Ледяная нежность

      Настоящий спорт действительно быстротечен. Фигуристы вырастают слишком быстро: и для нас, и для своих родителей. Может быть, поэтому мы стараемся всегда как можно скорее зажечь их внутренний огонь, делающий спортсменов настоящими.       Они уходят от нас тогда, когда перестают верить и хотят большего. Вслед за Женей ушла Полина, но вернулась Элизабет. Этакая рокировка. Я отдала Женю Орсеру, а он вернул мне Лизу. Непонятная шахматная партия, в которой я чувствую себя окруженной, но не сломленной. Мои верные рыцари со мной и стоят плотной стеной.       Я не знаю, что произошло бы, если бы не Даниил и Сергей. В этом году мы стали еще более близки и понимали друг друга почти без слов. Я знаю, что, если мне понадобится помощь, они подставят плечо. Как когда-то Сергей вернулся почти из дома, чтобы помочь мне со сломанной машиной. Каждый из них также знает, что в случае беды я тоже приду по первому же звонку. Наверное, нельзя по-другому, потому что для совместного создания шедевров мы должны чувствовать друг друга. И верить.       Когда кому-то из нас приходит мысль о программе, тот делится ей сразу. Однажды утром я только поднялась с кровати и на кухне, заваривая кофе, вдруг представила себе девочку на шаре. И Камилу в синем костюме. Оно пришло из ниоткуда и стояло перед глазами очень живым образом. Тоненькая девочка с бездонными глазами на неустойчивом шаре. На какое-то мгновение я вспомнила другую девушку в этой застывшей позе зимой… когда у нас все еще было хорошо. Женьку, которая прыгает ко мне в объятья и оживает. Воспоминание укололо, а я взяла в руки телефон и написала обо всем Дане.       Он ответил почти сразу, наверное, еще не успев толком проснуться, одним знаком: «!».       И на следующий день мы уже вовсю обсуждали новую программу, пересмотрев сотни раз эту несчастную картину в деталях. Я вот, кстати, никогда не замечала, что там лошадь на заднем плане… белая. Как у Раздора — первого всадника Апокалипсиса.       Даня умел замечать во всем детали и погружаться в процесс с головой. Когда Жене нужно было поставить номер про Сейлор Мун, он просмотрел этот мультик целиком, потратив отпуск. Целиком! Меня хватило на две серии, а потом стало скучно. Женька еще долго учила меня, что называть аниме мультиком могут только необразованные личности, но, наверное, на этом мое образование можно считать завершенным. Я и так выучила, что кошку-салфетницу зовут Луна. Этого более чем достаточно, я думаю.       «Лунная призма, дай мне силу!» — кричит Женька и прыгает на кровать.       — Силу? — я удивленно смотрю на нее. — Для чего?       — Не начать тебя целовать, — дразнится Женя, но все равно целует…       Когда я вспоминаю об этом, мне уже почти не больно. Почти..       Мы ставим новые программы и вспоминаем все то, что когда-то хотели увидеть на льду, подбирая каждому образ по душе. Я знаю, что все мои фигуристы такие разные, что мы не можем выбрать им что-то неподходящее.       В этом году во взрослые из сборной мне выводить одну Алину, поэтому сейчас важно мнение Дани про ее программы. У него какая-то странная любовь к Кармен, которая иногда меня удивляет. Но я сдаюсь. Он всегда был с Алиной ближе, чем я, и если он считает, что она готова скатать Кармен, я ему верю.       На юниорок у нас тоже уже свои планы. Нужно подчеркнуть их сильные качества и заставить весь мир поверить в те истории, которые они проживают на льду.       — Алена будет ангелом, который упал с неба, — говорю я Даниилу, стоя у бортика.       — Ангелом? — Даня смеется. — Она тот еще демоненок. Вот увидишь.       Я смотрю на плавное катание Алены и вижу ее короткий рассказ о том, как больно падать и какое это счастье — обратно взлететь.       — А еще пусть будет Джульеттой, — продолжает Даниил. — И возраст подходящий, и внешность.       Мы скрепляем решение рукопожатием, понимая друг друга уже без слов.       — А Ане надо что-то нежное, как думаешь? — после молчания спрашиваю я.       — В короткой да. А вот в произвольной пусть пробуждает в себе королеву эльфов, — смеется Даня.       Я смотрю на него недоуменно.       — Королеву эльфов? Ты не простыл?       — Ты еще увидишь, какая она может быть, когда злится, — он не сдается. — А вот в короткой так и представляю Снежную девочку среди зимы.       — Снежную девочку? — мне начинает казаться, что я совсем перехвалила своего хореографа.       — Да. Снежную нежную девочку, которая танцует со снежинками. Но не холодную Королеву, которой она может когда-нибудь стать. А принцессу, которая еще не выросла и не заморозила свое сердце.       Теперь я вижу, что имеет в виду Даня. Я как-то совсем забыла, что все, даже самые страшные злодеи из сказок, когда-то были детьми. И в них еще не проснулись силы, способные и желающие уничтожить других. Потому что в то время еще были люди, которые могли их любить.       Я касаюсь снежинки под кофтой и встряхиваю головой. Не время сейчас погружаться в размышления. Эмоции в данной ситуации только мешают.       — Саша — наш пятый элемент, — наконец продолжаю я, и Даниил со мной согласен.       — А еще «Черная мамба», — поддерживает он. — Даже Тине можно будет костюмчик сшить.       Как тут остаться серьезной, если один вид этой собаки заставляет меня улыбаться. Особенно в желтом платье.       Теперь осталось донести наши мысли до самих фигуристок и объяснить, что же мы от них хотим. Глаза девочек горят в предвкушении. Им уже порядком надоели старые программы, а к новым они еще присматриваются и ждут.       Постепенно мы нарабатываем движения и показываем связки. Прежде чем получится что-то, что можно оценить, пройдет еще много времени, но я уже чувствую, как в каждую из этих историй проникает жизнь. Мы вдыхаем в эти слова движения и чувства. Мы творим из идеи форму. Мы создаем что-то вечное. Несмотря на то, что эти программы будут гореть всего один сезон, мы делаем их как свои последние — с такой же отдачей и страстью, забывая обо всем. Пока наконец они не нанизываются на нитку, как звездные бусы, и не начинают сиять.       Я проживаю со всеми своими девочками их краткие жизни на льду раз за разом, когда они выходят туда. Закрываю глаза и начинаю чувствовать: и страх, и боль, и счастье, и борьбу. Часть моей души танцует вместе с ними. Я не могу объяснить, как это происходит, но по-другому уже не умею. Они все — часть меня: и прошлые, и настоящие. В эти моменты я не чувствую себя тренером, стоящим у бортика, потому что нахожусь вместе с каждой из них во время их падений и побед.       Поэтому сейчас вместе с Сашей я — тот самый пятый элемент, который нужен, чтобы спасти людей не уничтожающей силой ненависти и злобы, а настоящей всепрощающей любовью.       И больше ничего не имеет значения.