Ледяная нежность

      В наш век технологий мы все становимся и ближе и дальше одновременно. Мы разучаемся говорить о важном и упускаем самое главное — как это, быть рядом с человеком физически и по-настоящему. Для Диши общение в интернете — это спасение. Но есть люди, для которых оно — просто способ сбежать от необходимости говорить правду. Так легко надеть нужную маску и спрятать лицо. А еще это прекрасный способ передать сообщения человеку, с которым в силу обстоятельств не можешь пообщаться лично.       Иногда мне кажется, что многие сообщения в женькином инстаграмме после ее ухода — для меня. Хотя с ее тысячами подписчиков все возможно. Как бы я не хотела спрятаться от этих новостей, они обрушиваются на меня в самый неподходящий момент.       25 декабря. Женя в Москве, гуляет по городу, а я стараюсь не думать, что могу ее встретить просто так. Ведь любили мы одни кофейни и магазины. За одиннадцать лет можно было узнать о вкусах друг друга достаточно и приобрести одинаковые предпочтения. Когда я иду по улице, то осматриваюсь. Мне даже начинает казаться, что в толпе я вижу розовую пушистую женькину шапку. Хотя сколько таких шапок по всей Москве? Но сердце все равно стучит.       26 декабря. Женя дает интервью на радио вместе с Кристианом Костовым. Их часто видят вместе, и она катает под его музыку ту самую показательную программу. Они молоды, веселы… и оба выиграли свою серебряную медаль. Рядом с ним Женька смеется и кажется счастливой. Они очень похожи и очень… хорошо знают друг друга. Я не хочу слушать это выступление целиком, но интернет как всегда потом приносит мне самое главное: Женя ревнива, она любила человека старше себя и ее предавали, также как и предавала она сама. В этом нет ничего нового, чего бы я не знала. Она говорит, что с Крисом они друзья, не более, хотя и шутит про женитьбу и детей. Женька шутит. Я уже и забыла, что она может шутить, а не плакать и ненавидеть. С ним она настоящая… прежняя, маленькая Женька. И от ее смеха мне радостно и больно одновременно.       27 декабря. Они снимают ролик под песню Кристиана на Патриарших прудах. Это отзывается во мне гулким чувством внутри груди. Год назад мы катались там с Женькой, и она была моей тогда. И все еще верила, что это навсегда. Я помню ее руку у себя в руке, а еще поцелуи под снегом. Мы тогда долго шли пешком, наслаждаясь новогодней Москвой.       — Это лучший город на земле! — кричит Женька и кружится, а потом притягивает меня к себе и мы танцуем вальс.       Я смеюсь, видя, как она дурачится и прижимается ко мне. Это был наш первый и последний танец вместе. На большее не осталось ни возможности, ни времени. Мы тогда так бежали за автобусом, что потеряли женькину варежку.       — Теперь ты должна мне подарок, — шутила она.       Я так ей их и не подарила.       28 декабря. Женя вывешивает фотографии с Костовым. И подпись: «Теплая зима». Она счастливая. На коньках, катается с ним на катке среди людей. И варежек у нее до сих пор нет. Может, в этом году Кристиан ей их подарит? Или когда держишь руку в чужой руке — все-таки не так холодно?       У меня начинает не хватать слов, и молчать становится невыносимо. Я прихожу к Дише в комнату и говорю:       — Создай мне аккаунт в инстаграмм. Похоже, без него в нашем мире уже никуда.       Диана улыбается и не задает вопросов. Свою первую запись я делаю в отпуске.       29 декабря. «Привет из Дубаи.» Никто, даже те, кто поехали со мной, не знали, что первый раз эту идею высказала именно Женька почти год назад. Помнит ли она сама об этом? Ужин с родными и близкими в красивом месте. И мы все — довольные и счастливые. И мне не холодно, а тепло везде… кроме сердца.       30 декабря. Женька говорит, что самое главное в мире — это любовь.       Я не могу с ней не согласиться. Хотя этого сообщения уже давно нет в моем телефоне.       — Я люблю тебя, Тери, — шепчет Женя мне на ухо, когда мы садимся в машину после очередной тренировки.       — Я тоже тебя люблю, — отчечаю я. — Но почему ты об этом сейчас говоришь?       — А разве нужна причина, чтобы об этом молчать?       31 декабря. Я поздравляю всех с Новым годом. На мне платье, которое когда-то давно выбрала Женя для того чтобы надеть на семейный ужин. В тот самый вечер, когда своей ревностью подтолкнула признаться ей в любви. Помнит ли она вообще об этом? Мне кажется, что нет. Женька идет в театр на «Щелкунчика», гуляет по городу, вывешивает эфир с Крисом, где учит его кататься на коньках. Свой Новый год она проводит на Усачевском рынке, ведет прямой эфир. Делает фото в ванной с пробками от шампанского. И теперь это снова чужая Женя. Я вижу, как она повзрослела и поменялась. А еще то, какая она все-таки другая. Что в ней осталось от той девочки, которой я дарила сказки и читала вслух? Я нахожу перед поездкой в книге наше фото из фото-будки. Мы обе тогда были настолько счастливы, что я не узнаю себя. И теперь мне понятно, что видеть это нельзя никому, потому что такой я уже не буду. Такой я была только рядом с ней. Рука тянется порвать эту полоску на мелкие кусочки, но что-то меня останавливает. Может быть, эта смеющаяся женщина на фото еще жива где-то внутри? Может, она еще не до конца умерла, пока я ее помню?       4 января. Женя едет выступать в Больцано. Она катает там «Тоску» и показательный номер. Но я больше не смотрю их. В них нет меня с одной стороны, но с другой — так много нас, что это причиняет боль.       7 января. «В эти номера вложена душа и часть жизни. Отпустили, но сохранили».       Я долго думала, делать ли эту запись. Отмечаю всех на ней и выдыхаю. Я просто делаю первый шаг. Я устала от нашей войны. Может, в интернете нам будет проще признать существование друг друга. Женя ставит лайк. Она видела, она прочитала… она поняла? Теперь я жду.       16 января. День Рождения Диши. Даня и Сергей рядом. Ей 16, и это чудесный вечер. Женя молчит. А потом наконец делает свой ход.       18 января. Она идет на баскетбол и автограф-сессию в ЦСКА.       А 19 января Женька совершает контрольный выстрел. Она пишет слова благодарности Буяновой, называет ЦСКА своим домом и дарит ей букет. Все ее фото так и кричит о том, как надо по-настоящему отпускать и не оглядываться. А я читаю между строк «ОНА заслужила букет больше, чем ты за 11 лет».       И в этот момент мне кажется, что именно сейчас все действительно закончено. Она похоронила меня как тренера, друга и любимого человека. Не стала сохранять, а просто отпустила окончательно, показав, что прошлое осталось в прошлом и она умеет быть счастливой без меня.       Я ведь этого и добивалась, разве не так? Снежинка на груди кажется обжигающе горячей. Я закрываю глаза, снимаю ее с шеи и иду на балкон. Спокойно открываю окно, протягиваю руку под падающий снег, смотря, как он оседает на коже, а потом медленно разжимаю кулак.