Человеку нужен человек
5 марта 2019 г., 07:11
После того, как мои мысли в тот вечер успокоились, я сама заблокировала Женю везде, где только можно. Мой срыв был непростителен, потому что мог перечеркнуть все, что сделано до этого. Наверное, это и к лучшему, что мои сообщения до Жени не дошли. Теперь это уже не имело никакого значения. Мы не только разъехались по обе стороны океана, мы просто стали друг другу чужими. По крайней мере, так я себя убеждала.
Наутро горло саднило, и голос был еще более хриплым, чем обычно. Возможно, ко всему еще и примешалась простуда, которой не было дела до того, что на носу важный и первый этап Гран-При для Алины.
Мы вылетаем в Хельсинки, чтобы снова стать лучшими. Я не чувствую себя здоровой, но все равно борюсь с этой начинающейся слабостью. Алина после нашей поездки в Германию будто перестала настолько сильно меня бояться, и мы реально становимся ближе. Даня с нами иногда чувствует себя неловко, хотя разбирается в брендах одежды получше нас обеих.
Когда ты постоянно живешь на соревнованиях, то успеваешь находить места для тренировок везде. Алина разминается, мы с Даней разговариваем и решаем какие-то рабочие вопросы. Я постоянно зеваю и хочу заснуть, но еще не время. Даниил смотрит на меня с какой-то тревогой и вызывается сходить за кофе. Я соглашаюсь и ищу, куда бы наконец присесть. Но скамеек для заболевающих тренеров там не предусмотрено. Алина хитро улыбается и указывает взглядом на подоконник. Он высок даже для меня, но Даня подходит туда со мной и кладет руки на талию. В его глазах искры:
— Покажем молодежи мастер-класс по парной поддержке?
Я группируюсь, подпрыгиваю и оказываюсь на подоконнике. Даня смотрит на меня и улыбается, задерживая свою ладонь на моем бедре как-то непривычно долго. Я чувствую тепло его пальцев даже сквозь джинсы, когда он наконец уходит за кофе.
Алина продолжает разминаться, а я смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как все вокруг замедляется и становится невесомым.
Во время тренировки на льду мы даем Алине советы, разминаем ее мышцы и смотрим, что еще можно улучшить. Призрака оперы она катает неидеально и расстраивается из-за этого. Мы сидим в КиКе, я обнимаю Алину и смотрю на экран, ощущая, как усталость тоже окутывает меня с головой. Алина расстроена и старается не заплакать, но теперь ей это было бы непростительно, и я прижимаю девушку покрепче к себе, а потом, заглядывая в глаза, приподнимаю пальцем подбородок. Олимпийская чемпионка не должна склонять голову. И Алина улыбается через силу, благодарит зрителей за поддержку. Мы сидим втроем с высоко поднятыми головами, показывая, что ничто не может сломить нас.
Алина все равно первая, с отрывом больше пяти балов. И это хорошо, даже несмотря на то, что она считает, что могла бы сделать лучше. Всего лишь начало сезона, еще будет время на идеальные прокаты. Сейчас мы просто радуемся тому, что здесь и сейчас Алине нет равных. И нам всем просто надо отдохнуть перед произвольной.
В номере я наконец переодеваюсь в домашнюю одежду и укладываюсь в кровать, переписываясь с Дишей и почти засыпая. Стук в дверь заставляет встать. В коридоре стоит Даня с фляжкой коньяка и тарелкой фруктов.
— Тебе надо согреться и выгонять свою простуду, — объясняет он. — К тому же, после такого лучше засыпается.
Мы сидим на кровати и пьем коньяк с фруктами и оливками — все, что нашлось в наших холодильниках. Но на удивление горло перестает саднить, и спасительное тепло разливается по всему телу.
— Как ты думаешь, она справится завтра? — вдруг спрашивает Даня, и я понимаю, что он действительно волнуется.
— Конечно, — отвечаю я ему. — Ведь сейчас она спит и набирается сил. К тому же, я видела, на что она способна, если катает с чистой головой.
Даниил словно выдыхает и заедает коньяк лимоном.
— Теперь ты точно меня не заразишь, — убеждает он себя.
— Конечно, не заражу. Мы же просто сидим рядом, а не целуемся, — шучу я.
Даня вдруг смотрит на меня предельно серьезно и наклоняется ближе. Я словно цепенею от его взгляда, пока не ощущаю пальцы на своем лице, которые заправляют прядь волос за ухо, касаясь кожи так нежно, что я вздыхаю. А потом чувствую, как его губы накрывают мои настойчиво, но аккуратно.
Сердце колотится как сумасшедшее, потому что я так давно не целовалась, что этот выброс адреналина просто сносит все разумные доводы. Я отвечаю на этот спонтанный поцелуй, откидываясь на подушку, пока данины руки не оказываются у меня под кофтой, и он не нависает надо мной, такой незнакомый и страстный. Я выгибаюсь ему навстречу и закрываю глаза, ощущая, как огонь поднимается изнутри и вырывается наружу хриплым стоном.
Даня удивленно смотрит на меня и вдруг замирает. Потому что если мы пойдем дальше, то переступим ту черту, которую не всегда стоит переступать коллегам. И в его глазах я вижу этот страх и неуверенность, а еще желание. Он хочет меня. Но что это? Алкоголь? Усталость? Или побег от чего-то большего? И в этот самый момент я четко понимаю, что надо делать. Я обнимаю Даню, не позволяя ему сбежать и глажу по голове.
— Дань, давай остановимся. Ведь я не она.
Он вдруг вздрагивает, обмякает и кажется мне каким-то совсем надломленным.
— И я тоже, — вдруг отвечает он.
И он не она, да. Поэтому я продолжаю:
— Это такой закон жизни, Даня, они всегда вырастают и разбивают нам сердца своим уходом, — наконец признаюсь я, но понимаю, что он и так все знал.
Он все понял уже давно, а убедился в тот момент, когда учил меня заново дышать во время контрольных прокатов. Даниил все знал, но никогда ни о чем не спрашивал. И поэтому пришел сегодня ко мне. Тогда, когда собственные чувства стали мешать двигаться дальше, но ничего с этим поделать уже было нельзя. Он пришел ко мне, чтобы забыться и вычеркнуть из головы те мысли, которых быть не должно.
Я давно видела, как он смотрел на Алину, как держал ее салфетницу в руках, как переживал и поддерживал. И это все должно было случиться рано или поздно. Ему необходимо было осознать, что она выросла и теперь больше не ребенок. Но так же прекрасно Даниил понимал и тот факт, что эти чувства никогда и никому не могут стать известны.
— Этери, — вдруг произносит он. — Что мне делать?
Я чувствую, как стучит его сердце, и просто отвечаю:
— Ничего. Жить дальше, пока ты сам не найдешь ответ,— Даня первый человек, с которым я вообще говорю о своих чувствах, пусть даже косвенно. — Я не знаю, как будет лучше. Возможно, ты кинешься в омут с головой и все испортишь. Возможно, ты будешь ждать, пока оно не пройдет само или не перерастет во что-то взаимное. Одно я знаю точно, эти чувства способны подарить или много радости, или много печали. Но никто не знает, что по итогу окажется правильным.
— Так что бы ты сделала на моем месте?
— С высоты своего опыта — ничего, – я наконец нахожу нужные слова. — В любом случае, рано или поздно тебе станет больнее, чем если бы этих отношений вообще не было в твоей жизни. Когда-нибудь тебе придется жертвовать ради ее блага всем, даже собой. И тогда ты останешься настолько пустым, что ничего не сможет тебя воскресить, кроме работы и, если повезет, друга, запутавшегося в себе.
Даня смеется и встает.
— Похоже, коньяк был лишним сегодня, –он забирает с тумбочки флягу и пытается найти ботинки. — Но целуешься ты неплохо, — вдруг продолжает Даниил. — Это я тебе пока как пьяный говорю, потому что потом буду делать вид, что ничего не было. Ты удивительная женщина, Этери. И кому-то очень с тобой повезет.
Я смотрю на Даниила и понимаю, что не хочу, чтобы он уходил.
— Дань, не уходи, — вдруг говорю я ему. — Останься на ночь.
И он остается. Мы спим в одной кровати, чувствуя тепло друг друга, и становимся гораздо ближе, чем если бы действительно занялись сексом. Мы разговариваем о страхах, поддержке, чувствах и судьбе. И не называем имен, хотя все прекрасно понимаем. Эта ночь сделала нас словно хранителями тайн друг друга. Точнее, секретов, которые нельзя выпускать в мир. Говорят, что тайны служат для того, чтобы становится волшебными историями, а секреты — это бремя, которое каждый должен нести в одиночестве. Но иногда в одно и то же время в одном и том же месте находятся люди, которым так нужно разделить свои страхи, что они становятся чем-то большим, чем можно даже описать словами.
Назавтра мы расходимся под утро и приходим на тренировку одновременно. Алина разминается и выглядит более уверенной. Мы ни словом не выдаем себя, а девушка просто заряжает нас своей энергией. Она шутит и готовится выйти на лед. Я обещаю ее укусить, если она сорвет каскад, но в этот момент Алина улыбается и шутит:
— Нет, лучше поцелуйте… вот сюда, — и показывает пальцем в щеку.
Я притягиваю ее к себе и целую в висок. Алина смущается, а Даня старается не смеяться. Он в первый раз видит меня такой с Алиной. Оттаявшей после женькиного ухода.
Когда Алина занимает первое место, мы обнимаем ее и поздравляем. Ошибки есть, но они не столь важны сейчас. Я чувствую кашель и головную боль, но не могу не улыбаться, глядя, как Алина отпускает мою руку и хватает громадную подаренную ей сову.
Соревнования окончены. На награждении мы слушаем наш гимн, после фотографируемся и готовимся к отлету. Теперь я окончательно замечаю те взгляды, которые Даня кидает на Алину, но, в отличие от меня, он держит себя в руках. И, наверное, это правильный выбор. Он становится отстраненным и холодным, когда это нужно. Потому что в нашем случае рано или поздно нам всегда придется поставить работу и результат выше чувств. Нам придется делать больно тем, кого мы любим, ради их же блага, заставляя двигаться через страдания и страх. И Даня это понимает быстрее, чем когда-то осознала я.
— Мне нужны новые коньки, — вдруг слышу я часть разговора по дороге в самолет и не могу удержаться от шутки.
— А потом свобода и целый мир, — Даня смотрит на меня недоуменно, а я продолжаю. — Вот когда сложишь слово "вечность", тогда и получишь все разом.
Даня смеется и парирует:
— Алина, закрой уши, — а потом продолжает. — Этери, нельзя из букв “Ж” , “П”, “А” и “О” сложить слово вечность.
Я стегаю его шарфиком и подталкиваю к трапу.
В самолете я засыпаю почти сразу, хотя кашель мучает меня с самой произвольной программы. Когда через полчаса открываю глаза, то понимаю, что Даня укутал меня в свою куртку и подставил плечо. Рядом с ним мне тепло и спокойно. После этого Гран-При между нами есть связь, которую невозможно приобрести, даже став любовниками.
Надвигается зима, а я греюсь в лучах солнца за окном над облаками и думаю о том, что, несмотря на все наши желания быть сильными и непобедимыми, для того, чтобы не замерзнуть, человеку нужен человек. И если кто-то говорит вам обратное, значит он просто еще не заморозил свое сердце окончательно. Ведь для того, чтобы снова взлететь, иногда тебе необходимо просто упасть на самое дно и выжить.
