Ледяная нежность

      Новый Год неумолимо приближался. Раньше я слишком спокойно относилась к этому празднику, поручая Диане выбирать самые важные подарки. Но в этом году все стало иначе. Эти огоньки, веселые мелодии и шум не раздражали, а даже радовали.       В ближайшем к «Хрустальному» торговом центре было многолюдно и пахло мандаринами. Подарки близким находились как-то сами по себе, и это мне нравилось. Женькин подарок тоже был среди них, уже запакованный и спрятанный на дне сумки. Мы договорились встретиться с ней тут, чтобы хотя бы немного времени провести вместе в уходящем году.       Женька опаздывает. От скуки я захожу в магазин «Victoria's secret» и рассматриваю нижнее белье. Если бы в викторианскую эпоху под чопорными платьями скрывалось что-то подобное, история пошла бы по другому пути. Выбираю пару комплектов для того, чтобы примерить и поглядеть со стороны. Женьки все нет. Но я рассматриваю себя в зеркале и понимаю, что уже давно с таким удовольствием не надевала дорогое белье. Пишу Жене в ответ, где я, и продолжаю примерку, пока знакомая рука не притягивает меня за талию к себе.       — Руки холодные, — вырываюсь я, но Женька непреклонна.       За толстыми шторами она прячет нас от чужих глаз и целует в плечо.       — Как ты меня нашла? — удивляюсь я.       — По ногам, — смеется она. — Заглядывала во все кабинки снизу, пока не увидела знакомые.       От этой картины мне тоже стало смешно, хотя на данный момент меня больше смущал оценивающий женькин взгляд. Она смотрела на меня в черном белье и хмурилась.       — Надо другой цвет, — просто говорит она и исчезает.       А потом возвращается с бордовым комплектом.       — Вот, — говорит Женя голосом, не терпящим возражений, и смотрит на меня своими карими глазами.       — Брысь, — говорю я ей и выгоняю из примерочной, пытаясь понять, нравится ли мне ее выбор.       — Что я там не видела, — бурчит Женька, но все-таки подчиняется.       Когда она проскальзывает ко мне обратно, я понимаю, что никогда не носила этот цвет, но теперь мне в нем комфортно. Сейчас я просто другая, а Женя при этом, обнимая меня за талию, только произносит:       — Тери, смотри, какая же ты красивая, — и целует меня.       И я ей верю. В ее глазах я вижу себя действительно прекрасной, без шрамов и изъянов. Такой, какой только можно быть в фантазиях любимого человека.       — Берем? — спрашивает Женька.       — Не знаю. Может, потом. На распродажах, — закутавшись в свитер, я вспоминаю, что ничего не планировала покупать сегодня. — К тому же, и носить-то эту красоту некуда.       Женька даже не пытается возражать. Она уже знает, когда переубеждать меня бесполезно. От ее поцелуев в кабинке у меня все еще горят губы. Я чувствую себя школьницей, которая очень скучала. Признаваться в этом нельзя, но Женя все понимает. Она держит меня за руку, пока никто не видит, и снова красит губы своим вишневым блеском. Мы собираемся найти уютный столик в кафе и выпить кофе, пока еще есть время.       По дороге на глаза Женьке попадается фотобудка. Я никогда не была внутри и всегда считала, что это для подростков. Женя уверенно заталкивает меня внутрь и становится рядом. Она знает, что я не люблю камеры, но тут мы словно один на один, и мне хорошо.       — Расслабься — шепчет она мне и запускает холодную ладонь под кофту.       Я вскрикиваю и пытаюсь вырываться. Женька не отпускает.       Щелк.       Она кричит «Покажи мне радость» и строит смешные рожицы. Я смеюсь.       Щелк.       Она обнимает меня крепко, привстав на цыпочки, и кусает за ухо. Я запрокидываю голову и рычу на нее.       Щелк.       Она ставит мне рожки над головой, а я делаю то же самое в ответ. Мы театрально хмуримся.       Щелк.       Я целую ее первой, а она спешно закрывает камеру ладонью, чтобы не было видно лиц.       Щелк.       Когда фото выезжают нам в руки, я понимаю, что никому и никогда нельзя их показывать. Там нет ничего запрещенного, но мы были настолько счастливы, что делиться этим казалось даже преступным.       Прячу свою полоску фотографий в сумку, Женька тоже аккуратно кладет свою в рюкзак. В кафе заказываем кофе и усаживаемся на дальний диван.       — Я сейчас вернусь, — Женя идет в сторону уборной и исчезает в толпе.       Я тайком рассматриваю наши фото, чувствуя, как сердце почему-то стучит слишком быстро. На губах все еще ее вишня, которую я не хочу забывать. Мне просто хорошо здесь и сейчас. Вокруг пахнет корицей и апельсинами, а Новый Год впервые за долгое время кажется чем-то волшебным.       Женька возвращается через минут пятнадцать, оправдываясь очередями, разувается, залезает с ногами на диван и незаметно кладет свою руку мне на талию. Она прижимается ко мне настолько близко, насколько это не выглядит неприличным, и перебирает пальцами по коже. Мы рассказываем друг другу последние новости и пьем кофе, который не так уж и важен. Все, в принципе, было тогда не таким уж важным. Мы сидели с Женькой вдвоем, несмотря на то, что вокруг было так шумно и уже совсем по-новогоднему. Завтра каждая из нас собиралась праздновать с семьей, а первого числа я ждала ее в гости. И от этого даже сегодня было очень тепло и правильно.       Женька достает из рюкзака два запакованных подарка и говорит, что один я могу посмотреть при всех, а вот второй не стоит. И хитро улыбается. Я тоже дарю ей два свертка и чувствую себя маленьким ребенком, которому не терпится открыть эти заманчивые коробочки. Но я терплю. Что еще мне остается под строгим Женькиным взглядом и цепкими пальцами.       На улице падает снег. При свете фонарей город похож на сказку. Мы идем по дороге, чувствуя, как снежинки укрывают волосы и не тают. Женька смотрит на меня, улыбается, затягивая в тень.       — Ты так похожа на Снежную Королеву теперь, — говорит она и становится на бордюрный камень, пытаясь сравняться со мной ростом. — Такая же красивая, гордая и хрустальная, — приподнимается на цыпочки и дотрагивается до волос.       Я тоже вспоминаю сказку и целую ее, пока рядом никого нет.       — Когда Снежная Королева первый раз поцеловала Кая, ему перестало быть холодно, — говорю я и целую ее во второй раз. — От второго поцелуя он забыл все свои заботы и родных.       Женька смотрит на меня большими глазами и тянется губами к губам.       — А третий раз она не стала целовать его, чтобы не убить, заморозив до смерти, — обнимаю крепче и глажу по волосам.       — Только, в отличие от Кая, я всегда видела, что ты совершенство, — шепчет Женька.       И от ее слов у меня сжимается сердце. Снег падает на нас, путается в волосах, а я все никак не могу заставить себя отпустить ее.