Ледяная нежность

      Я даю себе обещание больше не смотреть женины прокаты. Для меня это слишком сложно и болезненно. Новости все равно проникают в мою жизнь как навязчивые насекомые, которые летят на свет. И как я не стараюсь оградиться от них, у меня не выходит. Это как контекстная реклама, которая досаждает тебе после случайного поиска корма для собак: потом этот корм для собак преследует тебя постоянно.       Новости о Жене просачиваются в мое пространство каждый день. Некоторые из них я отметаю сразу, некоторые читаю, чтобы просто ознакомиться. Даня дал мне обещание изучать выступления и рассказывать то, что мне необходимо знать. Он взял с меня слово не смотреть то, как Женя меняется и катает не-наши программы. Я согласилась.       Гран-При в Гренобле Женя проигрывает. Я знаю это из новостей. А еще от Дани. Он сказал, что на короткой она просто была неживая, а на произвольной упала два раза.       — Не смотри это, Этери. Никогда не смотри, — говорит мне Даня. — Даже мне было больно.       Я вижу фото Жени с произвольной в новостях о ее проигрыше и даже не открываю ссылку. Ее глаза говорят о боли, а еще о том, что она готова сдаться. Это яма, ниже которой Женя еще не падала, но самый главный враг все-таки даже не снаружи, а внутри. Я вижу, что она проходит свой личный ад, но ничего не могу сделать.       В этот момент у меня возникает злость на себя за то, что я допустила такое. Но потом ярость уходит. Жанна обещала мне заботиться о Жене и сделать все ради ее блага. Я хочу верить, что это благо. Что иногда, чтобы подняться, нужно оттолкнуться от самого дна.       Женя объясняет свой проигрыш тем, что не подчинила себе голову и отпустила себя. Даня говорит, что ее падения были от бессилия и то, что сейчас нужно Женьке — это отдых. Но я знаю, что она не станет отдыхать. Она будет тренироваться, чтобы к Чемпионату России снова доказывать всему миру, что она победительница.       Женя дает интервью. Там она рассказывает о том, как ненависть способна сломать даже самые крепкие нервы. Я не могу не прочитать его, потому что заголовки так и пестрят пафосными словами “Медведева объяснила, почему не пришла с цветами к Тутберидзе”.       На секунду я так и вижу там текст: ”Мы любили друг друга, а потом Тутберидзе выгнала меня из своей жизни и ударила. Какие тут цветы?”       Но Женя говорит то же самое, но другими словами. Она просто отвечает: “На то была личная причина. И это тайна, о которой никто от меня не узнает”.       Женя до сих пор хранит наш секрет. Или он настолько ей противен, что даже не стоит упоминания?       “Я захотела выйти из ближайшей калитки… неужели вы думаете, что мы ни разу не столкнулись за два дня?”       И в этом саркастичном ответе есть все. “Конечно, мы виделись, но когда я хотела поговорить, мой бывший тренер целовался с моим бывшим хореографом”.       “У меня нет конфликта с Загитовой”.       Конечно, нет. Теперь им просто нечего делить. И я знаю, что Алина скучает по Жене. Как бы они ни старались делать вид, что никогда не были близки, но я знаю обратное.       “Я не хочу говорить о том, что сейчас оказывает на меня давление”.       Она молчит об этом, но я знаю. Это тоже давлеет надо мной. Недосказанные слова и желание что-то доказать. А еще лед в сердце от того, что некому согреть. Но я верю, что когда-нибудь и это изменится. Что когда-нибудь этот холод снова уйдет, и в душе наступит лето.       Ведь я знаю, что Женя не предатель. Она никогда не предавала свою страну, и если учесть, сколько раз благодаря ей зал вставал, слушая наш гимн, я не могу понять этих обвинений.       Мы долго говорили с Даней об этом. О ненависти и непонимании.       — Почему ты не можешь сказать им прекратить? — вдруг выдает он, откладывая телефон. — Они же считают, что она предала тебя и весь Хрустальный. И за это ее ненавидят.       Я удивлена скорее тому, что Даниил об этом говорит, но мы не можем делать вид, что хейт не имеет власти над нашими фигуристами.       — Потому что это ничего не изменит, Дань. Абсолютно ничего. Потому что людям нравится ненавидеть. И им иногда просто все равно, кто становится объектом этой ненависти, — делаю глоток из чашки с чаем. — Я думала об этом, когда они травили Алину. Можно было бы сказать им прекратить, да, но это как снежный ком. Вот ты, например, говоришь, “Не трогайте Женю, она хорошая”. И тогда сразу идет волна: если Женя хорошая, значит плохая Алина, которая украла ее медаль, — Даня смотрит на меня безумным взглядом. — Ну, ты тогда такой “ок, Алина ничего не украла, она завоевала”, а тебе в ответ “тогда значит Медведева ревнивая и завистливая”. Как будто если ты говоришь что-то хорошее об одной, значит обделяешь вторую. И если даже вдруг они все поймут, что хорошие обе, то плохими сделают кого-то другого. Например, тебя.       — А меня-то за что. Я милый, — отвечает в шутку Даня.       — Допустим, скажут, что ты влюблен в Олимпийскую чемпионку и вообще педофил.       — Эй.       —Или будут ненавидеть меня и считать, что я своим конвейером уничтожаю детей. Людям всегда нужно чувствовать себя причастным к чему-то. А один из способов быть с кем-то — это выбирать, против кого выступать на этот раз,— Даня молчит. — Даже если бы я не давала интервью с комментариями про причины жениного ухода, они все равно бы нашли, за что ее ненавидеть и как истолковать информацию. Возможно, теперь я сказала бы иначе. Так, чтобы это не было настолько губительно больно. Но, поверь, это не избавило бы их всех от ненависти.       — Алина до сих пор не может от нее оправиться, — наконец признается Даниил.       — А от нее нельзя оправиться. Нужно быть сильнее всего и делать свое дело, зная, что есть люди, способные тебя поддержать, даже если ты упал. Всегда есть люди, которые тебя любят по-настоящему. И их любовь заключается в поддержке, а не ненависти к твоему сопернику. Но до этого, Даня, каждый доходит сам. Если ты будешь бороться с ненавистью, выставляя стены, рано или поздно они рухнут и уничтожат тебя. Все зло, которое тебе желают, должно проходить мимо и не находить сопротивление. Поэтому любые комментарии порождают еще больше зла. Агрессия на агрессию губительна, поэтому я больше не хочу ничего говорить. Может, когда у них не будет повода, все это наконец перестанет быть настолько сильным.       Даниил качает головой:       — Зачем же тогда они это все делают? Неужели кому-то может быть хорошо от всей этой грязи.       — Они считают, что защищают то, что любят. Но это не любовь. Помнишь, как в известной легенде про двух волков, которые борются в человеке? Один ненависть, а второй— любовь. Так вот, побеждает тот волк, которого ты кормишь. А продолжать кормить зло гораздо проще, чем начать поддерживать добро.       Для меня показательным примером стал момент на вручении Ордена Почета, когда журналист выудил меня среди гостей и сразу стал спрашивать о Жене. Ему просто нужен был громкий материал. Он стоял передо мной с ехидной улыбкой и был готов снимать каждую реакцию на свои слова, чтобы использовать их против нас всех.       — Так почему к Жене Медведевой такое внимание. Даже больше, чем к фигуристкам-победительницам?       Мне хочется сказать ему многое. Что к ней такое внимание, потому что вы кормитесь этими историями, как падальщики, выуживая контекст и выдергивая слова. Именно вы делаете жизнь этих спортсменок невыносимой, называя их предательницами и однодневками. Только вы заставляете их плакать по ночам от обидных комментариев, которые не имеют ничего общего с правдой. Я смотрю в глаза этому журналисту и улыбаюсь. Он ждет сенсации, но в конце концов я даю ответ на его вопрос.       — Может, потому что она двукратная чемпионка мира?       Я знаю, что многие вещи спровоцировала сама, и не горжусь ими. Я сделала больно Жене и дала толчок к новым обсуждениям о предательстве. Но не я писала все эти слова и желала болезни и переломов девочкам, завоевавшим медали для нашей страны. Не я поддерживаю этот огонь ненависти, который становится сильнее любви.       Ведь есть слова, которые сказать проще простого, например, “ненавижу” или ”уходи”. А есть те, которые произнести настолько сложно, что они кажутся невозможными: “Я жду тебя” и “прости”…       И сейчас мне просто хочется верить, что когда-нибудь у нас всех хватит сил найти правильные слова: не убивающие свинцом, а воскрешающие любовью.