Ледяная нежность

      Когда ты наконец говоришь кому-то “я тебя люблю”, все меняется. Это словно запрещенное заклятье, которое не дает оставаться прежним. До этих слов будто бы еще существует возможность для отступления, но после — ты принимаешь ответственность за совместное будущее. После этих слов между вами появляются отношения, закончить которые возможно только, сказав “я больше тебя не люблю”. По крайней мере, так всегда было для меня.       Когда я призналась в машине Жене, что люблю ее, это было правдой. Она спровоцировала меня на эти слова, сама того не понимая. Не знаю, сколько бы еще я боялась сказать себе это. После признания с одной стороны стало проще, но с другой — все еще было непонятно, что с этим делать. Благо, соревнования не давали нам времени глубоко копаться в себе. Мне было хорошо рядом с Женькой, но я не имела права позволять этому “хорошо” влиять на мою работу.       На чемпионат России мы поехали с Алиной. Без Жени. Я знала, что ей сложно принять тот факт, что в этом году двухлетний марафон побед прервется. Но как ни крути, Женя так и останется двукратной чемпионкой России. По крайней мере, в этом году. Олимпиада была важнее местного чемпионата, и мы восстанавливались к ней маленькими шажками.       Алина очень волновалась и даже боялась. Но мы видели ее потенциал. Она была готова победить, она была в форме и она действительно была сильнейшей на тот момент. Мы постоянно переписывались с Женей по дороге — она хотела быть в курсе всего. В одном из сообщений Женька спросила “Как вообще Алина?”.       Погруженная в свои мысли, я ответила “Она — не ты”.       Наверно, это было подсознание. Потому что да, Алина — это не Женя. Она другая. Женя постоянно смеется и общается, открывается, тянется к людям и легко заводит друзей. Алина все больше молчит и стоит в стороне. Шум тяготит ее и заставляет закрываться. Женя — это лето, пахнет свежестью, вишней, морем и лимоном, а Алина — осень, тягучая, холодная, с запахом корицы и терпких специй. Хотя обе кареглазые и темноволосые, внешне такие похожие, но по сути абсолютно разные. Так что да, Алина — не Женя… И слава Богу.       Хотя Алина тоже выходит на лед, как на последний бой, а потом взрывает зал. В ней громаднейший потенциал, и я вижу его. Все видят это и не могут не говорить о том, кто сильнее. Женя или Алина. И я не могу об этом не думать. Алина еще ребенок. И прыжки ей даются пока проще. Женя же начинает сильнее бороться со своим телом. Ей сложнее. Алине тоже, конечно, сложно, но она догоняет Женьку, равняется на нее и играючи прыгает свои каскады, зная, что имеет право на ошибку. На Женьку же давят титулы. Ей страшно стать второй, но она пока об этом молчит. Программы Жени другие. По тому, как она рассказывает истории в них, Женьке нет равных в мире. И это правда.       На короткой программе Алина упала. Даже понять не могу, как она так перепрыгала свой каскад. Она упала, но все равно стала первой. Ее потенциал в тот момент стал очевиден многим. Устрашающий потенциал, не оставляющий шансов никому из присутствующих. В ожидании оценок я чувствую, как Алина дрожит, и глажу ее за колено, успокаивая. Это продолжается какое-то время, пока я наконец не понимаю, что это не Женя.       Вечером Женька пишет мне сообщение с поздравлением, а потом вдогонку посылает еще одно: “Мне уже начинать ревновать к Алине? Или мои колени нравятся тебе все-таки больше?” И ставит в конце смайлик. Я не знаю, что скрывается за этим смайликом, но радуюсь, что ее больше интересуют колени, чем результат, и отвечаю “твои колени самые лучшие”.       Произвольную Алина откатала с таким блеском, что мы все были в шоке. Она катала так, что могла бы побить даже Женькин рекорд. В глубине души я была рада, что так не произошло. Но красная балерина тогда подняла зал на ноги. Они аплодировали Алине стоя, а она не могла понять, как смогла сотворить такое. Ее Китри была настоящей. Несмелой, еще юной, но дерзкой и способной побеждать. В КиКе мы договорились поднять руку в балетной позе. Мы были счастливы и довольны результатом. Эта фотография как вирус распространилась в интернете, показывая, что Загитова стала новой чемпионкой России. В тот момент я не думала, что чувствует Женя. Ей надо было работать над собой, чтобы готовиться к Олимпиаде.       Вечером перед сном мы созвонились с Женей по вайберу, как обычно. Она выглядела отдохнувшей и веселой.       — Ты волосы выпрямила, — первым делом сказала она. — И стала совсем на себя не похожа.       — Тебе не нравится? — спрашиваю ее я.       — Твои кудряшки я люблю больше, — шепчет Женя. — В них так приятно запутываться пальцами и потом целовать тебя.       Я чувствую, как сердце начинается биться сильнее.       — А потом целовать в скулу… в шею… и еще в шею… — продолжает Женька.       У меня перехватывает дыхание.       — И что ты сейчас со мной делаешь? — на выдохе спрашиваю я.       Женька включает камеру, и я вижу ее бледное лицо и просто огромные глаза.       — Я тебя соблазняю… — отвечает она и рассматривает меня.       — Алина в соседней комнате слева… а справа Даня, — возражаю я.       — Нам придется быть тихо-тихо, — в женькиных глазах я вижу отражения себя. — Я так по тебе скучаю, Тери… по твоему запаху, твоим рукам, волосам и еще больше по губам…       Ее шепот сводит меня с ума.       — Я хочу целовать тебя всю. От губ и с каждым сантиметром все ниже и ниже…       Я закрываю глаза и слышу Женькин голос у себя над ухом. Возбуждение нарастает.       — Я хочу, чтобы ты дотронулась до себя, будто это я, — наконец говорит она.       Это возбуждает и смущает меня одновременно.       — Ты хочешь заняться сексом по телефону? — отшучиваюсь я.       — Именно, — непреклонно отвечает Женя. — С новыми технологиями это гораздо проще.       Я начинаю краснеть и закрываться волосами, чтобы она не видела моего лица.       — Я люблю тебя, Тери, — только произносит Женька. — Я безумно тебя люблю.       От ее слов мой рассудок окончательно уносится прочь. Я кладу телефон на подушку, чтобы смотреть ей в глаза, и нежно скольжу рукой вниз по телу, отпуская себя и свой стыд. ***       В Москву мы возвращаемся победителями. Я знаю, что Диана на экскурсии и вернется завтра, Женька восстанавливается дома, а я добираюсь до квартиры одна.       “Я так мечтаю о ванне и сне” — пишу я Жене по дороге.       “Неужели ты плохо спала?” — отшучивается она.       Я начинаю краснеть, вспоминая вчерашнюю ночь. Это необъяснимо, что Женька может сделать со мной, даже если находится далеко. Утром мне просто хотелось верить, что стены в отеле не сделаны из картона. Мне казалось, что я знала, на что могу быть способна и какие границы никогда не смогу перейти. Но Женя, очевидно, обладала талантом расширять эти границы до таких пределов, о которых я даже не могла подумать.       “Я отлично спала. Но мало”       Женька смеется. Мне кажется, что я даже слышу ее смех в своей голове.       Вытягиваю чемодан из такси, поднимаюсь на лифте, открываю дверь ключом и понимаю, что я не одна. Она смотрит на меня и действительно смеется. А потом бросается на шею и целует. Вишня одурманивает меня, и я уже не могу понять, сплю ли я.       — Как?! — только и успеваю спросить я.       Женька задорно улыбается и снимает с меня пальто.       — Я уговорила Диану дать мне ключи, чтобы встретить тебя и не дать умереть от голода. Она волновалась, что все так сложилось и ты вернешься в пустую квартиру.       Я понимаю, что тоже улыбаюсь, потому что безумно рада видеть Женьку здесь. Она держит меня за руку и ведет в ванну, которая наполнена пеной и пахнет мятой с лимоном.       — Ты мечтала о ванне, — Женька постепенно расстегивает на мне рубашку, целуя шею и плечи, а я не успеваю возразить.       Теплая вода окутывает мое тело и расслабляет мышцы. Мне хорошо и кажется, что в местах поцелуев до сих пор горят искры.       Женька возвращается со столиком для ванны и едой. Она приготовила нам ужин и принесла бокалы красного вина.       — У меня еще никогда не было свидания в ванной, — шучу я.       — То ли еще будет, — отвечает Женя и чокается с моим бокалом.       Хрустальный звон очень похож на ее смех.       Мы засыпаем в моей кровати, прижавшись друг к другу. Я вдыхаю ее запах, проваливаясь в лето. Мне кажется, что свежесть вишни с лимоном одурманивает меня и уводит в сон.       — Я скучала по тебе, Жень, — выдыхаю ей в шею.       — Я тоже… и теперь мы рядом...       Мы засыпаем. И среди этой зимы мне снится теплое и настоящее лето.       Утром мы завтракаем, а Женька отдает Дианины ключи, но не мою рубашку.       — Я оставлю ее себе, — просто говорит она. — У тебя их и так слишком много.       У меня нет желания возражать. К тому же, рубашка реально ей идет. Пока Женька зашнуровывает ботинки, я достаю из ящика свои запасные ключи с брелоком в виде хрустального сердца со снежинкой на нем.       — Пусть они будут у тебя на всякий случай, — говорю я ей и целую.       Женька улыбается и аккуратно кладет ключи в карман рюкзака. Мы выезжаем вместе на тренировку, стараясь ничем не выдать себя.       Я не знаю до конца, зачем сделала это. Уже вечером ко мне приходит осознание, что вместе с ключами от квартиры я окончательно отдала ей и ключи от своего сердца.