Ледяная нежность

      Алина едет на Japan Open и снова побеждает. Она возрождается и опять доказывает всему миру, что выжила. Мне это нравится, тем более, что постепенно разговоры о ее однодневности сходят на нет, оставаясь только в особо злачных СМИ, которые не заслуживают никакого внимания. По крайней мере, я стараюсь отгородить нашу чемпионку от этого. Мы все пытаемся, хоть и понимаем, что сейчас более сильный поток ненависти получает именно Женя. Но у нее есть свои люди, защищающие ее спокойствие. Я хочу в это верить. В то, что мне обещала Жанна — она должна позаботиться о Женьке и не дать ничему сломить ее.       Каждый раз я обещаю, что не стану смотреть женины выступления, но понимаю, что всегда буду нарушать такие обещания. Это не только тренировка хладнокровия, но и любопытство. Мне интересно, как она там, и действительно ли счастлива настолько, как об этом пишут в новостях.       Skate Canada — это первый этап женькиного Гран-При. Она собирается его выиграть, я знаю. Ей нужно попасть в финал, чтобы доказать всему миру и мне, что она теперь — лучшая версия себя. А мне нужно быть готовой увидеть эту лучшую версию и принять ее.       Поэтому смотрю короткую программу. Тайком от Диши, в тишине квартиры, ночью, чтобы не выдать себя. Я смотрю, как Женька выходит на лед и начинает танцевать свой джаз. На ней новое платье, синее, но висит каким-то странным мешком. Неужели у них там в Канаде совсем нет людей с глазами, чтобы увидеть, как они уродуют ее фигуру и с руками, которые могли бы сделать что-то нормальное. А может, я просто придираюсь?       На какой-то момент мне даже нравится эта заводная мелодия. Наверное, я уже свыклась с тем, что Женька танцует джаз на льду и заигрывает с публикой. Может, в этом она более счастлива, чем в желании покончить с собой под поездом. Может, это для нее сейчас важнее — просто радоваться жизни, а не стараться выжить. Но в конце она срывает каскад. В короткой программе это равносильно смертному приговору. Я ругаюсь. Хорошо, что этого не слышит Диша. Она всегда недовольна, когда я так делаю. Даже ввела у нас штрафную копилку за нецензурные слова в квартире. Черт возьми, Женя, что же ты делаешь? Но она встает. И самое главное — ни одним мускулом на лице не показывает разочарования. Она заигрывает и улыбается дальше, пока наконец музыка не заканчивается.       Женя расстроена. Машет публике, подкатывается к бортику и обнимает Брайана. Она его обнимает. И мне это неприятно. Выгоняю мысли из головы и продолжаю смотреть. Они сидят в КиКе, Женя старается улыбаться, но, видя свое место, не может сдержать разочарование. Это ее худший результат, и по итогу она седьмая. Это поражение. Для моей Женьки — это поражение, но не конец. Я знаю, что она будет бороться. Я всегда учила ее подниматься даже после самого болезненного падения. И завтра она будет бороться, а я хочу в это верить.       Если бы я была там, я бы нашла, что сказать. Но найдет ли эти слова Брайан? Я долго не могу заснуть после этого проката. Я думаю. Знаю, что результаты не бывают быстрыми и понятными, но в глубине души я начинаю сомневаться, что поступила правильно, решив все за нас обеих.       На произвольную Женя выходит как на арену. И я видела эту спортивную злость в ее глазах. Точно такую же, как она всегда показывала мне перед “Женей в кляре”. Она вышла биться на смерть. И я знала, что она победит. Это было танго, которое я смотрела, затаив дыхание — настолько сильными были эмоции и у зала, и у меня. Я снова видела свою Женьку. И казалось, что если бы сейчас она стояла на рельсах, это поезд не устоял бы.       Зал кричит. Люди встают и аплодируют. Женя смеется и обнимает Орсера. Потом на ее голове появляется венок, и она показывает жестом, что благодарна Брайану. Женька первая в произвольной. И она становится третьей на этапе.       Все понимают, что подняться с седьмого на первое может только истинный борец. И Женька такая. Она всегда была такой, а теперь еще раз это доказала. Несмотря на не очень высокие баллы, она все равно подняла на ноги весь зал. Ее любят не за места, ее любят за то, что она делает с людьми, выходя на лед. И это умение все еще с ней. Несмотря на то, что меня рядом нет.       Потом она расскажет, что это именно Брайан смотивировал ее в самый сложный период. Что она была близка к отчаянью, а он разговаривал с ней полночи. Это делал он, а не я. И он справился, а я просто отступила.       Признаюсь честно, я думала, что меня невозможно удивить показательными выступлениями, и даже не хотела их смотреть. Но Диша ушла в гости, а я просто решила завершить этот этап Гран-при для себя. Женя третья, Лиза — первая. Они еще могут побороться за выход в финал и стать соперницами Алины. Я убеждаю себя, что это чисто спортивный интерес, и каждый тренер должен изучать врагов своих спортсменов. Врагов? Когда я успела сделать Женю врагом?       Зал хлопает и взрывается в овациях. Женя выезжает на лед. А я не могу сдержать вздох. Она там. Та Женя, которую я помню и которую… все еще люблю. В черной ночнушке, с небрежным пучком на голове и… моей рубашке, которую она так и не вернула. Я закрываю глаза и вспоминаю, как тем утром, после первой нашей ночи вдвоем, я увидела свою Женьку такой. Она смотрит на трибуны и улыбается, а я не могу успокоить сердце.       Моя Женька там. Перед всем миром, в таком виде, который раньше был доступен только мне. Она ложится на лед и замирает.       А я вспоминаю ее губы, руки, тело у себя на простынях. Я помню ее вкус и запах ее волос. Я помню все. Как она стонала у меня под пальцами, как смеялась, когда я касалась ее шеи, вздрагивала от поцелуев груди и кричала, когда достигала наслаждения. Я помню это все и не могу больше сдерживать себя.       Женя скользит по льду и рассказывает всему миру нашу историю в моей белой рубашке. Она кричит о том, что готова утонуть и выплыть потом, кинуть себя на линию огня и выжить, потому что эта любовь неприкасаема и бесценна. А Женя прекрасна. И мне так безумно хочется сейчас взять ее за руку и поцеловать, почувствовать вишню на губах и никуда больше не отпускать. От этого в сердце поднимается огонь и все тело горит. Я не знаю, что видят все остальные люди, но я явно слышу ее шепот “Тери…”. Она смотрит на меня через экран и кричит о любви, которую нужно сохранить вопреки всему. Женька протягивает мне руки и открывает свое сердце, показывая, что наша неприкасаемая любовь сильнее всего в этом мире.       Я стараюсь не дышать, ощущая, как воспоминания накрывают меня с головой. Как мы спали в обнимку, прижимались друг к другу до боли в ребрах, кусали губы и покрывали каждую клеточку кожи поцелуями. И в этот самый момент осознание того, что я не могу потерять нашу любовь окончательно, обрушивается как гранитная плита. Я не уверена, что именно хотела сделать Женька, показав этот номер всем, и в первую очередь мне. Но я не могу больше бороться с собой и беру в руки телефон.       “Этот номер для того, чтобы показать, как сильно ты меня любила или то, что все еще любишь?”       Пальцы дрожат.       Отправлено.       В тишине я смотрю на свои сообщения, на пустую аватарку Жени без обозначений, когда она была в сети, и каких-то признаков жизни ее контакта и понимаю — она внесла меня в черный список, навсегда вычеркнув из своей жизни. Я наконец добилась своего, но от этого мне так больно, что самообладание разбивается вдребезги.       Как в тумане удаляю то, что написала, зная, что эти слова никогда больше не дойдут до адресата, а потом впервые за все время начинаю кричать, пока окончательно не срываю голос.