Она специально?
26 декабря 2018 г., 23:36
Женя растет. Я вижу это по ее платьям с начала сезона. Она вытягивается, раскрывается, становится совсем не ребенком. Это восхищает и пугает одновременно. Всегда есть шанс, что ее тело победит разум. Но Женька борется с ним и пока не сдается.
От нагрузок у нее часто болят колени. Врачи даже прописали специальную мазь для снятия боли. А еще массаж. Женя никогда не жалуется. Только по ее глазам иногда видно, что прыжок дался слишком тяжело.
Моя Женька взрослеет. Про это мы и поставили новую короткую программу в начале сезона. Там девочка Женя играет в куклы и прыгает на скакалке, а потом вдруг не может это сделать, потому что тело выросло. И ей страшно, а еще обидно и немного зло. Но она преодолевает себя и отпускает детство.
Именно в этой программе я явно увидела, что теперь передо мной девушка. Тогда я подумала, что наступил тот момент, когда на нее уже смотрят иначе. Теперь в нее можно влюбиться, посвящать стихи и даже приглашать на свидания. Женя стала взрослой. Это было видно по ее фигуре, глазам и улыбке. И от этого внутреннего огня на льду скоро должно было стать очень жарко.
На чемпионате России 2016 года она была явной фавориткой. Не проигравшая ни один старт. Снова. Выигравшая финал Гран-при, поставившая мировые рекорды. Феноменальная фигуристка для всего мира. Моя Женька для меня.
Она сидела в нашем номере и готовилась ко сну. Уже давно мы просто спали в одной кровати перед важными стартами. Мне было так спокойнее, зная, что Женя под присмотром и не будет делать глупости. Ей тоже нравилась эта традиция. Иногда мы смотрели фильмы, иногда просто разговаривали или читали. Я защищала ее от ненужного внимания СМИ. Было в этой близости что-то невероятное, неподвластное нормальным объяснениям.
Когда Женька в тот вечер вышла из душа, в коротких шортах и майке на бретельках, то, что она уже выросла, не вызывало сомнений. Я оценивающе ее осмотрела и пошутила:
— Главное, не выходи так в коридор. Иначе мне придется отбивать тебя у фанатов.
— Пффф, — подыграла мне Женя. — Я в вас верю. Вы меня от всех на свете отобьете, — и, поморщившись, потерла колено.
Этот жест мне был понятен без слов. Молча достаю из сумки мазь, сажусь перед Женькой и медленно втираю лекарство в ногу.
В самом начале Женя еще пыталась возражать или говорить, что ничего страшного не происходит. Потом привыкла и принимала заботу с благодарностью.
Я массировала ей ноги, разминая мышцы, чувствуя, как боль постепенно уходит. Женя жмурилась от удовольствия в конце и почти что мурчала. Я так часто касалась ее — на тренировках, перед выступлением или после него, что в этом не было ничего удивительного. Но с каждым разом мне становилось понятно, что Женя сама искала этих прикосновений, потому что иногда они — это то, что не дает нам замерзнуть и сломаться.
— Можно мне в благодарность сделать вам прическу? — разнеженно спрашивает Женя и, не дожидаясь ответа, бежит за гребнем.
Она расчесывает мне волосы, нежно перебирая пряди тонкими пальцами. Я не люблю, когда кто-то касается моей головы. Но Женька не в счет. Она делает это невероятно приятно и расслабляюще. Проводит ладонью по шее, задевая ухо, разминает застывшие мышцы и массирует виски. Под ее руками тяжесть из головы уходит. Это такой эффект Медведевой для меня.
Женька переплетает пряди, собирает их в два колоска, задумчиво смотрит на меня в зеркало и с улыбкой целует в макушку, как ребенка:
— Вот и все. Оставим так, — и смеется.
Она заплела две косички, которых никто не видел на моей голове уже несколько десятков лет. Это навевает воспоминания.
— Теперь, главное, мне не выходить в коридор, — шучу я. — Иначе разбегутся все твои поклонники, стоящие под дверью.
— Конечно-конечно. Только сегодня великая и ужасная Этери Георгиевна Тутберидзе впала в детство, — кривляется Женька и уворачивается от моих пальцев.
Я начинаю ее щекотать. Это мое тайное оружие. Женька очень боится щекотки. Особенно слева под ребрами.
На следующее утро она катала произвольную. Уже выходила на лед с чертятами в глазах. Я же пыталась хоть как-то привести волосы в порядок и настроить ее. По Жениному взгляду я поняла, что это будет необычный прокат. И когда она сделала три тройных прыжка, один из которых был лишним, стало понятно, что она задумала. Но победителей же не судят? Тогда она просто взорвала зал. Смеясь, подъехала к бортику с криками «я все специально! Специально! Специально!», обняла ошарашенного Даню и прижалась ко мне, подставляя лицо для привычного победного поцелуя.
Но это был не привычный поцелуй, потому что вместо обычной щеки она потянулась ко мне губами, от которых мне пришлось уворачиваться, чтобы не смущаться перед всеми камерами нашей страны.
Мы сидели в ожидании оценок, я обнимала Женю за плечи и не могла не думать о том, зачем она это сделала. Случайно? От шока? Не подумав? Я не знала ответ.
Вечером, когда она засыпала, а я обнимала ее, уткнувшись носом в спину, Женька снова сказала: «Я все сделала специально. Все-все.»
А потом сжала мои пальцы и поднесла к губами. Я не стала ничего у нее спрашивать, но немного отодвинулась от ее лопаток, потому что в тот самый момент сердце почему-то предательски застучало слишком сильно.
