Блуждающая пуля

Шериф медлит, не сразу выходя из машины, а после и вовсе обходит её по большому кругу, давая тебе лишнюю минутку на то, чтобы подобрать пистолет и пристроить его, как положено, в кобуру. Приближаясь, он коротко машет тебе рукой — что-то вроде приветствия, — и ты отвечаешь ему тем же. Я не очень-то понимаю, что мне делать, потому просто стою рядом с тобой, крепко сжимая твою ладонь, будто нашкодивший тинейджер, которого вот-вот сдадут полиции, а потом и на поруки родителям. По крайней мере, я очень на это надеюсь… Мне чудится ваша обоюдная настороженность, и когда вы пожимаете руки, я понимаю, что давно пора выдохнуть. А потом снова вдохнуть. Шериф смотрит на меня изучающе, и мне неуютно под пристальным взглядом его тёмных глаз, оперённых густыми ресницами. Он похож на добермана, взявшего след — этакий американский Анубис в полицейской форме, едва заметно втягивающий воздух чуткими впадинами ноздрей. Мысленно я кручу его имя и так, и этак, повторяя: «Алекс, Алекс…» на все лады, будто боюсь забыть. И мне кажется, что оно ладно, как собачья кличка, садится на его скуластое лицо. Интересно, о чём думает Алекс Ромеро, когда разглядывает меня? Пытается вспомнить. Изучает. — Вечер добрый, Закари и… Мисс…? — приветствие, продублированное ещё и словами, звучит немного странно, но должен же он с чего-то начать. — Мортенсон. Нэнси Мортенсон, шериф, — быстро представившись, я удостаиваюсь повторного осмотра. Цепкий, беспристрастный взгляд. Ни дать, ни взять — визуальный анализатор Т-800, производства «Скайнет». Вписываясь в мои собственные странные ассоциации, он тут же атакует, и своеобразная манера говорить делает его речь похожей на сдерживаемое рычание. — Итак… — он втягивает влажный вечерний воздух, плавно вдыхая, и продолжая на выдохе. — Зак, что же здесь произошло? Погоди, над первым вопросом можешь подумать, пока будешь отвечать на второй. Кто эта женщина, чёрт подери? Я намерена представиться ещё раз, добавив к имени ещё и короткий рассказ о себе, но Ромеро подносит палец к губам, призывая меня к молчанию. Всё верно, вопрос был адресован не мне, и я немного волнуюсь. Мне всё ещё страшно за тебя. — Моя будущая жена, Алекс, — выдаёшь ты с лёгкой улыбкой и без тени сомнения. Без единого: «я надеюсь…». Констатируешь факт, и мне нравится, как звучит твой голос. Возможно, ты сам об этом догадываешься, потому повторяешь. — Моя будущая жена… Шериф Ромеро переводит свой испытующий взгляд на тебя, потирая синюшный от густой чёрной щетины узкий подбородок. — Надеюсь, что так. Принято. Что по первому вопросу? — спустив руки на пояс, он ненавязчиво пристраивает правую поверх пистолетной кобуры. Движение почти ласкающее, но сердце замирает неиллюзорно. Повинуясь какому-то невнятному наитию, я приобнимаю тебя, ненавязчиво прикрывая левую, как мне кажется, наиболее уязвимую, сторону. Ты вздыхаешь. Становишься немного рассредоточенным — этакий типичный зарапортовавшийся коп. Подбираешь слова, чтобы рассказ получился максимально лаконичным. И мне даже интересно, сколько в нём будет правды. — Ты же вряд ли поверишь, что я просто проезжал мимо, а потом сунулся сюда, услышав стрельбу, Алекс? — Послушай, Шелби, — голос Ромеро становится вкрадчивым, но он сохраняет пугающую меня серьёзность, — быть может, ты и не самый лучший коп штата, но лично я не жалуюсь. Мой тебе совет: просто расскажи правду, какой бы она ни была. Кто стрелял? Где Саммерсы? И какие, мать твою, у тебя могли быть дела здесь, сегодня и в такое время? — Алекс, я… — Правду, Зак. Мне нужна правда, — напоминает шериф, исподволь, осматриваясь. В этом свете его глаза кажутся почти чёрными. — Я так понимаю, спешить особо некуда, и у нас здесь парочка трупов. Самое время выпить кофе, не находишь? — Я сварю для вас кофе, шериф. В офисе есть… — я готова произнести: «всё необходимое», но осекаюсь под взглядом Ромеро. Он улыбается. Впервые, за время с момента его эффектного появления. — Было бы очень кстати, мисс Мортенсон, — он изображает что-то вроде полупоклона, указывая мне направление. Я и без того знаю, куда идти, но ноги меня не несут, хотя я никогда не боялась покойников. Кажется, впечатления этого долгого дня ложатся на меня мёртвым грузом. — В офисе лежит тело Кита Саммерса, — говоришь ты, наконец. — Труп Мэгги — в лесу, метрах в трёхстах отсюда. — Кто стрелял? — уточняет Ромеро, и его интонация не меняется ни на йоту. Разве что, добавляется вздох облегчения. Вместо ответа ты вскидываешь руку в каком-то почти покаянном жесте, хотя твои губы кривит улыбка. — Где оружие? — Оба ствола у меня. Ты приехал один, потому что не думал застать меня в живых? — задаёшь вопрос, который крутится на языке у меня самой. — Вовсе нет, Зак. Коронер ждёт моего сигнала, чтобы приехать, — уклончиво отвечает Ромеро. — Итак, кофе и подробности на десерт. А я подумаю, — будто вспомнив о том, что внутри здания лежит труп, шериф добавляет. — Нэнси, уж не знаю, насколько хорошо вы знали Саммерса… Мёртвый, он куда безобиднее живого. Человек-доберман, кажется, всерьёз сменяет гнев на милость. *** Тело Саммерса прикрыто куском старого ковролина: вижу его краем глаза, и мне кажется, что он всё ещё дышит. Стараюсь не думать об этом, склоняясь над туркой с кофе — ровно на две чашки, но я всё равно не смогла бы выпить ни капли. Вряд ли у меня получится так же вкусно, как у покойной Мэгги, но сейчас это уже не самое главное. Пакет с деньгами всё ещё стоит на столе, в луже из кофейной гущи. Шериф Ромеро отставляет его, не заглядывая внутрь, протирая столешницу. Разливаю кофе по чашкам: сперва для шерифа, потом — для тебя. Пахнет корицей, и этот сладковатый аромат вплетается в замысловатый букет из терпкости жжёного пороха, остро-солоноватого металлика крови, подбитых тёплым запахом старого лакированного дерева. Странная смесь… В другой день подобная какофония могла бы показаться даже тошнотворной, а сейчас стойко ассоциируется с твоей работой, Зак. Мой будущий муж… — А теперь по порядку: что общего у тебя с Саммерсом, помощник Шелби? Ничего законного, ведь так? — я не смотрю в лицо Алекса, но способна представить себе прищур его тёмных, пронзительных глаз. — Ничего законного… Хочу ли я знать, что именно? И да, и нет. — Ромеро берёт паузу на вдох, продолжая сразу же. — Но если ты вляпался в историю, то я хотел бы узнать об этом от тебя лично, Зак. А не из какой-нибудь анонимки, которая пройдёт весь участок, прежде чем окажется у меня на столе. Не в силах усидеть на месте, встаю чуть позади твоего стула, пристраивая беспокойные ладони тебе на плечи. Ты излагаешь историю о нашем сегодняшнем визите в «Мореход», а я будто бы снова проживаю этот бесконечный, всеми ветрами продуваемый, вечер. Пусть всё будет хорошо, Зак. Пусть всё будет хорошо… Когда речь заходит о вашей с Китом «занятости в продажах», Ромеро только вскидывает бровь. Но удивлённым он вовсе не выглядит. Он делает ещё глоток: кофе чёрный, как ночь, стремительно надвигающаяся на всех нас. Снаружи начинается дождь, и я отчего-то думаю о Мэгги, которая незряче таращится в небо или в землю где-то в лесу. — Ты крупно подставился, Шелби. Шлюхи — не самый лучший способ заработать, даже в Уайт Пайн Бэй. Это слишком дурно пахнет, помощник шерифа. Честно? Я рад, что не ты валяешься там, в углу. Но мысль о твоей недальновидности меня раздражает. Как долго ты собирался водить меня за нос? — Я пытался сделать всё так, чтобы тебе не пришлось читать анонимки. Как видишь, у меня получилось: ты здесь, Кит — мёртв. Мертва и Мэгги… Но ведь ты догадывался, правда? Донеси тебе Саммерс, что бы ты сделал? — Попросил бы свою долю? — это звучит как шутка, но Алекс отводит глаза, а потом кладёт обе руки на стол, ладонями вниз. Его пистолет остаётся застёгнутым в кобуре, и жест этот подчёркивает миролюбивость его намерений. Ты качаешь головой, и на мгновение мне становится жутко. Ощущение это проходит так же быстро, как и появляется, но я успеваю почувствовать знакомый уже холодок, сбегающий вдоль спины. — Чтобы не бросать тень на весь департамент, ты пустил бы в расход нас обоих, при случае. Пиф-паф, Ромеро. — Я уже говорил, что ты — не самый лучший коп штата? — Было дело, шериф. — Готов взять свои слова обратно. По крайней мере, ты точно на пути к исправлению. С минуту вы молча пьёте кофе, обмениваясь лишь взглядами, а я боюсь выпустить тебя из рук. Алекс отставляет чашку первым, потирая колючий подбородок. — Значит, дело было так, — изрекает он, наконец, сохраняя абсолютно серьёзное выражение лица. — Мэгги и Кит Саммерсы организовали нелегальный бизнес в нашем маленьком городе. Вовлекали в занятие проституцией девушек и женщин из Азии. Мэгги заправляла всем, включая бухгалтерию. Кит видел вас с Нэнси на празднике, он говорил с тобой и прекрасно знал, что мисс Мортенсон здесь проездом. Идея заполучить столь прекрасную особу в свою коллекцию не давала ему покоя, и он проник в твой дом… А потом, скажем, удерживал её здесь. В одном из этих номеров. Быть может, даже изнасиловал. Посмотри на эту ссадину на подбородке… Бедняжка! Как думаешь, наш эксперт, если допустить его к этому делу в ближайшие пару часов, обнаружит следы недавнего полового акта? Впрочем, за недостаток рвения я подсажу его на самое высокое дерево, если что… Мне бы следовало залиться краской, но вместо этого я думаю о том, как испеку яблочный пирог, едва только это закончится. И что большой кусок этого самого пирога я с радостью передам в департамент шерифа Ромеро. — А я приехал, чтобы выручить девушку, попавшую в беду? — интересуешься ты, накрывая мою ладонь своей. — Мы ведь давно подозревали, что Саммерсы занимаются чем-то противозаконным. К тому же, этот недотёпа оставил мне письмо с угрозами. И требованием каких-то денег… — Именно, Закари. Как раз вовремя, потому что эти двое не поделили свой сомнительный доход, и Мэг пришила Кита. Она собиралась расправиться и с единственным свидетелем, но ты ведь приехал вовремя, не так ли? — Мог ли я опоздать, если речь идёт о моей Нэнси? Я позвонил в службу спасения, а потом отвлёк сестрицу Саммерса, привлекая внимание к себе. Разоружить её оказалось легче, чем я думал, но пришлось побороться — видишь, пуля засела в потолке? Поэтому, её пистолет у меня. — Знать не хочу, откуда он у тебя на самом деле, Шелби. Надеюсь, ты сказал правду насчёт женитьбы. И да… Не будь идиотом. Настоятельно рекомендую похоронить эту историю с секс-рабынями вместе с Саммерсами. А когда приедет этот ваш главный поставщик, дай мне знать — я популярно ему объясню, что такие дела он может проворачивать, где ему вздумается, только не в моём городе. Дьявол, в этой дыре есть хотя бы радио?! Чтобы хоть что-то жужжало… Чтобы включить радио, нужно переступить через прикрытое ковролином тело, но я решаюсь быстрее, чем кто-то из вас решается попросить меня об этом. Мне хочется поддеть носком туфли этот грузный зловещий свёрток — это что-то вроде запоздалой злости, когда хочется выместить свой испуг на поверженном противнике. Но я сдерживаюсь. Радио шипит, прежде чем впустить в эфир бодрую мелодию уже знакомой мне песни о танцах в лунном свете. Это ли не хороший знак? — Что за деньги? — меланхолично уточняет Ромеро, кивая в сторону пакета. — Честно? — ты сидишь ко мне спиной, но я знаю, что ты улыбаешься. — Это моя наживка. Сегодня я ловил на живца, шериф. Деньги не мои, они принадлежат Нэнси. Я готова озвучить свою историю о проданных драгоценностях. Её, слово в слово, сможет подтвердить мой юрист, но Алекс об этом не спрашивает. — Тогда пусть они у неё и останутся. Шелби… Ты ехал сюда убивать? — уточняет он, будто бы для проформы, и мне кажется, что я должна успеть вернуться. Успеть прижаться животом к твоей спине до того, как ты озвучишь ответ. Обнимаю твои плечи, невольно вынуждая Ромеро отвести глаза. Ты наверняка чувствуешь, как дрожат мои пальцы, потому что снова накрываешь мои ладони своими. Притягиваешь ближе, будто закутываясь в мои объятия поплотнее. — Ммм… — ты аккуратно подбираешь слова, хотя мы оба прекрасно знаем, зачем отправлялись сюда. — Покончить с дурно пахнущей историей. По-хорошему или по-плохому, шериф. Шантажисты обычно заканчивают либо тюрьмой, либо пулей в голове. В тюрьму Кит явно не собирался, а его сестра — старая сука, — и вовсе была слишком разговорчивой для тюрьмы… Ромеро хмыкает, ухмыляясь. — Значит, так… Когда приедет коронер и ребята из департамента, ты покажешь им тело Мэг Саммерс. После — любой ценой добываешь её гроссбух и избавляешься от него. Можешь спалить её дом, если понадобится. Считай это моим подарком в честь твоей помолвки, Закари. Только быстро, не возись… Закончишь — возвращайся в офис — и я верну тебе мисс Мортенсон в целости и сохранности. После освидетельствования, разумеется. Я чувствую, как ты напряжён. Всё сложилось бы проще, если бы Саммерс взял деньги, оставив тебя в покое. Но понимаю, что шериф Ромеро — далеко не дурак, и всё, что случилось, произошло к лучшему. Ты остался в живых. Тебе больше не угрожает разоблачение, а к приезду Абернатти — или как его там, — ты обзавёлся куда более серьёзным союзником, чем покойный Кит Саммерс. — Алекс, пожалуйста… Ромеро смотрит сперва на тебя, а потом поднимает взгляд на меня. В этих тёмно-карих глазах мелькает что-то почти отеческое. И я ловлю себя на мысли, что во взгляде почти незнакомого человека я вижу больше участия, чем в глазах собственного брата, почти всю жизнь заменявшего мне отца. В носу щиплет. — Конечно, Закари. Я лично за всем прослежу. Потом он вызывает коронера, долго висит на проводе, сосредоточенно кивая, а я оказываюсь в твоих руках, не в состоянии надышаться тобой. Мы не целуемся, нет. Я просто сижу у тебя на коленях, почти оглушённая всем произошедшим. Будто меня отпустила какая-то ментальная анестезия — потому что больше не нужно держаться. Не нужно быть сильнее, чем я есть. Потому что опасности больше нет. По крайней мере, сейчас Алекс Ромеро кажется мне другом, хотя какая-то, глубоко потаённая часть моего сознания пугающе отчётливо осознаёт, что всё, сказанное тобой, правда — и он пристрелил бы тебя без колебаний, случись всё немножко иначе. Дождавшись приезда целой команды полицейских, часть из которых сразу же отправляется прочёсывать лес, мы с шерифом выходим из офиса, подставляя лица влажному ветру. Коронер несёт для меня плед — и я действительно дрожу, как осиновый лист, провожая взглядом твою широкую спину, Зак. Тебе приходится отстать от группы, чтобы закинуть в тачку пакет с деньгами — непримечательный свёрток в пакете местного супермаркета. Шериф Ромеро почти что задумчиво крутит в руке Глок, из которого убит Кит Саммерс, методично затирая и без того смазанную историю отпечатков на его корпусе. — Вы в порядке, мисс? — участливо спрашивает коронер — довольно пожилой мужчина с седыми усами, — и я мотаю головой отрицательно, позволяя набросить на себя пахнущее листериновой свежестью одеяло. — Всё будет хорошо… Шериф усмехается, пропуская его в офис, давая какие-то указания вполголоса. Не вслушиваясь, я пытаюсь согреться, даже не думая о предстоящем освидетельствовании. В сущности, это обычный осмотр у врача — ничего особенного… Из раздумий меня выводит лёгкое касание: Ромеро кладёт руку мне на плечо. — Пожалуй, нам пора. — Шериф Ромеро… — Да, мисс Мортенсон? — Можно я буду звать вас по имени? Человек-Анубис касается колючего подбородка уже знакомым мне коротким движением. Взмахивает чёрными ресницами. Смотрит долго, будто всерьёз анализируя простой вопрос. Выясняя серьёзность моих намерений. — Пожалуй, да. Зовите меня просто Алекс, Нэнси. В салоне его машины тепло, тихо играет радио. На этот раз в эфир врываются «Eagles» со своей донельзя романтичной «One of these nights». В нашем обоюдном молчании слова, даже прикрученные до комфортного минимума громкости, звучат даже слишком отчётливо. Я искал ту, что была бы Дьяволицей самой, И я Ангела искал во плоти. Я ждал Женщину, что будет малость той и другой, Я ощущал её, но не мог найти. У-у, меж добром и вредом От тоски ослепших очей, У-у, за тобою следом Я войду к тебе в дом В ту из ночей * Алекс хмыкает, не отвлекаясь от дороги — и, мне кажется, я понимаю, о чём он. — В самом деле, думаете остаться в Уайт Пайн Бэй, Нэнси? — интересуется шериф, не сводя глаз с дорожной разметки. — Да, — коротко и просто отвечаю я. Тут же добавляя. — Говорят, здесь самый дешёвый широкополосный интернет в Орегоне. А местные пейзажи вдохновляют… У меня есть сто тысяч баксов и предложение руки и сердца от почти идеального мужчины. Так почему бы мне не остаться, в самом-то деле? — Только не говорите, что собираетесь писать книги, — шутит Ромеро, понятия не имея, насколько он близок к правде. — Впрочем, было бы забавно… А хотите совет? — А валяйте, Алекс. — Купите чёртов мотель. Его не сегодня-завтра выставят на торги. Поверьте, желающих на него не то чтобы очередь. Может статься, я похлопочу, чтобы в вашем бюджете осталось достаточно на сносный ремонт. Снесёте к чёртовой матери эту паскудную вывеску, смените глупое название… Этому городу, — он вздохнул, и мне вдруг стало отчётливо ясно, что день у шерифа был не из лёгких. — Этому городу не помешает немного… нормальности. — Мы подумаем, — говорю я чистейшую правду. Потому что идея мне, внезапно, нравится. Но самостоятельно принимать подобные решения мне не хотелось бы. Алекс Ромеро хмыкает снова. Освидетельствование и короткий допрос, который ведёт сам шериф — вот и все мои мытарства на сегодня. Он протоколирует, а я всё так же кутаюсь в одеяло, когда в допросную входишь ты. В руках у тебя — жестяной поднос с едой, и я понятия не имею, откуда ты это всё раздобыл. Я действительно изрядно проголодалась, но куда больше я рада видеть тебя снова. Твои голубые глаза лучатся ответной радостью. Садишься рядом, наверняка действуя не по протоколу. Шериф вскидывает бровь, но не говорит ничего, продолжая писать в формуляре, изредка задавая уточняющие вопросы. — Как всё прошло, Зак? — скупо интересуется Ромеро. — Мисс Мортенсон, вам действительно не помешало бы поесть. Мы почти закончили. Беру с подноса бургер, чувствуя, как пальцы продавливают мягкую булочку. — Как и планировалось, — так же точно коротко отвечаешь ты, отхлёбывая сок из стакана, тут же протягивая его мне. Я ем. Я пью. Мы смеёмся — и это выглядит немного странно в этих стенах. Утыкаясь в твой свитер, пахнущий лесом, дождём и совсем немного — гарью, я почти счастлива. ____________________________________________________________ * перевод Евгения Соловьева