Ледяная нежность

      Когда Юля отказалась катать новую программу, я знала, что это начало конца. Спустя время все стало предельно ясно. Вначале она не поехала со мной на соревнования. Потом и вовсе уехала из Москвы. Наверное, это был побег в попытке спасти себя вместо того, чтобы за себя бороться.       Когда она окончательно сменила тренерский штаб, я даже не удивилась. Это было больно, обидно… но закономерно. Мы дали друг другу все, что могли. Наступило время идти дальше.       Несколько месяцев я просто не могла об этом говорить, но потом жизнь снова изменила курс, а воздух перестал заканчиваться при упоминании ее имени.       Программа, которую я хотела показать миру, была слишком важна для меня, чтобы отпустить ее вместе с Юлей. Потому что в этой программе была вся моя жизнь. Точнее, та ее часть, о которой мало кто знал. О том, что Дианка, моя Дианка, большую часть жизни провела в тишине, было известно немногим. С одной стороны, эта программа целиком и полностью рассказывала про нее. С другой же, она была про всех нас — тех, кто боялся доверять людям, кто хотел быть услышанным, но никак не мог подобрать для признаний нужные слова.       Из остальной группы только Женя могла выкатать эту программу. Она выросла, стала сильнее, упрямее и талантливее. Ей я предложила поставить «Слышу — не слышу» как бы между прочим, не открывая, насколько эта история важна для меня. Но Женька все поняла без лишних слов. Она всегда чувствовала такие вещи. Словно становилась тобой на какое-то мгновение.       Когда Женя первый раз целиком сложила историю из набора элементов, она была предельно серьезна. Никогда не видела ее настолько погруженной в себя. Это уже была не просто Женя Медведева. Это были все люди, которых никто до этого не слышал, но которые вдруг обрели голос. В том числе и моя дочь.       Не знаю, как все зрители, но я четко видела то послание, которое она передавала своими руками: «Я вас не слышу, у меня идут мурашки от того, что я вас чувствую сердцем. Но я вас не боюсь. Я вам открываюсь».       И я тоже вдруг перестала бояться. Пришла уверенность в том, что все будет хорошо. Что все трудности временны и конечны, а впереди должно быть что-то бесконечно хорошее и правильное.       Я смотрела на прокат издалека, но в какой-то момент мне пришлось бросить все силы только на то, чтобы не заплакать. Это был единственный раз за много лет, когда Этери-мать победила Этери-тренера.       Потом Женя катала «Слышу — не слышу» сотни раз на тренировках и выступлениях, но в дальнейшем слабость не возвращалась. Я видела все недочеты, радовалась ее окончательным победам, но никогда больше не позволяла своим чувствам взять верх над профессионализмом.       До сих пор только я одна знала, насколько окончательно и бесповоротно все изменилось после той тренировки. Думаю, даже сама Женя не поняла, что сделала тогда для меня — она смогла меня услышать… и не испугаться при этом.