Вишня на губах.
28 декабря 2018 г., 00:13
Это обычные люди измеряют год с января. Для фигуристов главные вехи — это старты.
Так для нас всех незаметно пришел новый год. Женька как всегда прибежала первого января поздравить. Потом долго сидела на кухне и что-то увлеченно рассказывала.
Потом так же непринужденно она выиграла чемпионат Европы. Не удивительно, что мы проводили очень много времени вместе, пытаясь удержать ее форму. Никто из нас больше не вспоминал чемпионат России. К тому же Федерация, похоже, серьезно поговорила с ней насчет самодеятельности. Казалось, что все вернулось на свои места.
Уже после награждения на чемпионате Европы мы шли под снегом в гостиницу. Женька ловила снежинки губами и смеялась.
— А помнишь, в детстве ты изображала снежного ангела в сугробах? — напомнила я ей.
Женя удивленно на меня посмотрела, а потом легла на снег.
— Вот так? — спросила она. И раскинула руки.
Она действительно была похожа на ангела тогда.
— Вставай уже. Простудишься, — говорю я ей и протягиваю руку.
Она хитро смотрит на меня и тянет за собой.
Мы лежим на снегу и изображаем крылья. Снежинки путаются в волосах и тают на губах. Наконец, Женька встает первой и дает мне руку. Я поднимаюсь, но она не отпускает меня. Держит крепко за ладонь и просто идет вперед. Я тоже не хочу отпускать ее и поэтому делаю вид, что ничего не происходит. Мы говорим о всякой ерунде, надеясь, что никто нас не замечает. При подходе к отелю я прячу наши руки в широкий карман своей куртки. Женька сжимает мою ладонь, переплетая пальцы и прижимаясь щекой к плечу. Когда на подходе к номеру нас окликивает Даня, мы наконец отпускаем друг друга. Женька нехотя идет к себе, а мы с Даниилом обсуждаем завтрашнюю конференцию.
Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, зашла ли она в номер, ее глаза на бледном лице кажутся мне как никогда огромными.
Потом она поздравляла меня с Днем Рождения. Помогла Дианке готовить сюрприз и праздничный ужин. Женя была как член семьи. Ее знали все мои родные, и самое главное — принимали тот факт, что она часто была рядом.
Моя мама очень ее любила. Как родную. И Женька отвечала ей взаимностью.
Она умела влюблять в себя окружающих. Такая открытая и настоящая. Когда она смеялась, никто не мог остаться серьезным.
На моем Дне Рождения я налила ей немного красного сухого вина. Никак не могла осознать, что она уже почти взрослая и в этом году ей будет 18. Скоро 11 лет вместе. Ни с кем так долго не была. Ни я, ни тем более она. Я вообще большую часть ее жизни была рядом. От этого осознания иногда даже становилось страшно.
Чемпионат мира мы ждали и боялись одновременно. Женя была в прекрасной форме, но удержать титул всегда сложнее, чем его завоевать. Мне хотелось верить, что Женька сможет победить, но я не могла на нее давить. Хотя она сама хотела победить больше всего на свете.
Когда после произвольной она подъехала к бортику, я гордилась ей и была уверена, что мы справились.
После оглашения результатов сомнений не осталось. Женя стала двукратной чемпионкой мира. Овации, которые потрясли стадион, были настолько сильными, что оглушили нас. Я обнимала Женю и понимала, что теперь ее ответственность выросла вдвойне, но она была к этому готова. В ее взгляде появилось что-то, чему я не могла дать название. И мне просто хотелось верить, что это не было звездной болезнью.
Когда она стояла на пьедестале и пела наш гимн, я мысленно находилась там рядом с ней. Мы справились с этой задачей, не подвели людей, которые в нас верили, и я была счастлива.
Женька просто вбежала за бортик со льда и кинулась ко мне. Это счастье переполняло и ее. Она протянула мне букет и надела на шею свою золотую медаль. Когда Женя обняла меня, мне казалось, что ее сердце выпрыгнет из груди.
— Это все вы. Только вы. Без вас я бы не справилась, — шептала она мне на ухо. — Спасибо за то, что сделали для меня. Это все ваше. И медаль, и цветы… и я.
Я прижала ее к себе еще крепче, обняла, словно баюкая, и слушала ее шепот.
— Я так рада, что мы есть друг у друга, — наконец выдохнула она.
— Я тоже, — мой голос звучал еще тише.
Мне кажется, будто от этого она вдруг стала еще счастливее.
По дороге в гостиницу она тайком держит меня за руку, хотя и щебечет что-то милое поздравляющим ее людям. Когда мы доходим до моего номера, она заходит туда вместе со мной, не отпуская пальцы. Я снимаю с шеи медаль и снова надеваю ее на двукратную чемпионку мира. Женька смотрит на меня молча, кусает губы, а потом вдруг становится на цыпочки и приближается к моему лицу. Я вижу ее глаза так близко, что, кажется, начинаю тонуть. Она сглатывает, выдыхает и прикасается своими губами к моим губам. Это даже не похоже на поцелуй, но я чувствую вкус ее вишневого блеска для губ, а еще понимаю, что земля будто уходит из-под ног. Кажется, что в нас ударила молния, и звуки одновременно исчезли. Я не могу сдвинуться с места целую вечность, хотя проходит всего лишь мгновение. От ее прикосновения меня будто пронзает током, я пытаюсь удержать равновесие, но единственное, что держит меня, это ее рука.
Женька смотрит на меня испуганными глазами, словно не веря, что она это сделала. А потом резко опускается на пятки, разворачивается и молча уходит. Мне так хочется ее остановить, но слова застревают в горле. Когда дверь закрывается, я понимаю, что моя опора исчезла, и сползаю на пол. Место ее прикосновения похоже на ожог. Я чувствую вишню на своих губах и понимаю, что мои руки дрожат. Я хочу, чтобы она вернулась, и боюсь этого.
Но Женька не возвращается. Спустя час она пишет мне дежурное сообщение «Со мной все в порядке. Мы с ребятами будем праздновать после банкета».
Я пишу ей всего одно слово — «ок».
И все. Где-то там двукратная чемпионка мира со своими друзьями принимает поздравления, и, может, даже не помнит, что она сделала пару часов назад.
Я же долго не могу заснуть. Вишня мерещится мне повсюду. Впервые за долгое время Женька не приходит ко мне ночевать, хоть я и оставляю дверь открытой. Наверное, это к лучшему. Потому что завтра наступит совсем новый день, в котором не будет место ни вишне, ни глупым мыслям, ни безумиям.
