Ледяная нежность

      Чемпионат России — это то, чего мы ждали с нетерпением и некоторой опаской. После финала Гран-При с Алиной что-то происходит, а я не могу понять, что конкретно. Но если это не будет ее тормозить, я не хочу вмешиваться. Мы опять готовим четверых девочек на выступления, понимая свою ответственность. Это в первый раз, когда Алина выйдет на один лед с юниорками и их можно будет сравнить друг с другом. Я ненавижу это слово “сравнить”, но по итогу выходит именно так. Они настолько разные, что я даже не могу сказать, кто из них достойнее медали. Но, если быть предельно честными, технически у Алины не самая сложная программа. Ее сила в любви людей. Это то чувство, которое способно дать крылья и вознести тебя очень высоко. Я знаю, о чем говорю. И очень хочу, чтобы Алина это тоже узнала.       Короткая программа приводит Алину на первое место. Даже Алена, Аня и Саша остаются позади. Это дает нашей олимпийской чемпионке сил и вдохновения. Она даже начинает немного улыбаться, но как тут не радоваться, когда поклонники заваливают весь каток красными сердцами и медведями. Если бы они могли, то растопили бы лед до дна. И я благодарна им в этот день.       Женя поменяла программу. Я знала об этом, но не видела, что же она по итогу выбрала окончательно. Когда Женя выходит на лед в своем красно-черном платье, я просто вижу ее глаза и понимаю: моя Женька там. Теперь это не джаз, который она не понимает. Это что-то с историей, которую она хочет рассказать и пережить. С первыми нотами музыки я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть: Пуччини. “Тоска”.       И воспоминания накрывают образами:       Мы дома с Женькой и пьем чай после тренировки. Плейлист начинает играть арию Каварадосси, а Женька замирает. Ее утягивает эта музыка, хотя она и не понимает, о чем там идет речь.       — ТоскА? — спрашивает она, читая название.       — Нет. ТОска, — смеюсь я. — Это женское имя.       Женька удивленно смотрит на меня и шутит:       — Но звучит тоска тоской. И о чем там страдают?       Я притягиваю Женю к себе на диван и утыкаюсь носом в ухо.       — Как и всегда. О любви. Предательстве. Жертвенности. Невозможности жить без близкого человека.       Женька ловит мои губы своими губами и запускает пальцы в волосы.       — Там хотя бы счастливый конец? — выдыхает она.       — Конечно, нет. Тоска, потеряв своего любимого, прыгает с крыши. Это же история о любви, а у какой такой истории может быть счастливый конец.       — У нашей…       И вот, спустя неполный год, я смотрю, как Женька на льду изображает Флорию Тоску, которую в то время не могла понять. Это как какое-то проклятье — играть женщин, способных из-за любви убить себя. И вот теперь передо мной опять Женя в красном платье. Словно Каренина ступила в огонь и обгорела при этом. Это бордовое с черным — как пепел и пламя. Анна и Флория Тоска — обманутые теми, кому они доверяли, и доведенные до самого края немым отчаяньем. Я смотрю, как Женя падает на лед и снова встает, как она борется с осуждением и судьбой. И в первый раз за все время после ухода мне становится за нее страшно.       На лед летят розы и игрушки, а Женя едет к бортику и устало оглядывается вокруг. Она извиняется за свой прокат перед публикой, смотрит на экран, где цифра 14 сурова как гранитная плита. А потом уходит вместе с Брайаном из КиКа. Я же только и могу думать о ее взгляде и пластырях на спине, которые издалека так похожи на шрамы от пуль.       Когда мы идем с Алиной в отель, мне не хочется разговаривать, но она вдруг обращается ко мне:       — Мне очень жаль Женю.       В первый раз за все время мы беседуем о ней. И мне кажется, что Алина читает мои мысли или понимает эмоции.       — Извините, — после молчания выдавливает из себя девушка. — Мне не нужно было это озвучивать.       Я встряхиваю головой и как можно мягче обращаюсь к Алине:       — Все нормально. Ты имеешь право на чувства. Так же как и имеешь право сказать об этом самой Жене. У тебя же есть ее телефон… и может, она хотя бы тебя не заблокировала в нем.       Дальше Алина идет молча и не говорит ни слова. Я же мысленно очень благодарна ей за то, что она может сделать вещи, которые уже не позволено сделать мне. ***       На произвольную Женя выходит окрыленной и какой-то новой. Вчера вечером она обратилась к своим болельщикам в интернете и поблагодарила их за поддержку. “Вы спасли меня” — сказала она. — “Вы — моя жизнь”. И я рада, что Женька справилась, что проявила свои эмоции и решилась быть слабой. Я не сумела научить ее проигрывать и выносить урок из поражений. А Брайан смог, но почему мне от этого все еще страшно?       Я никогда не видела, чтобы зал так любил фигуристку. Они кричат Жене, взрываются в овациях, снова покрывают лед розами и верят в нее. И Женя катает так, как никогда еще не катала это танго. Она заигрывает с публикой и слушает, как они скандируют ее имя. Я не знаю, в чем причина этой любви, но она не может объясняться логически. И я не стараюсь это сделать. Несмотря на падение, Женя довольна. Она снова победила себя и каталась с такой отдачей, которую я давно в ней не видела.       Потом в интервью Женя расскажет, что ее спасла поддержка болельщиков. А еще телефонный разговор с тем, кто вытащил ее с самого дна. Я не знаю, кто это был достоверно, но мне хочется верить что этого кто-то смотивировали мои слова.       Алина же допускает в своей программе столько ошибок, что выезжает к нам сжатой и упавшей духом. Она оглушена. Я вижу, как аплодисменты сбили ее во время выступления и она не смогла собраться окончательно. Эти посторонние звуки вывели Алину из и так хрупкого равновесия, и она больше не в силах держаться. Я вижу, как Кармен тяготит ее, но ничего не могу сделать. Мы выходим из КиКа на расстоянии, словно разделены невидимыми стенами. Я. Алина. Даня. Она не хочет давать комментарии и старается скрыться от людей.       Мы уходим за ней. И только потом я замечаю, что прохожу мимо Жени. Она делает вид, что меня не существует в ее реальности, а я стараюсь не смотреть в ее сторону. Мы никогда еще не были так близко с момента ее ухода, и если бы я сдвинулась хоть немного, то могла бы коснуться ее. Но сердце, пропуская удар за ударом, замирает, позволяя телу унести себя прочь.       Мне даже кажется, что я слышу, как Женя выдыхает мне вслед. Помнит ли она, когда впервые услышала “Тоску”? Или как и все в прошлом, это тоже не имеет значения?       Первых три места за нами. Аня, Саша, Алена. Новая рокировка юниорок, которая произвела фурор. Впервые весь пьедестал заняли ученицы одного тренерского штаба. Я знаю, что должна гордиться, но ощущение того, что мы запустили маятник, который уже не остановить, не проходит.       За углом я слышу обрывок разговора Дани и Алины:       — Нет, я не хочу с вами разговаривать и что-то обсуждать, потому что это не имеет смысла. У меня есть человек, который сможет все понять. И это не вы, — Алина скрывается в раздевалке.       Даня стоит, опустив голову и скрестив руки на груди. Я подхожу к нему и вопросительно смотрю в глаза:       — Что происходит? Что ты сделал не так?       Даниил наконец расцепляет губы и произносит:       — В том-то и дело, что я ничего не сделал. На финале Гран-При перед произвольной Алина меня поцеловала, а я ей не ответил.       С одной стороны, мне хочется накинуться на Даню с кулаками, с другой — обнять его, а с третьей — выругаться матом. Но я вздыхаю и говорю то единственное,что мне приходит на ум:       — Ей 16. Ты ее тренер. И это самое правильное решение.       Я понимаю, что любые слова будут слишком грубыми и ненужными при этом. Вспоминаю, как Женька в первый раз сама поцеловала меня в номере отеля, а потом выбежала из комнаты. Подростковая любовь как тайфун. Она разрушает их изнутри, но, если не будет находить подпитку, то рано или поздно сойдет на нет. Может, если бы я не прыгнула год назад в омут с головой, теперь на этих соревнованиях нам с Женькой не пришлось бы делать вид, что мы не знаем друг друга.       Одна из болельщиц сделала плакат, который очень понравился Жене. “Алина плюс Женя равно Россия”. И это правда. Им нет нужды больше спорить и воевать. В этом соревновании они обе проиграли юниоркам. Может, поэтому на следующий день весь интернет облетят видео и фото, на котором девочки общаются на льду и фотографируют друг друга. Может, они обе уже слишком сильно устали от войны, чтобы тратить на нее силы. Мне понятны все переменные в этом уравнении. Они просты и логичны.       Теперь я только пытаюсь осознать, что получится, если записать эту формулу как “Женя плюс я?”       Что мы увидим в конце после знака равно?       Ноль?       Или…?