Ледяная нежность

      Когда на следующий день Женя откатала свою короткую программу и стала третьей, я не могла представить, что творилось у нее в душе. Это был отличный результат, но я знала, что она всегда хотела большего. И самое главное — она могла больше.       Я обнимала ее за плечи, пробегая кончиками пальцев по телу, успокаивая и поддерживая. Это было скорее рефлекторно и не значило ничего сверхординарного. Только потом, на записях, мне стало понятно, насколько это всё-таки личное. На нас смотрел весь мир, и кажется, что весь мир тогда видел, насколько мы дышим в унисон и насколько мы готовы побеждать дальше.       Вечером Женька снова позвала меня к себе в номер. Она любила находиться одной перед важными прокатами, но это никогда не касалось меня. Это был чемпионат мира, который раньше казался запредельной величиной, но сегодня стал реальностью.       Запредельным было только желание этой девочки побеждать и доказать всем вокруг, что она лучшая.       Но она все-таки была ребенком. Несмотря на свой внутренний стержень и железные нервы. Она сидела передо мной в своей теплой пижаме с медведями и улыбалась. Нежная, мягкая и наивная Женя Медведева, которой было суждено навсегда изменить фигурное катание.       — Почитайте мне вслух, — попросила она, закутываясь в плед.       Этот сборник сказок Андерсона подарила ей я. Женька возила его на все старты, как талисман. К тому же сказки — это то, что можно читать с большим перерывом.       — Что ты хочешь послушать? — спросила я ее.       — То, что больше всего подходит сегодня. Про Снежную Королеву, — ответила Женька.       Я улыбнулась. Неужели ей было мало льда в жизни, что даже перед сном хотелось слушать про холод?       —Ты разве не знаешь эту сказку? — удивилась я.       — Конечно, знаю, — смотрит, хитро прищурившись. — Но не в вашем исполнении.       Я открыла книгу, Женька удобно устроилась на моем плече. И мир замер.       «Так вот, жил-был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол. Раз он был в особенно хорошем расположении духа: он смастерил такое зеркало, в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное и безобразное, напротив, выступало ещё ярче, казалось ещё хуже…»       И я читаю Жене историю про Снежную королеву, ее ледяной замок, Кая и Герду, которая хочет отогреть его. Женька слушает, прижимается ко мне теснее и засыпает.       Наверное, ей снится холодный чертог Снежной Королевы, где она сама пытается собрать слово «вечность» из льдинок, чтобы получить свободу, целый мир и новые коньки. И где-то за ней идет девчонка с горящими глазами и теплым сердцем, способная своей любовью растопить все вокруг. Пока в конце концов Снежная Королева не проиграет эту битву, не отпустит того, кого должна отпустить и не останется опять одна в своем зимнем замке с ненужными новыми коньками.       Женька спит на моем плече, я охраняю ее сон, зная, что никто и никогда не должен об этом узнать.       Завтра она с невозмутимым видом выйдет к бортику, возьмет меня за руки и превратится в ту, кто боится слышать. Завтра она скажет «спасибо за сказку» и на ухо посвятит этот прокат мне. Так тихо, что никто не услышит ее слов. Завтра она установит новый мировой рекорд и станет чемпионкой мира. Моя Женька станет чемпионкой мира. Это просто не укладывалось в голове.       Я тайно ждала этого, но не знала, как буду чувствовать себя при этом. Я была счастлива. Счастлива потому, что «Слышу — не слышу» получилась идеальной. Потому, что Женю услышал целый мир. И аплодировал ей стоя. Это было начало. Когда она стояла и пела гимн, я чувствовала невероятную гордость за всю проделанную нами работу.       Когда все вспоминают чемпионат мира 2016 года, они думают про Женины прокаты, про ее рекорды и ее награждение. Я тоже не могу это забыть. А еще я помню, как она катала показательный номер. Только мы вдвоем знали, о чем он. И о ком.       Это был невероятно смелый шаг — рассказать всему миру нашу личную историю. О том, что мы обе значили друг для друга. В этом не было ничего непристойного или неправильного, но об этом никто и никогда не узнал бы в интервью. А вот если бы внимательно смотрел и слушал показательную, понял бы.       «You raise me up, so I can stand on mountains        You raise me up, to walk on stormy seas        I am strong, when I am on your shoulders        You raise me up, to more than I can be!»       Когда Женька катала под эту песню, она тихо пела ее. Как и я. Только мы обе знали, о чем конкретно эти слова. Потому что мы действительно делали друг друга сильнее.       Уже в самолете она снова засыпала у меня на плече.       — Я горжусь тобой, — тихо сказала я ей на ухо.       Она засмеялась.       — Я знаю. Но вот все время думаю о Кае, — и нахмурилась.       — Почему?       — Если бы мне представилась такая возможность, я бы не халтурила, а все-таки собрала эту «вечность». Ведь тогда можно было бы не бояться холода, даже если кругом лед.       — Целый мир у тебя уже есть, — пошутила я. — Неужели тебе так нужны новые коньки?       Женька только вздохнула и удобнее пристроилась на моем плече, уткнувшись носом в волосы.       — Нет. Все дело не в коньках, — выдохнула она. — Ведь кроме всего обещанного, Кай смог бы на равных навсегда остаться со Снежной Королевой, а остался всего лишь мальчиком.       Пока мы летели, я тоже заснула. В этот раз во сне я сама пыталась сложить «вечность» из льдинок, чтобы не дать Каю (Женьке?) уйти. Осколки были слишком острыми и холодными, даже для меня.       А может, эта головоломка просто не имела решения? Как бы мне этого не хотелось.       Ответ навсегда так и остался в том самолете.