Ледяная нежность

      Я целую Женю. От прикосновения к ее губам меня словно пронзает током от макушки до пяток. Она отвечает мне несмело, тянется за поцелуем, обхватывает руками шею и с тихим стоном выдыхает.       Мне страшно смотреть ей в глаза. Первое, что приходит в голову после того как наслаждение отступает, это страх. Господи, Этери, что ты наделала? Это же Женька. Что ты творишь?       Она словно чувствует мой ужас, проводит кончиками пальцев по подбородку, прикасается носом к щеке и нежно целует в уголок губ.       — Так вот что значит терять землю под ногами от первого поцелуя, — шепчет она.       — Первого? — только и могу выдохнуть я, также не открывая глаз.       — Да, — ее губы скользят по щеке. — Мы с Юдзуру только друзья, — продолжает она и сама целует меня, словно скрепляя свои слова невидимой печатью.       Ее поцелуй сводит меня с ума. Эта вишня на губах и теплые пальцы, запутавшиеся в волосах. Не прерывая поцелуя, она спускается ниже и приподнимает кофту на спине, касаясь позвонков. Мне кажется, что ее пальцы искрят у меня на коже, я выгибаюсь от каждого касания и тянусь к ней еще ближе. Этот огонь прорывается с губ тихим стоном, который она будто бы пробует на вкус. Что она со мной делает? И, самое главное, как? Она будто бы играет на моем теле своими виртуозными руками, а оно плавится от каждого нового прикосновения.       Наконец я открываю глаза и вижу настоящую Женю. Ее губы приоткрыты, волосы растрепаны, а румянец на щеках выдает все те мысли, которые она сейчас бесполезно пытается скрыть.       — Я хочу больше, чем поцелуи, — говорит она. — Я хочу целовать не только эти губы.       Внизу живота теплеет и я чувствую, как она кусает меня за ухо, прижимаясь еще ближе. Я направляю ее в спальню, пытаясь привести мысли в порядок, но они уже давно не мои. Там уже больше нет ничего кроме огня, который сильнее нас обеих.       Женя лежит на кровати, откинувшись на подушку, такая беззащитная и горячая. Я целую ее в шею, стягиваю кофту, прикасаясь губами к ключицам, животу и наконец груди. Она выгибается мне навстречу и тяжело дышит. Я чувствую, как ее соски твердеют и она не может сдержаться.       — Этери, — шепчет она. — Этери… В первый раз называет меня по имени без отчества. Хотя какое уже тут отчество. Когда она так произносит мое имя, мое сердце вырывается ей навстречу.       Потом она снимает с меня домашнюю кофту, под которой ничего нет, и наши обнаженные тела наконец соприкасаются. От этого прикосновения на коже, кажется, остаются следы. В них столько страсти, что мое дыхание окончательно сбивается, я прижимаюсь к Жене бедром и она обхватывает мою ногу своими. Когда Женя находит положение, в котором ей приятно, ее бедра начинают подстраиваться под мои движения. Я вижу, как ей хорошо, потому что в конце концов Женька перестает сдерживать себя. Ее стоны отзываются пульсацией внизу живота, словно она касается моего тела изнутри. Я не прекращаю целовать ее шею, покусывая мочку уха, а она царапает мне спину от удовольствия. В какой-то момент я понимаю, что Женя сейчас взорвется, двигаюсь быстрее, ловлю ее ритм, а потом вижу, как ее глаза открываются еще шире и крик срывается с кончика языка.       Она кусает меня за плечо, стыдясь этого крика, но он прорывается сквозь сцепленные зубы прямо мне в сердце.       На какое-то время Женя лежит без движения, только держится за меня еще сильнее. Я выжидаю, а потом двумя руками резко прижимаю ее бедра плотнее к себе. Когда вторая волна удовольствия достигает ее, она не успевает спрятаться на моем плече и стонет в полную силу.       — Этери… — слышу ее разнеженный шепот. — Это стоило того, чтобы ждать.       Я улыбаюсь и обнимаю ее.       — Теперь твоя очередь, — говорит Женя и сама целует меня. — Научи меня, как.       От ее шепота опять перехватывает дыхание. Женя всегда была хорошей ученицей. Я беру ее ладонь и кладу себе на грудь.       — Сожми… — веду я ее. — Сильнее… еще…       Даже если бы мне хотелось скрыть свою дрожь, я не справлюсь. Голос меня выдает. Но не говорить я тоже не могу.       Женя целует одну мою грудь, сжимает сосок зубами, второй нежно касается пальцами, а потом прячет в ладонь.       — Ниже…       Она целует мой живот, покрывает поцелуями каждую его клеточку, не отпуская при этом грудь. Мне кажется, что внутри меня вулкан, и он сжигает меня. Женя боится двигаться дальше.       — Поцелуй меня, — хриплый шепот. И она страстно целует меня в губы. Уже по-хозяйски и уверенно.       Я беру ее руку и прижимаю к животу. Скольжу по нему, не прекращая целоваться. Приподнимаю резинку домашних брюк и довожу ее пальцы до самого низа, раздвигаю бедра, расслабляюсь и проталкиваю ее палец внутрь себя.       От этого проникновения я не могу сдержать стон. Она во мне. Начинает двигаться, насаживая мои бедра себе на пальцы. Я кусаю свою руку, чтобы не кричать слишком громко.       Она отодвигает мою ладонь от рта и ловит стоны губами.       — Двумя пальцами, — на выдохе.       Она подчиняется. Я вздрагиваю сильнее.       — Быстрее. Еще… — мой голос кажется мне чужим. — Тремя… не останавливайся…       И она не останавливается, убыстряет ритм, проникает все глубже, оставляя внутри меня частичку себя. Ее пальцы сводят меня с ума, заставляют плавиться и кричать.       — Женя! — не могу сдержаться. — Женечка… — прижимаю ее руку к себе сильнее и крепче, впитывая ее движения.       Последним толчком она будто запускает бомбу внутри меня. Та взрывается в районе живота и накрывает волной все тело. Мне кажется, от наслаждения я плачу, а Женя целует мои щеки и зовет по имени, уничтожая всю недосказанность и обиды, которые когда-либо были между нами.       Мы засыпаем абсолютно обнаженные, так тесно прижавшись друг к другу, что кажется, будто мы дышим одними легкими. Моя нежность к Жене наконец обретает физическую форму. Она рвется наружу и выражается в прикосновениях ко всему ее телу. Я не могу ее не касаться, словно стараюсь навсегда запомнить. В моей голове не остается ничего рационального и разумного. Даже страх ушел. Здесь и сейчас я была настолько счастлива, что не могла дышать. Женька уснула первой, а от ее ровного дыхания я тоже провалилась в сон.       Утром я проснулась одна. Только невесомость внутри и опухшие от поцелуев губы говорили о другом. Неужели это все просто приснилось? Я слышу, как на кухне кто-то шумит, а потом в комнату входит Женя.       В той самой откровенной черной ночнушке. На плечи небрежно накинута моя белая рубашка, а волосы собраны в пучок. Передо мной существо с другой планеты. Она выглядит настолько сексуально, что у меня опять перехватывает дыхание.       — Тебе нравится? — спрашивает Женя, приподнимая юбку еще выше. — Я ведь выбирала ее с мыслью о тебе и этом самом моменте.       — Ты все продумала, я смотрю, — смеюсь я.       — Мне было очень сложно тебя завоевывать, — отвечает Женя и приподнимает одеяло, оглядывая мое тело.       Я рефлекторно, поворачиваюсь к ней спиной. Женька обнимает меня крепко и медленно целует где-то между лопатками. Потом немного левее. Потом еще ниже. И еще. На пятом поцелуе до меня доходит, что она касается губами всех моих шрамов, оставшихся после теракта. Мне становится неловко и я отстраняюсь, но она не пускает меня. Еще один поцелуй. Еще один… и еще. Она держит меня так крепко, что я уже даже не хочу уходить.       — Ты прекрасна, — шепчет Женя. — У тебя на спине звезды, которые можно составлять в созвездия.       И я понимаю, что еще никто и никогда не смотрел на мое тело и шрамы так. Я расслабляюсь, чувствуя ее губы везде.       — Этери, повернись, — просит Женя, и я слушаюсь ее.       В моей рубашке на эту ночнушку она настолько сексуальна, что я даже завидую сама себе, потому что могу этим наслаждаться. Мгновения рядом с ней тем утром были настолько неприкасаемы, что делиться с кем-то я бы просто не смогла.       Женя играет со мной, видя, какое впечатление производит, но потом останавливается и целует живот. Потом ниже. Разводит мои бедра и целует там, проводя языком.       — Так вот чем ты занималась на кухне… — сквозь зубы говорю я, чтобы не застонать.— Смотрела ролики, как заниматься сексом…       — Конечно… — шепчет Женя. — А еще придумывала новый показательный номер… Костюм у меня уже есть.       Я вздрагиваю, чувствуя ее язык внутри себя, и стараюсь не думать, шутит она или нет. Вчера и сегодня мы были так жутко близко и запредельно громко, что такую программу я никогда не смогла бы поставить, даже если бы очень захотела.       Совсем скоро ее поцелуи уничтожают все мысли в моей голове.