Ловите момент
6 апреля 2019 г., 12:24
Чем больше времени проходит, тем чаще я вспоминаю Женьку во время чемпионата. Мне кажется, что мы еще столько всего не сказали друг другу, но телефон и сообщения никогда не смогут заменить того живого общения, которое было между нами. Я прогоняю эти мысли прочь и каждый день слушаю, как она желает мне доброго утра в трубку. У Жени шоу и друзья. У меня — работа и тренировки. Я еду в машине и звоню ей, а Женька рассказывает мне последние новости. Она знает о том, что происходит в Хрустальном, а мне кажется, что я ощущаю запах цветущей сакуры в салоне автомобиля. Мы так близко и в то же время так далеко. Но никто в целом мире, кроме трех человек, не знает о том, какое место в моем сердце занимает Женя.
Диша все еще усиленно избегает разговоров о ней и молчит, даже если видит, что приходят сообщения. Я выхожу из комнаты, если Женька звонит и возвращаюсь потом, когда разговор окончен. И я все еще не знаю, когда наступит момент, после которого избегание перестанет работать.
Сегодня Женя звонит мне сама, зная, что в Хрустальном выходной. Я отдыхаю дома, разбираясь с необходимыми делами. Диша гуляет, а Женька наконец напоминает про флешку, которую когда-то записала мне.
— Там папка с фильмами, — говорит она. — Давай посмотрим один, с Джулией Робертс.
Это моя любимая актриса, и Женька об этом помнит. Я улыбаюсь и соглашаюсь. Заказываю суши, дожидаюсь доставки, наливаю бокал вина. Это похоже на свидание, но Женя далеко. Мне же уютно и тепло. Включаю фильм на ноутбуке и камеру на телефоне.
Я вижу Женю в кровати. Она закуталась в одеяло и тоже включила ноутбук. Если закрыть глаза, может показаться, что мы действительно рядом. Женька пьет чай и закусывает виноградом.
— “Улыбка Моны Лизы”. Ты смотрела его раньше?
Я качаю головой и устраиваюсь поудобнее на кровати. Периодически Женя что-то комментирует, или я рассказываю ей интересные факты. Фильм определенно мне нравится. Джулия Робертс приезжает учить девушек искусству в закрытую школу. Она рассказывает им о том, что такое живопись и как смотреть на нее своими глазами. В какой-то момент история затягивает нас очень сильно, и я уже не могу не думать об этом фильме с точки зрения отношений “учитель-ученик”. Чему по итогу каждый из нас должен научится? Как быть собой? Как не подчиняться шаблонам? Как идти за своей мечтой? Героиня Джулии Робертс, Кэтрин, сначала понимает, что девушки, которых она должна учить, невероятно умны, а после осознает, что им нужен кто-то способный показать нечто настоящее, без шаблонных фраз учебника. И это меняет всех — и саму Кэтрин, и ее учениц. Она учит их счастью и желанию творить, а еще — жить своими жизнями. Это фильм о педагогическом чуде, когда один человек идет против системы и не подчиняется ей. Мне хочется верить, что все мы тоже в силах что-то изменить в сознании учеников, приходящих к нам. Что мы вкладываем в них лучшую часть себя и меняем навсегда.
Когда-то Женя сказала, что равняется на меня и ее некоторая жесткость именно моя. После интервью Познера многие журналисты посчитали это причиной ухода моих учениц. В том числе Юли и Жени. Я не стала никого разубеждать, но первый конфликт с Юлей научил меня тому, что если человек захочет уйти, он это сделает. Независимо от того, что ты ему говоришь. Наступает момент, когда вам уже просто не по пути, и все претензии, желание особого отношения и сложность мотивации делают так, что вы расходитесь. Это жизнь, хотя с Женей мы больше не касаемся причин нашего разрыва. Ни она, ни я не готовы рассказать всему миру, почему теперь Женька тренируется у Орсера. Иногда мне кажется, что я сама этого до конца не понимаю.
Но сегодня мы просто смотрим фильм про педагога, меняющего все. И мне кажется, что я вижу мир ее глазами. Как сложно вложить Ван Гога в рамки и стереотипы, как достучаться до тех, кто не хочет тебя слышать, как среди всего этого хаоса остаться собой, как сокрушать стены и зажигать новые идеи.
Женька тоже наслаждается фильмом и явно проводит параллели: как остаться собой и не предать близких, как найти свой путь и не жить по шаблонам, как услышать самые важные слова и не побояться благодарить.
— А ты когда-нибудь видела Мону Лизу вживую? — спрашивает Женя, когда титры заполняют экран.
— Нет. Она в Париже, в Лувре. А мне все не хватало времени туда попасть.
— Нам надо обязательно это сделать, — вдруг говорит Женька. — Поехать в Париж, сходить в Лувр, посмотреть на Мону Лизу. Купить круассаны, гулять утром по улочкам, смотреть, как художники рисуют картины на Мон-Мартре, наблюдать закат рядом с Эйфелевой башней, сходить в музей Родена и посмотреть на его скульптуры рук, найти там похожие на твои и сравнить, — когда Женька мечтает, я никогда не могу ее остановить. — Пройтись по набережной и посидеть там на парапете, пить вино под лучами солнца, ходить по антикварным магазинам, купить парочку беретов, дать художникам нарисовать нас вместе, попробовать устриц со свежим хлебом в каком-нибудь местном баре, посмотреть на Звездную ночь Ван-Гога и посидеть в Люксембургском саду с видом на дворец.
Я улыбаюсь, представляя все это так четко, что мне кажется, будто круассаны пахнут прямо у меня под носом.
— Ты мечтательница, — говорю я Жене наконец. — Теперь нам придется ехать в Париж, чтобы это все попробовать.
Женька смеется мне в ответ:
— Это же прекрасно. Не самое плохое место, чтобы оказаться там с тобой, Тери.
Я чувствую тепло в районе сердца и посылаю Жене воздушный поцелуй. Мне хорошо. То, что я читаю между строк этого фильма как раз о том, что мечтать — это правильно. Быть учителем — это и значит показывать настоящие мечты, делать своих учеников лучше и сильнее, открывать в них то самое лучшее из возможного и отдавать частичку себя. Иногда мне кажется, что я раздаю всю себя без остатка и становлюсь пустой. Но бывают моменты, как сегодня, когда эта пустота заполняется чем-то другим — настоящим и честным, способным изменить саму тебя и дать надежду. Потому что быть учителем это не только о том, как отдавать, но и о том, как уметь брать, не боясь открываться и доверять. И тогда я говорю Жене:
— Париж — это то, что надо. Лишь бы быть там вместе с тобой.
И Женька смеется. А мне кажется, что я уже чувствую, как Сена плещется о набережную, французская выпечка тает на языке, а ее рука в моей руке уводит куда-то по маленьким улицам города, в котором только и остается, что любить друг друга.
***
Через пару дней, вдохновленная “Улыбкой Моны Лизы”, я предлагаю Жене посмотреть новый фильм о педагогическом чуде. Когда-то давно я видела его по телевизору и теперь хочу поделиться с Женькой.
— “Общество мертвых поэтов” — нараспев читает Женя и хмурится. — Они все умрут?
Я откидываюсь на подушки и отвечаю:
— Большинство великих поэтов уже умерли. Поэтому нет ничего удивительного. Это естественный конец жизни. Всегда важнее только то, что ты оставляешь после себя.
Мы когда-то говорили об этом с Женей, и она вспоминает. Она знает, что значит оставлять всю себя на льду ради того, чтобы менять главное внутри людей. Ей хочется еще что-то сказать, но фильм начинается, и мы смотрим.
Эта история чем-то похожа на прошлую, но здесь элитная школа для мальчиков, которые обязательно должны поступить в Университеты “Лиги Плюща” и выполнить желания своих родителей. Они четко знают свои цели, ведь они — элита. Но что произойдет, если в этой системе появится человек, который захочет все изменить, который покажет им настоящую поэзию, расскажет, как это — смотреть на мир с другой точки зрения, научит чувствовать эту жизнь и стихи.
— Ловите момент, — говорит мистер Киттинг своим ученикам. — Жизнь быстротечна, поэтому успевайте рвать розы в юности и наслаждайтесь тем, что все еще живы.
Женька серьезно смотрит фильм и заметно оживляется, когда слышит знакомую “Оду к радости” с экрана. Она звучит гимном юности и силы что-то менять, настоящей жизни и верных друзей.
— Ловите момент, — говорят эти мальчишки друг другу. — Будьте безумными, честными и настоящими.
И они живут, влюбляются, побеждают страхи, пробуждают в себе голос и наслаждаются жизнью.
В конце фильма я вижу, что Женя плачет. Она всегда говорила, что ее не трогает кинематограф, но сейчас вытирает слезы со щек. Наверное, слишком сильно отзывается в ней эта история. А я думаю о том, что даже когда учителя уходят из жизней своих учеников, что-то все равно остается. Даже если они далеко, даже если дороги разошлись, самое важное всегда в сердце. То, чему мы учим своих воспитанников — внутри них, а значит и мы всегда с ними. С кем бы сейчас или потом Женька не тренировалась, она со мной, а я с ней. Каждый раз, когда она переступает через себя и делает что-то восхитительное — в этом есть и частичка меня. Даже если при этом за бортиком стоят другие люди. Меня столько в ней, что этого уже никто не изменит. Когда я слышу, как в интервью она иногда говорит мои слова, становится понятно — это иллюзия, что люди расходятся навсегда. Мы в сердцах наших учеников, даже если иногда они сами этого не понимают, мы уже там и ничто не сможет этого изменить.
Женька плачет, глядя, как один за одним мальчики из фильма вырастают над собой и обстоятельствами и прощаются тем самым правильным способом с человеком, который изменил их — со своим капитаном.
— Тери.. — вдруг говорит она. — Помнишь, ты обещала, что будешь всегда возвращаться ко мне?
— Помню, — тогда я думала, что соврала ей в первый раз, чтобы успокоить. — Я сказала, что всегда буду рядом с тобой.
Женька кивает:
— И ты действительно всегда рядом со мной. Потому что большая часть лучшего во мне — от тебя.
И вот теперь плакать от избытка чувств хочется мне.
Но Женька включает Бетховена и бежит к окну.
— Ты куда? — спрашиваю я.
А она улыбается сквозь слезы и показывает мне улицу.
— У нас тут такой закат, Тери.
Я улыбаюсь, Женя вскакивает на стол и смеется мне в ответ.
— О, капитан, мой капитан! — кричит она, и распахивает окно, подставляя лицо ветру. — “Я уходил в леса, чтоб жизни суть понять! Я пил из этой жизни костный мозг! Чтобы потом, у смертного одра, мне не сказать другим, что я НЕ ЖИЛ!”.
Я чувствую, как эти слова отражаются во мне, и я словно стою вместе с ней, смотрю на чужой закат, держу за руку и слушаю “Оду к радости”, которая обрушивается на нас звуками безграничного счастья.
