Ледяная нежность

      Юниорский чемпионат мира закончен. На верхней ступеньке пьедестала Саша, Алена — вторая. Аня, увы, залечивает травму.       Эти победы наконец свершились. Саша прыгнула два квада в произвольной программе, а я какое-то время даже не хотела читать статьи про это. Среди хвалебных поздравлений всегда находится парочка тех, что умеют исковеркать самую главную цель. Новое поколение Хрустального, выпущенное фабрикой чемпионов Тутберидзе, усовершенствованный продукт, который спустя год сметет и Загитову, и Медведеву.       Когда у меня спрашивают, кто для меня эти юные спортсменки, какие улучшенные версии фигуристок я поставлю на ледовую арену в следующий сезон, я не знаю, что ответить. Для кого-то они реальная угроза, для кого-то — те, кто меняет фигурное катание, а для меня — дети, которых я воспитываю с любовью. Но говорить об этом никому нельзя, потому что в жестоких руках любовь всегда превращается в слабость.       Женя не едет на Чемпионат мира. Врачи запрещают ей соревноваться, а у меня нет времени думать ни о чем кроме того, как спешно вывести Алину на пик формы после болезни. Пока у нас с Женькой слишком разные цели, и поэтому я не знаю, как она живет со своим серебром на Олимпиаде. Она говорит, что все хорошо, и это ее опыт. Я делаю вид, что верю. Точнее, я очень хочу в это верить и не могу найти в себе силы признать обратное.       Между нами с Женькой не все хорошо. Хотя между нами и не плохо. Оно никак. Словно мы обе запечатали свои эмоции до лучших времен и просто занимаемся делом. Вот только наступят ли когда-нибудь эти лучшие времена? Или мы уже их пережили полгода назад? Ответа нет, но мы даже не задаем этот вопрос друг другу.       На днях женькины фанаты вручили ей медаль народного признания и любви. Золотую медаль с сердечками вместо олимпийских колец. Я посмотрела этот ролик в интернете. Его мне скинул Даня, пока я готовилась к чемпионату мира. Там я вижу свою Женю, и она кажется мне такой хрупкой и юной. А еще словно хрустальной и очень уставшей.       Толпа фанатов говорит ей торжественные слова, надевает на шею медаль.       “Мы тебя любим”. “Ты лучшая”. “Ты чемпионка наших сердец”.       Женька плачет. Второй раз в жизни плачет на камеру. С одной стороны мне больно это видеть, но с другой — я рада. Когда эмоции находят выход наружу — это всегда хорошо. Словно лед в сердце тает и становится слезами.       Если это способно пробудить мою Женю, я смогу смириться даже с этим. Я смотрю на нее, сжимающую в руке новую золотую медаль, и мне хочется оказаться рядом.       “Какая медаль более ценная?” — этот вопрос выбивает Женю из привычной улыбки.       Она уходит от ответа, но мы обе знаем, что она думает. Самая ценная — это та, которую она так и не завоевала. Но которую, я хочу верить, еще завоюет спустя четыре года.       Женька звонит вечером пожелать удачи на соревнованиях.       — Я видела твою новую медаль, — в конце концов говорю я.       — Ну да. Она прикольная.       — Тебе нравится?       — Они называют меня народной принцессой льда, кому это может не понравиться, — Женя шутит.       — А ты знаешь, кого еще называли народной принцессой? И что с ней случилось, несмотря на эту всеобщую любовь?       Женька знает и ей это не нравится. Она просто отвечает.       — Знаю, но я — не принцесса Диана.       — Конечно, — соглашаюсь я. — Просто иногда слишком много любви может уничтожить не меньше, чем ненависть.       Я говорю это и понимаю, что зря. Женька опять закрывается и переводит тему, а после и вовсе заканчивает разговор. Наверное, я могла бы промолчать, порадоваться за нее и попросить показать медаль, но я вижу, куда по итогу все это может привести. Скоро месяц, как размышления о настоящей и ненастоящей олимпийской чемпионке сотрясают просторы интернета. Для меня они обе золотые, это правда. Но при этом обе настоящие, заслужившие уважения и признания. Потому что другие разграничения ведут нас всех только в пропасть, из которой не выбраться в одиночку.       Чемпионат мира Алина проигрывает. Она пятая. После трех фатальных падений в произвольной это неудивительно. Я стою у бортика и сжимаю кулаки от бессилия. Она падает. Раз. Второй. Третий. Но поднимается, докатывает тяжелейшую программу и плачет на поклоне. Когда Алина подъезжает к бортику и кидается мне в объятья, я обнимаю ее и чувствую, как рыдания вырываются из груди. Она плачет, но самое страшное в том, как много людей радуется этим падениям и ликует. Словно это доказывает не то, что девочка банально устала, а то, что она ненастоящая чемпионка. Я не могу ответить всем этим людям. А просто глажу Алину по волосам и вытираю слезы. Она имеет право быть слабой. Также как и Женя. Они обе заслужили свое право на слабость, потому что я могу быть сильной за нас всех.       Женя звонит мне вечером сама. Я почти уже сплю, но отвечаю ей.       — Да, Жень.       — Как Алина? — первым делом спрашивает она.       Я удивлена.       — Расстроена, но уже лучше. Это было тяжелое выступление и сложный результат.       Женька вздыхает на том конце телефона, а потом вдруг произносит:       — Тери… — в первый раз с того самого проката Карениной в Корее.       У меня перехватывает дыхание и я спрашиваю:       — Да?       — Я плохой человек, — отвечает мне Женька. — Когда я смотрела алинино выступление, в какой-то момент мне было радостно, что она не победила, что она не стала чемпионкой мира.       Это признание удивляет меня. Не потому что Женя так чувствовала, а потому что призналась. И призналась мне.       — А теперь? Что ты чувствуешь теперь?       — Мне очень жаль. Мне ее так жаль, потому что она действительно работала и была очень сильной, — Женя вздыхает. — И я не хочу, чтобы такие вещи когда-нибудь приносили мне радость. Потому что это не я.       Я улыбаюсь.       — Нет, не ты. Но то, что ты это признаешь, как раз и говорит об этом.       Женька тоже улыбается:       — Я соскучилась, Тери. Возвращайся скорее.       Мне впервые за долгое время становится тепло.       — Вернусь…       Я еще долго сижу с какой-то странной улыбкой на лице после нашего разговора. Потом резко закрываю все вкладки в интернете, которые пестрят пафосными заголовками.       “Однодневная чемпионка”.       “Медведева оступилась”.       “Позор Загитовой”.       “Королева умерла, да здравствует новая королева”.       “Попрыгушка”.       “Конец карьеры Медведевой”.       “Загитова сломлена”.       “Слезы от неблагодарности за серебро”       “Ненастоящая медаль”.       “Последний шанс на золото Олимпиады упущен”.       “Мы так рады, что она полировала лед на чемпионате мира”.       “Женя больше не конкурентоспособна”.       Я выключаю интернет и вытягиваюсь на кровати. Эти слова стоят у меня перед глазами огненными буквами. Я пытаюсь стереть их из своей памяти, но не могу. Что тогда ждать от девочек гораздо моложе и менее закаленных неудачами?       Теперь я знаю только одно: где-то там с золотой народной медалью на стене спит Женя Медведва, а в соседней комнате лежит без сна олимпийская чемпионка Алина Загитова. Они обе очень устали, но кроме их родных до этого абсолютно никому нет дела.       Вместо того, чтобы радоваться и гордиться, они обе пытаются найти силы, чтобы выжить в ненужной войне, которую никто из них не начинал, и в которой просто невозможно победить.