, — выпалила Реджина и тихо застонала, когда Эмма выбежала из спальни. — Господи, — пробормотала, закрыв лицо ладонями.       Она хотела быть с Эммой. Её тело жаждало прикосновений, но разум продолжал бороться, и пусть она чуть не сдалась на волю эмоциям, на этот раз перевесило чувство долга. Она успела остановиться, пока всё не зашло слишком далеко. Реджина дождалась, пока из ванной комнаты послышится шум воды, встала с кровати и разделась. Набросив халат, она запахнула его, затянула потуже пояс, а после отправилась на кухню ставить чайник.       Пока ждала, когда закипит вода, подняла с пола мокрые куртки и повесила на плечики. Вытащив из кармана сотовый, нахмурилась при виде пропущенных звонков, которых сегодня накопилось подозрительно много. Реджина держала сотовый на беззвучном, не хотела, чтобы им с Эммой мешали, но когда прослушала сообщение от Голубой феи с просьбой немедленно перезвонить, расстроилась, не ответила на звонок сразу. Уж больно нетерпеливо звучал её голос.       Следующее сообщение было от Дэвида. Пришло оно всего через несколько минут после первого. И голос его точно так же звенел от нетерпения, когда он рассказывал, что они наконец-то нашли способ помочь Эмме, избавить от Тьмы, завладевшей её душой.       Реджина открыла третье голосое сообщение. Снова Голубая фея. На этот раз она говорила, что разговор срочный, поэтому будет лучше, если Реджина перезвонит ей сразу. В независимости от того, как поздно она получит это сообщение.       Она не знала, что именно удалось найти, а какая-то её часть и не хотела ничего узнавать. Разве что утром, когда мозг будет мыслить ясно, не то что сейчас.       Чайник громко засвистел, задребезжал, и Реджина, положив сотовый на стол, сняла его с плиты. Достала из шкафчика чай и кружку. Только налила воду, как тишину нарушила вибрация. Вернув чайник на место, она скользнула взглядом по экрану, на котором высветилось имя звонящего, и только после этого ответила:       — Рулгорм, я как раз собиралась звонить тебе. Ты сказала, это срочно.       — Да, — ответила фея. — Я знаю, как помочь Эмме.       — Слушаю, — Реджина покосилась на дверь ванной комнаты. — Что ты выяснила?       — Временное решение, которое позволит ей находиться в Сторибруке. Безопасное.       Реджина моргнула. Не такой ответ она ожидала услышать, к тому же, немного побаивалась того, что может последовать дальше.       — Временное?       — Заклинание. Оно отделит Тёмную от Эммы.       — Как это?       — Разделив их. В Сторибруке будет две Эммы. Одна — настоящая, другая — Тёмная. Думаю, мы сможем беспрепятственно избавить этот мир от Тёмной.       — И как ты собираешься это сделать?       — Найдём способ убить её, — ответила фея. — Да, существует некоторый риск. Я не знаю, навредит это Эмме или нет. Но вопрос в том, Реджина, согласна ли ты рискнуть ради спасения Эммы?