Блуждающая пуля

Кофе у Мэгги действительно хорош, несмотря на её вялые оправдания. Моя помада отпечатывается на краю чашки, оставляя провокационно-красный след, и я осторожно прохожусь по губам салфеткой, стирая остатки. Прямо сейчас мне совсем не хочется красного… Сестра Саммерса кладёт в мой кофе сахар, которого я не просила, но я не сопротивляюсь — пусть будет. Я наблюдаю за ней, пытаясь понять, друг она или враг. Мэгги не производит такого гнетущего впечатления, как её братец. Но я не могу доверять ей. Клатч лежит у меня на коленях, когда я устраиваюсь на высоком стуле — так, чтобы видеть происходящее за стеклянной дверью этого странного офиса. Внутри конторского помещения немного неопрятно, и хозяйке будто бы стыдно за этот минимальный комфорт. Мне зябко, и я радуюсь, что можно не снимать куртку Зака. Знакомый запах немного успокаивает меня. Чашка с кофе парит передо мной, пока Мэгги колдует ещё над двумя, как и велел ей Кит. — Вы похожи с братом, — говорю я. Она воровато озирается на звук моего голоса, в очередной раз выдавая своё напряжённое беспокойство. — Меньше, чем мне хотелось бы, лапочка, — в её голосе мне слышится грусть. — Жаль, что тебе пришлось приехать сюда… — В Уайт Пайн Бэй? — уточняю, а она оборачивается, отключив плитку под кофейной туркой. Подбоченивается. Качает головой с укоризной. — Сюда, Нэнси. В этот чёртов мотель с его чёртовой двойной жизнью. Это плохое место. Не нужно тебе здесь быть. Там, за дверью, Кит о чём-то говорит, жестикулируя. Ты стоишь, засунув руки в передние карманы джинсов, чуть покачиваясь с пятки на носок. Тебе не очень-то интересно слушать. Пакет с деньгами всё ещё у тебя. Пытаюсь поймать твой взгляд, в самый последний момент понимая, что это может оказаться совсем некстати. Но уже поздно, и ты смотришь на меня сквозь мутноватое стекло, едва заметно подмигивая. — Какой же он красавчик, этот Шелби, — голос Мэгги звучит почти что у меня над ухом, когда она ставит на стол ещё две чашки. — Помощник шерифа, умница… Такому легко довериться, правда? Мне не нравится то, что она говорит, но я молчу, по-прежнему глядя на тебя. Видимо, что-то в выражении моего лица меняется, потому что ты переводишь взгляд на Мэгги, стоящую позади меня, и вопросительно вскидываешь брови. — Он для меня — плохая компания? — спрашиваю, оборачиваясь. И понимая, что она вряд ли ответит. — Я всего лишь бухгалтер, дорогая. Эти двое приносят мне денежки, а я их считаю. Раньше я ещё и в этом офисе с делами управлялась, но больше нет. Ты — девочка взрослая, решай сама… Передо мной стоит тарелка с печеньем «Орео», но при мысли о еде меня буквально тошнит. Смотрю, как Мэгги Саммерс судорожно сметает со стола просыпанный сахар. Прячет взгляд. — … но на твоём месте я бы вышла сейчас через заднюю дверь, поймала попутку на шоссе и никогда не возвращалась бы в этот город, лапочка. Мэгги улыбается, и в этом тусклом свете её лицо кажется почти мёртвым. Она намекает на что-то опасное, но, взглянув на тебя снова, я вижу лишь твои светлые глаза и смеющиеся губы. Так, как ты, никто и никогда на меня не смотрел, Зак… И я думаю только о том, что у нас на пятьдесят тысяч меньше, чем нужно, чтобы уладить проблему. Я почти готова спросить у этой измученной опасениями женщины, в чём же суть вашего с Китом совместного бизнеса, когда входная дверь открывается, впуская вас обоих. Сперва протискивается Саммерс, и от самого факта его присутствия мне немного муторно. Но следом появляешься ты, и мне хочется, чтобы ты сел рядом. Почти интуитивно, чтобы спрятаться. Или чтобы спрятать тебя… Но рядом со мной нет места: на стуле уже сидит Мэгги, и её белёсые глаза похожи на блюдца. «Всё так, всё так… О деле лучше говорить там, где нас никто не услышит. Где все свои…», — бормочет она. Ты садишься напротив меня, непринуждённо придвигая к себе чашку с кофе, касаешься её края пальцами. Ты подчёркнуто спокоен, меня же захлёстывает волнение. Моё внешнее спокойствие зиждется на тёплом ощущении твоего колена, которое мне приходится впустить между своих, чтобы мы смогли с каким-никаким комфортом разместиться под этим не слишком большим столом. Одной рукой я придерживаю клатч с его убийственным содержимым, другой — помешиваю ложечкой сладкий кофе. — Так что же, Зак? Ты решился-таки помочь нашему делу? — Кит говорит с тобой, но смотрит на меня. Опускаю взгляд в черноту кофе без единой капли сливок, чтобы увидеть своё искажённое отражение. Наверняка я выгляжу бледной, но мне лучше бы улыбаться, чтобы себя не выдать. Кладёшь перед ним свёрток, чуть отодвигаясь в сторону. — Вроде того. У меня есть немного свободных денег для решения твоих финансовых трудностей. — Сколько здесь? — Сотня, — ты улыбаешься. Этакий хороший парень, с которым не ссорятся. И которому не отказывают. Но твоя магия вряд ли действует на Кита Саммерса. — Постой, договор же был на полторы! — в его громком голосе так и звенит возмущение, граничащее с яростью. Будто всё это время он только и ждал повода, чтобы начать брызгать слюной. — Не надо со мной так, Закари! — Я знаю, что тебе нужно больше, Кит! Но больше у меня нет. Ты мог бы хотя бы попробовать решить что-то с судьёй! — морщишь лоб, ерошишь волосы, будто в очередной раз обдумывая варианты. — Тем более что я готов устроить вам встречу и разузнать, кого и чем можно подмазать, чтобы… Кит нервно отодвигает от себя кофе, едва ли не сплёскивая на сестру. Мэгги втягивает голову в плечи, и уровень угрозы физического насилия внутри тесного пятачка света от пыльной лампы ощутимо растёт. — Неделю назад ты и этого не давал! — подозрительность Саммерса не мешает ему комкать пакет с деньгами, не выпуская его из рук. — Вот именно! Бери, пока я не передумал… — ты усмехаешься, хотя для всех нас очевидно: что попало в лапы Кита, уже не вернуть. Он возьмёт твои сто, как взял бы и двести. — Неделю назад, — злобно продолжает он, — ты предлагал мне держать товар у себя на лодке. Или в твоём подвале — если придётся. Но теперь, как я понимаю, прятать шлюх в твоём подвале уже не выйдет, помощник Шелби. Чувствую мятный холодок, сбегающий от затылка к плечам. Разглядываю ликующего Кита Саммерса, который явно намерен распутывать этот тёмный клубок и дальше, ничуть не стесняясь моего присутствия. Ты молчишь, и я чувствую на себе твой взгляд. Спросить тебя прямо, какого чёрта здесь происходит — значит, отказаться от всего того, что я говорила. И забыть то, что ты сам просил меня держать в голове, любимый. Смаргиваю, чувствуя, как смысл услышанного догоняет меня, почти осязаемо тюкая в затылок. Твоё лицо по-прежнему смотрится невероятно милым, только уголки нижней челюсти проступают чуть более резко. Ты напряжён. Ты взволнован. Тебя беспокоит моя реакция. Едва заметно подмигиваю тебе, не сразу понимая, что мои глаза непривычно влажные. Горячий чирк по щеке короткий, но Саммерс успевает заметить и умилиться. — Он тебе ничего не рассказывал про старину Кита? О нашей работе в продажах… Не говорил, что торгует шлюхами напару со мной? Нет, вовсе не такими милыми девочками, как ты. Не американками. У нас товар из Азии. Молчаливые бесправные девки, которых мы отправляем дальше — понятия не имею, куда именно. Я выдыхаю, перехватывая клатч поудобнее ставшей чуть влажной ладонью. — Это правда, — тихо говоришь ты, не сводя с меня глаз. — У меня есть для тебя сто тысяч, Кит. И заткнись уже, сделай милость… Саммерс заглядывает в пакет, явно не желая расставаться с деньгами, даже при условии, что это не вся интересующая его сумма. Вид банковских упаковок завораживает его, и на какое-то время в спёртом воздухе комнаты повисает молчание. — Ещё пятьдесят кусков, Зак. Найди их, иначе я позвоню Ромеро — и будь, что будет. Мне терять нечего. Усмехаешься. Мне бы опасаться, но я по-прежнему любуюсь тобой на вдох и на выдох. — Он тебя закроет, не вопрос. Сразу после твоего звонка. Возможно, даже лично. — Я утону, только тебя с собой потяну, как пить дать. А потом приедет тот насквозь фальшивый макаронник и закатает в асфальт твою цыпочку. Ты до него не дотянешься, из окружной-то тюрьмы… — Вот только не впутывай в это Нэнси, ладно? Я уже впутана, милый. Потому что сижу здесь и слушаю правду, явно не предназначенную для моих ушей. Саммерс лениво поднимается со своего стула и медленно обходит стол. Ходьбы здесь шагов на пять, но эта его победная проходка кажется мне почти бесконечной. Мэгги подбирается, будто давая мне понять, что у её братца тяжёлая не только поступь, но и рука. «Говорила я тебе, лапочка…», — бормочет она снова, будто бы обращаясь к печенью. Но что-то подсказывает мне, что он идёт вовсе не по её душу. — Всё хорошо, Закари… — я подаю голос, приосаниваясь, хотя мне всерьёз не по себе. Уже через мгновение Кит аккуратно приспускает твою куртку с моих плеч. — Слышал? Всё хорошо. Знаешь, когда я увидел вас там, на гуляньях, мне подумалось… Отчего я, старый дурак, никогда не пробовал наш товар? От них же не убудет… Смотрел и думал: наверняка Зак решил обновить наш ассортимент и устроить себе что-то вроде дегустации. Ждал. Надеялся, что ты и меня пригласишь, когда сам наиграешься. Он меня не касается, но я чувствую его дыхание на своей коже. Странное дело, насколько ощущение опасности прочищает мозги: мне кажется, я никогда не была так собрана. Так наэлектризована. Так зла… — Убери от неё руки, — твой взгляд становится ледяным. — Прошу один раз, Кит. — А ты подумай ещё, Зак. Может статься, я скостил бы тебе эти пятьдесят кусков, если бы ты не жадничал и пустил меня к ней под юбку. Как тебе мысль, Нэнси? Не хочешь помочь этому смазливому гандону, который вот так, запросто, притащил тебя сюда? Ломаться времени нет, решаться и решать нужно почти мгновенно. — Хочу, — соглашаюсь, как согласилась и с тем, что мне нужно приехать в мотель. Твой взгляд становится влажным. Я смотрю на тебя, изо всех сил думая о том, что собираюсь сделать. Я ставлю на твоё природное чутьё — полицейского или преступника — на твой инстинкт самосохранения. Я ставлю на нас, Зак. Потому что если я ошиблась в тебе, лучше бы мне, действительно, никогда не приезжать в этот город. Кажется, Саммерса несколько обескураживает моё согласие. Но оно же его и воодушевляет, превращая из серьёзно настроенного противника в похотливого мужика, мысли которого туго закручены где-то у основания члена. — Слышишь, Шелби? Она хочет. Может, я не так уж неправ? Эй, да на тебе лица нет! Как будто тебе впервой иметь дело со шлюхами! — Не впервой, — соглашаешься, и лицо твоё процветает усмешкой. — Но конкретно об этой я был лучшего мнения… Ты смеёшься. Незаметно роняешь руку под стол, накрывая моё колено. «Я люблю тебя. Ты помни об этом, что бы ни довелось услышать обо мне сегодня» Выдыхаю, сталкивая сумочку прямо тебе в ладонь, чувствуя, как в ушах звенит от напряжения. Кожаный клатч бесшумно скользит по твоему колену, обтянутому джинсовой тканью. Почти в это же самое время пальцы Кита касаются моих плеч. Он даже не пытается быть нежным, всаживая мне в кожу короткие ногти, а потом и вовсе толкая меня лицом в стол. Распластывая и придавливая поверх лопаток своей широкой лапищей. Мой подбородок сбит, словно коленка, губы вжимаются в зубы. Я чувствую, как липкий горячий, но уже не обжигающий, кофе пропитывает платье. — Расслабься… — говорит Саммерс, и его голос звучит глухо. Я решительно не понимаю, к кому из нас он обращается. Не вижу, только слышу. — Именно поэтому я доверяю на все сто только своей сестре. — Мудрость, Кит, — ты чуть откидываешься назад, и спинка не самого нового стула скрипит. Лично мне слышится в этом ещё и гибкий звук расстёгиваемой молнии. — Она приходит с опытом, — пустой, клатч падает на пол, гремя цепочкой о деревянные половицы, и мисс Саммерс почти инстинктивно дёргается, пытаясь нырнуть под стол. — Сидеть, Мэгги! Лучше бы ты взял свои сто тысяч… — Шелби, дружище… — уверенный тон Саммерса сменяется чем-то вроде недоумения. Я всё понимаю. Прямо сейчас в твоей руке Глок. Автоматический. Ты — не я, ты прекрасно знаешь, как с ним управляться. Кофейная жижа, кажется, затекает мне в ноздри, но я улыбаюсь. — Сказал же, прошу один раз! И просил всего лишь не трогать мою женщину! — выстрел слышится мне оглушительным грохотом. Тем более что почти сразу же, вдогонку, раздаётся второй, сопровождаемый звуком падения тела. — Чёртово ты дерьмо… Кажется, Кит Саммерс — всё. Я в сознании, но будто бы возвращаюсь в тело, только когда ты подхватываешь меня. Это похоже на лёгкую контузию, хотя мир не блекнет — просто становится странным даже на вкус. Мне чудится запах жжёного пороха. Медленно, будто я сама вязну в сгустившейся атмосфере, дрожащими пальцами ощупываю лицо. Вроде бы, ничего серьёзнее ссадин. Ты почти баюкаешь меня, в то время как Мэгги забирается под стол, очевидно, опасаясь за свою собственную жизнь. Будь я на её месте — бежала бы к двери… Ныряешь пальцами левой руки в мои волосы, прижимая мою голову к своей груди, пачкая свитер сукровицей и кофе. Целуешь в макушку. Я дышу тобой, пока окружающая действительность обретает привычные очертания. Я всё сделала правильно. Пистолет всё ещё у тебя. Мэгги — всё ещё под столом. А судя по отдалённо знакомым звукам, что издают клавиши набора, прямо сейчас она звонит в службу спасения, всякий раз ошибаясь и набирая лишнюю единицу. 9111 9111 9111 — Зак… — я пытаюсь тебя предупредить, но сейчас, на адреналиновом пике, ты во всём быстрее меня и сам прекрасно справляешься. — Я в порядке… Займись ею — вот, что я пытаюсь сказать. Уйми её. 9111 — Чёрт! — даже торопясь, ты стараешься быть осторожнее со мной, будто что-то ещё может случиться. Будто я в опасности. Я в порядке, милый. Теперь всё будет хорошо. Держа в голове картинку, на которой ты — мой прекрасный, мой напряжённый от звенящего в жилах волнения мальчик, — кладёшь своё табельное оружие на капот машины, я аккуратно переступаю через труп Кита Саммерса, медленно заливающий кровью старый ковролин с залысинами. Встав в проёме входной двери, я смотрю на мёртвое тело. Входных отверстий два: одно под левой ключицей, второе — над бровью. Ограничься ты одним, Зак, этот боров завалился бы на меня. И в этом я вижу что-то вроде заботы. 9111 И даже 91111 911! Наконец, у неё получается, но ты выпинываешь её из убежища раньше, чем она успевает сказать: «Алло». Нависая сверху, выпутываешь телефон из её скрюченных пальцев. Мы — все трое — слышим голос оператора, принявшего-таки вызов. — Служба спасения, слушаю вас. Прикрыв динамик ладонью, выдыхаешь. — Мэгги… Один звук — пристрелю нахрен! — она молча кивает, отползая от твоего ботинка, и переводит взгляд на меня. Я же пытаюсь понять, где в этом сарае есть задняя дверь. И есть ли она вообще. — Мэм, это Зак Шелби, помощник шерифа. — Что случилось, помощник Шелби? — Стрельба в мотеле «Мореход». — Нужно подкрепление? — Было бы неплохо, я здесь не при исполнении. Ох, чёрт! Вскидываешь руку и стреляешь в потолок: ошмётки старой штукатурки падают на Мэгги, но она молчит, обшаривая взглядом комнату. Загнанная в угол крыса. — Вы ранены?! Есть погибшие?! — Я в порядке… Насчёт погибших — не в курсе, как раз пытаюсь выяснить. — Принято, помощник Шелби. Пришлём кого-то, в пределах четверти часа. Нажимаешь отбой, а потом оборачиваешься ко мне, засовывая телефон Мэгги Саммерс в тесный задний карман своих джинсов. Мой взгляд исподволь скользит по косам и петлям твоего серого свитера, поднимаясь к твоему сосредоточенному лицу. Будто бы чувствуя моё волнение, ты улыбаешься. Чуть криво, но по-прежнему очаровательно. — Милая… Принеси мне мой пистолет. Ты же помнишь, где он лежит? Возвращаюсь через пару минут, чтобы отдать тебе твой номерной Глок. Он тяжёлый и холодный, но ты даже не думаешь спрятать его в кобуру. Заткнув первый за пояс, ты берёшь второй, нацеливая его на сестру Саммерса. — Вставай, Мэгги. И вали отсюда, поняла меня? Дверь там. Чтобы к приезду копов от тебя не было ни слуху, ни духу! Протягиваешь ей руку, помогая подняться. В отличие от покойного брата, дважды просить её не приходится — воровато озираясь, она движется к двери, обходя меня по касательной. Мы втроём выходим из офиса, оставляя мёртвое тело лежать внутри. Включённая подсветка делает вымощенную террасной доской дорожку, огибающую номера, неуловимо похожей на «зелёную милю». Всё выглядит так, будто мы отправились провожать старую знакомую. Их бухгалтера. Хотя… Никаких «их» больше нет, не так ли? Уже у кромки леса, что начинается прямо за стеной одиннадцатого номера, предприимчивая сестрица Саммерса оборачивается. Сощуривается, отчего в её чертах появляется действительно что-то крысиное. — Сочтёмся ещё, Закари, — шипит Мэгги, переводя взгляд на меня. Она пятится, запинается и падает навзничь. Пытаюсь помочь ей подняться, но она отшатывается от меня, едва не пустив в ход ногти. — Жаль, будешь с ним вместе падаль жрать, лапочка… Когда Абернатти приедет. Поднявшись, она, прихрамывая, пускается бегом в лес. — Жаль, придётся мне и тебя, суку, убить, — выдыхаешь ты в масть, бросаясь вдогонку. Остаюсь, чувствуя себя маленькой, почти ничтожной и абсолютно беззащитной. Будто гадкий человек, лежащий в офисе, может встать снова и попытаться обидеть меня. Обнимаю себя за плечи, устраиваясь на хлипкой скамейке у дверей в девятый номер. В старых оконных рамах свистит ветер. Мне хотелось бы слышать полицейскую сирену. Хотя бы вдалеке. Хотя бы намёком, но я слышу только шум ветра. Впрочем, через пару минут до моего слуха доносится уже знакомый звук выстрела. Второй. Третий. И снова — только ветер… Моё взбудораженное воображение рисует мне мрачную картину, в которую вполне органично вписываются звуки шагов по гравию. В моей памяти всплывает образ из того муторного сна, где ты в том же свитере, но куда менее удачлив. И я зажмуриваюсь, изо всех сил желая, чтобы навстречу мне вышел ты, Зак. Ты, а не каким-то образом перехитрившая тебя Мэгги. Вижу тебя, выходящим из-за угла с пистолетом в руке. Озирающимся, будто ты пытаешься отыскать что-то важное. Медленно, но верно, до меня доходит, что ты ищешь меня. Или я просто хочу так думать? Спускаюсь на шуршащий гравий, привлекая твоё внимание. Ты останавливаешься, и выражение крайней обеспокоенности исчезает с твоего красивого лица. Ты останавливаешься, а я, напротив, ускоряю шаг. Обнимаю тебя, пахнущего улицей, лесом и чем-то таким знакомым, что хочется плакать. Выдыхаешь своё: «Люблю тебя» в мои волосы. — Закари… — хватаю в ладони твоё лицо, словно силюсь убедиться в том, что ты действительно в порядке. Улыбаешься, и я целую морщинки, разбегающиеся от углов твоих глаз к вискам, а потом и твои голубые глаза. — Закари… Роняешь пистолет, стискивая меня в ответных объятиях. Мы оба слышим приближающийся звук полицейской сирены. — Глупенькая… — всматриваешься в моё лицо, и я снова вижу эту оглушительную нежность, от которой мне становится горячо и совсем не страшно. — Теперь всё будет хорошо, насколько это возможно. Поцелуй меня, пока Алекс в пути… Наши губы встречаются, и только потом, отдышавшись, я спрашиваю, кто такой Алекс. — Алекс Ромеро. Шериф Уайт Пайн Бэй, собственной персоной. Хороший коп, в отличие от меня. Возвращаешь мне поцелуй, мучительно размазывая оставшееся у нас время, утюжа моё платье горячими ладонями. Мне не отлепляемся друг от друга даже тогда, когда машина шерифа лихо разворачивается, паркуясь рядом с твоей и заливая нас сине-красным сиянием.