Ледяная нежность

      В то утро я долго не могла отпустить Женьку домой. Ее мама звонила несколько раз, мой телефон тоже разрывался от входящих вызовов, но мы никак не могли оторваться друг от друга. Мы лежали под одеялом и говорили обо всем на свете кроме того, что между нами происходит. Периодически Женя целовала меня в щеку и утыкалась носом в шею. Когда на нее накатывали приливы смеха, я кусала ее за ухо, чтобы успокоить.       — Это хороший кусь, — шутила Женька и переставала дурачиться.       Мне хотелось, чтобы этот день не заканчивался. Потому что в этом самом моменте здесь и сейчас нам не нужно было думать ни о чем. Ни о Женькином гипсе, ни о тренировках, ни о том, что же, черт возьми, делать дальше. Когда оттягивать неизбежное стало совсем невозможно, я вызвала такси. Женька медленно оделась, собрала свои вещи, натянула на голову капюшон и поцеловала меня. От этого предательски заныло в животе. Я взяла ее лицо в свои ладони и ответила на поцелуй со всей нежностью, на которую только была способна сегодня.       У Женьки подкосились колени. Я это почувствовала и улыбнулась.       — Не хочу уезжать, — прошептала она. — Не хочу.       — Я знаю, — говорю ей в ответ. — Но у нас нет выбора.       Она серьезно кивает, открывает дверь и шагает в коридор. Я иду ее провожать. Незаметно касаюсь кончиков пальцев, чувствую, как в лифте она прижимается ко мне и вздыхает.       — Я тебя счас укушу, если ты не перестанешь быть такой убитой, — пытаюсь шутить я.       — Пожалуйста, вот сюда, — шутит (или не шутит?) Женька в ответ и показывает на ухо.       Я нежно целую ее в щеку и закрываю дверь такси. Она смотрит на меня, не мигая, своими большими глазами все время, пока машина уезжает. Я смотрю ей вслед тоже до невозможности долго, пока рядом не проходят люди. Только в этот момент я замечаю, что на улице холодно.       Дохожу до квартиры как в тумане. Все в комнате напоминает мне о Женьке и о том, что происходило этой ночью. Моя подушка пахнет ей, мои губы все еще чувствуют ее вишневый блеск, а тело — прикосновение ее пальцев. Вот книга сказок Андерсена, которую я опять читала ей, хоть и недолго, вот ее чашка с недопитым чаем, вот рубашка, которую Женька надевала. Я накидываю ее на плечи и вдыхаю знакомый запах, от которого в голову проникает туман. Я вспоминаю Женьку в черной ночнушке и у меня перехватывает дыхание от того, как я опять хочу ее. С этим желанием в голову наконец проникает и страх.       Я пытаюсь выгнать его из себя, но не могу. Он заполняет каждую клеточку моего тела и сводит мышцы. Господи, что я наделала? Как я могла это допустить? Мне страшно. И это парализует меня. Я представляю, что будет, если об этом узнает кто-то из родных, знакомых или тем более СМИ. Что будет, если это все станет известно. И мне страшно. Страшно еще от того, что я не знаю, что делать. Я нырнула в омут и не знаю, как из него выплыть. И это отчаянье просто сминает меня и разрывает на куски. Я не то чтобы просто занималась сексом с девушкой. Я сделала это со своей ученицей, с Женей, которую знала ребенком. И самое страшное — я этого хотела. И я этого все еще хочу. От этого страх приходит с новой силой. Как мне дальше тренировать ее? Как не думать о том, что она может делать своими руками со мной… и во мне. Этими самыми пальцами, которые мне придется брать во время тренировки и указывать, как работать руками. Работать руками…Господи, как же это даже сейчас звучит.       Я встряхиваю головой. Мысли не уходят. Совладать со своим телом я умею. Я знаю, как спрятать все желания и быть холодной, даже ледяной. Как Снежная Королева, которой меня так часто называют. Как только совладать со своим сердцем? Неужели тот осколок льда, который был там так давно, наконец растаял от Женькиных поцелуев?       Я не знаю ответа. И мне страшно. Иду в душ, стараясь смыть с себя ее запах. Под водой становится проще. Мысли очищаются и приходят в порядок. Мое тело снова мое. Я выдыхаю. В любом случае я четко вижу, что это была Женькина инициатива. Ученики всегда имеют тенденцию выбирать объектом первой любви своего учителя. Она добивалась меня и подкупала своей поддержкой и близостью. Когда подростки получают то, что они хотят, они всегда успокаиваются.       В этот самый момент мне показалось, что я даже поняла Женьку. Она получила то, что хотела и теперь тоже сделает вид, что ничего не было. И мне стало легче. Все еще страшно. Но уже легче.       Когда я вышла из душа, на моем телефоне не было ни одного нового сообщения. И это доказывало, что я была права. Женька дома. Ей там хорошо. Она добилась того, чего хотела. И этот опыт ей льстит. С этими мыслями я наконец заснула. Страх отступил. Вместо него стало просто больно.       Я проснулась уже глубокой ночью. С самого утра надо было встречать Диану в аэропорту и ложиться окончательно уже не имело смысла. Завариваю себе кофе на кухне и закидываю постельное белье в стирку. Туда же летит и рубашка. Я не хочу, чтобы этот запах не давал мне думать.       На телефоне есть новые сообщения. Сердце пропускает несколько ударов, пока я решаюсь открыть их. Женька.       “у меня разрядился телефон и я просто вырубилась дома. Со мной все хорошо”       “Этери Георгиевна, я забыла у вас свой подарок”       Я сглатываю. Этери Георгиевна, вот оно как.       “Спасибо вам за него”       “Вы не спите?”       Это вежливое прекрасное вы. Я выдыхаю и отвечаю.       “Нет, Женя, не сплю.”       И только потом понимаю, что она писала это пару часов назад, а сейчас уже глубокая ночь. Но Женька тоже становится онлайн.       “И я не сплю”.       Мне так хочется спросить почему, но я отвечаю.       “Мне рано встречать Диану. А ты спи. Тебе надо набираться сил”.       “Спасибо”.       Ну вот и все. Что и требовалось доказать.       Спустя некоторое время мой телефон снова оживает. Я открываю сообщение и перестаю дышать.       “Этери..я знаю, что тебе страшно. Вот прямо сейчас тебе страшно. И весь день тебе было страшно. Я знаю это, потому что я тебя чувствую. Всегда чувствую, когда тебе грустно или хорошо. И это сильнее меня. Я хочу не ощущать этого, но не могу. Я слышу твой страх. И это нормально. Потому что мне тоже страшно. Но в то же время мне хорошо. Вчера мне было настолько хорошо, что показалось, будто я уже умерла и попала в рай. Рядом с тобой мне спокойно. И это делает меня сильнее. Я все еще хочу забрать твою боль. И твой страх. И твой холод. И согревать тебя, когда ты будешь мерзнуть. Но я не смогу этого делать, если ты будешь бояться. Есть вещи сильнее, чем страх и важнее, чем условности. Я просто хочу, чтобы ты дала этим вещам шанс. Я знаю, что это страшно, что это больно…но найди в себе силы признаться. Не для меня, а для себя… Чего ты хочешь, Этери? Если ты хочешь попробовать что-то настоящее со мной, я тут. И мне тоже страшно. Но вдвоем мы сильнее этого страха. Просто подумай сейчас и ответь мне, хочешь ли ты продолжить. Хотя бы одним коротким словом. Только не бойся, забудь весь этот страх и посмотри, что останется после него…какой тогда останется ответ: да или нет?”       Я просто не могу пошевелиться. Беру телефон в руки и начинаю набирать эти три простые буквы: нет.       Но Женька опережает меня: “Я знаю, что ты пишешь нет. Я просто это знаю. Но сейчас я держу тебя за руку и снова прошу не бояться. Так как ты всегда учила меня. Потому что страх — это для тех, кто не умеет бороться и побеждать.”       И я понимаю, о чем она говорит. Когда она успела так вырасти? И стать такой бесстрашной? Я закрываю глаза и стираю свое старое сообщение. А потом набираю снова.       “Да”.