Коллекционер

— Ты правда решил уехать? — вскрикнул Кёнсан, заметив на постели два наполовину заполненных чемодана. — А как же я? Да. Чимин решил, но нежелание покидать родной город и скулящего друга тесно граничило с его давней мечтой. Пак сделал глубокий вдох, напомнив себе, что нужно сдержаться и не поддаться на уговоры Чхве. Он так давно мечтал выехать за пределы Кореи, увидеть что-то новое и, возможно, осуществить небольшое турне по Азии, но скулящий друг пригрозил напрочь разрушить его планы своими жалостными глазами и чуть ли не дрожащей губой. Мечта омеги почти осуществилась, ведь ему выпала возможность не только уехать в Японию, но и устроиться в весьма престижной фирме. Чимин уверен: если он приложит максимум усилий, то его старания окупятся сполна и он построит успешную карьеру. — Я уезжаю не навсегда, — омега вытянул из шкафа, который находился напротив низкой полутороспальной кровати, очередную вешалку с комплектом вещей и аккуратно уложил в чемодан. — К тому же ты сможешь ко мне приехать. До этого времени я освоюсь и тогда проведу для тебя экскурсию. — Но… — Кёнсан плюхнулся на кровать рядом с другом и поднял на него печальный взгляд. — Я правда рад, что тебе предложили хорошую работу, но… Буду очень скучать по своему сладенькому персиковому круассанчику. В Чимине боролись несколько чувств: радость, трепет от ожидания и грусть. Если бы ему предложили хорошую работу здесь, в Сеуле, Пак бы не раздумывая остался, но так как он не имеет такой возможности, нужно быть благодарным за то, что есть. — Я тоже буду скучать по тебе. Чимин откинул серый кардиган в сторону и, сделав шаг в сторону друга, заключил его в свои теплые объятия. Он провел ладошками по спине Кёнсана и уткнулся носом в его шею, ощутив легкий и такой родной аромат полевых цветов с примесью цветущей акации. — Может… — всхлипнул Чхве. — Ты передумаешь? — Нет, — с улыбкой на устах ответил Пак, еще сильнее сжав друга в объятиях. — Я обещаю звонить каждый день и рассказывать все до мелочей. Кёнсан показушно фыркнул. — Конечно же ты будешь звонить, иначе я приеду и надеру твой подтянутый зад, — Чхве шлепнул ладошками по ягодицам омеги, который от неожиданности вздрогнул. Чимин до сих пор не мог привыкнуть к подобным выходкам друга. — Уж поверь, я сдержу свое обещание. — Я и не сомневаюсь. Кёнсан помог выбрать Чимину одежду для перелета: белый свитер на несколько размеров больше, черные джинсы с прорезями на коленях и такого же цвета массивные ботинки. Друг отметил, что Пак будет хорошо выглядеть в этой одежде, которая подчеркнёт его упругий попец и милую ауру. Чимин с грустью наблюдал за тем, как горько улыбался Кёнсан, но ничего не мог с этим поделать. Он знал, что омега искренне радуется и гордится его успехам. Чхве разряжал обстановку забавными шуточками, говорил, что Сеул потерял такого прекрасного омегу в лице Пака, а также расспрашивал друга касательно завтрашнего перелета. — Когда у тебя самолет? — Завтра в пять вечера, — омега застегнул чемоданы и вытащил их в узкий коридор, в котором стоял стеллаж с полками и зеркалом. Стены были увешаны небольшими рамочками с фотографиями Чимина и Кёнсана, которые они сделали вместе. — За мной приедут, — Пак поймал удивленный взгляд друга. — Компания все оплатила, и даже такси до аэропорта. — Ничего себе, — присвистнул Чхве. — Хорошо же раскошелился президент на нового сотрудника. Чимин показушно закатил глаза. — Декан мне все подробно объяснил, поэтому не вижу ничего странного. Я правда планирую вложить все свои силы и старания в новый проект. Омеги прошли на кухню и взялись за готовку обеда, так как не мешало бы подкрепиться и хорошо провести время. — Для меня немного оставь. Чимин подарил Чхве нежную улыбку и попытался уловить и запечатлеть каждый момент, проведенный с другом. Он знал, что одиночество не раз подкатит и накроет его массивной волной, и тогда он вспомнит эти моменты, которые помогут пережить трудности.

***

Чонгук вышел из своего авто и кивнул нескольким парням из личной охраны. Он снял темно-серый пиджак, швырнув его одному из охранников, и закатал рукава белоснежной рубашки до локтей. Сегодня альфа так закипел от злости, что готов был разорвать и сломать все, что могло попасться ему под руку. Еще вчера Чон был уверен в том, что ни одна сука не рыпнется на его территорию, а сегодня утром ему сообщили, что люди Джэ Муна сорвали поставку и даже успели присвоить шесть ящиков патронов из особо важного заказа. Альфа терпеть не мог, когда его планы летели коту под хвост да еще и с самого утра. Чонгук до побеления костяшек сжимал кулаки, скрипел зубами и пытался погасить бушующую ярость где-то глубоко внутри себя. Ему тяжело контролировать разрывающие все нутро эмоции, которые он с огромным удовольствием будет вымещать на щенке господина Шина. Сотрудники, которые встретили альфу, спрятали взгляд и молниеносно поклонились боссу, чтобы скрыться из вида. Поднявшись на сорок шестой этаж своего офиса, альфа с остервенением дернул на себя дверь приемной и с диким рычанием вошел. Секретарь, сидевший за своим столом, жалобно пискнул и сжался на несколько размеров, дабы еще больше не разозлить своего босса. — Живо вызови ко мне Хосока, — стальным голосом приказал Чон и вошел в свой кабинет. Пол кабинета был вымощен досками из трехсотлетнего бирманского тика, на котором разместили светло-серый ковер с темно-серыми полосами. Стены были выкрашены в белый цвет, а посреди потолка на всю длину разместился серый каркас, по бокам которого находились светильники и подсветка. Панорамное окно было наполовину прикрыто серыми римским шторами. Рядом находились два обтянутых черной кожей дивана, стоящие друг напротив друга. Между ними стоял прямоугольной формы журнальный столик. Сбоку от мягкой мебели находился рабочий стол с глянцевой столешницей, на котором стоял серебристого цвета ноутбук. Рядом располагался черный кожаный стул с металлическими ручками. Позади рабочего места стоял низкий шкаф с чёрным глянцевым фасадом, в котором были не только сейф и важные документы, но и бар с алкоголем. Подойдя к шкафу, Чонгук выудил из него бутылку виски и массивный широкий бокал, который со звоном поставил на стол. Он наполнил емкость янтарным напитком наполовину и, поднеся к губам, сделал большой глоток, сразу же опаливший полость рта. — Сука. Огонь ярости полыхал в груди альфы, сворачивался пышными клубами и выпускал черный дым, который каждый мог увидеть в его глазах. Он норовил сжечь все дотла, особенно Джэ Муна, который играет не по правилам. Этот предатель будет молить о пощаде, тонуть в крике и захлёбываться собственной кровью. Чон располосует его тело, вынет из него ошметки души и доведет до болезненного хрипения, а затем покажет его своре жалких шавок, что случается с предателями. Этот ублюдок еще не понял, с кем имеет дело, и не знает, что его отец отдал все карты в руки Чонгуку. — Можешь не говорить, — в кабинет ворвался старший Чон и сразу же подошел к брату, взяв второй стакан. — Мне доложили. На альфе были черные джинсы и футболка с ярким принтом, скорее принадлежащая Юнги, поверх которой он накинул кожанку. Волосы были сильно взлохмачены, наподобие вороньего гнезда, а в глазах сгустился мрак. — Я медленно буду убивать этого сученыша, — Чонгук будто смаковал вкус своих слов, когда представлял, как собственными руками будет отбирать чужую жизнь. — Он будет молить меня о том, чтобы я пустил пулю ему в лоб и умылся его кровью. Хосок усмехнулся. Его младший брат был более жесток, нежели он: Чон-старший предпочел бы просто прикончить Шина, дабы не марать руки в его гнилой крови. Чонгук — совсем другой разговор. Ему доставляло особое удовольствие купаться в мучениях своих жертв. Альфа нагонял страх на врагов, верша жестокие расправы. Многие боялись Чона и его убийственного взгляда, который заставлял опуститься на колени и преклонить голову. В плане жестокости Чонгуку не было равных: он не щадил ни альф, ни омег, которые до единой клеточки своего тела пропитывались страхом. Исключение составляли дети, созерцание которых вызывало бурю забытых эмоций, глубоко похороненных на дне океана его души. — Сегодня у меня нет времени, но завтра… — Чон-младший хитро усмехнулся. — Завтра я покончу с ним. Весь его особняк потонет в крови этого мерзкого пресмыкающегося и всех его шлюх. Хосока не удивили слова брата: ему хорошо известно, как Чонгук относился к предателям. — А его сын? — поинтересовался Хосок, намекнув на годовалого малыша. Братья не раз видели отпрыска Джэ Муна в доме главы клана и на нескольких приемах. — Его ублюдка я отправлю главе, — Чон уперся руками в поверхность шкафа и в блаженстве откинул назад голову. — Так сказать, подарю старику второй шанс. Пускай хоть этого вырастит достойным человеком. В подтверждение своих слов альфа кивнул и сделал еще один глоток виски. — А что делать с его омегой? — старший поймал на себе взгляд брата. — Он очень красив. Думаю, в моем борделе за него выложат хорошенькую сумму. На устах Чонгука расцвела улыбка. Ему нравилось, что брат всегда пытался найти выгоду в любой ситуации. Он уже просчитал ходы и определился с самыми прибыльными. — У меня есть идея получше. — Ну и? — такое заявление заинтриговало Хосока. — Я преподнесу омегу в качестве подарка Шину-младшему, — альфа опрокинул в себя стакан с алкоголем, осушив его. — Я знаю, что Су Рён влюблен в мужа своего брата. Пускай мальчишка развлекается. Чон-старший усмехнулся. — Решил сразу наладить отношения с будущим главой клана? — Я и сейчас с ним неплохо лажу. Глава попросил меня за ним присмотреть и защитить. Взамен отдал крупный канал по сбыту оружия и открыл путь в совет в Китае. Хосок несколько раз хлопнул в ладоши, снова поразившись острому уму младшего брата. Он был безумно горд, что смог воспитать из Чонгука бойца и превосходного стратега. — Собрать бойцов? — спросил Чон-старший, пригубив виски. — Два подразделения будет достаточно, — альфа повернулся к брату спиной и прошел к своему рабочему столу. — Выставь снайпера и… Пожалуй… Я хочу большой бум. — Во сколько едем в гости? — Я еду. Ты отправишься на их склад и заберешь кое-что мое, — братья одарили друг друга понимающими взглядами. — Еще можешь взять то, что посчитаешь нужным. — Хорошо, — Хосок кивнул. — Я понял тебя. Чонгук сел за стол и сразу же включил ноутбук. Нужно было проверить несколько контрактов, внести свои поправки и быстрее закончить накопившиеся дела, чтобы выкроить два дня. Также у него в планах наведаться в особняк, чтобы наказать двух непослушных кукол. Альфа в предвкушении. Он уже придумал наказание, которым насладиться сполна.

***

Утро следующего дня выдалось довольно суетным: Чонгук остался ночевать в пентхаусе, откуда сразу же поехал на один из своих складов, где его ждали бойцы и с кем-то ругающийся Хосок. Чон-старший несколько раз прошелся по периметру здания, выкурив четыре сигареты, и злобно гаркнул на ухмыляющихся альф, которые укомплектовывали в автомобили все нужное для захвата особняка Шин Джэ Муна. — Мать твою! — выкрикнул альфа, поднеся зажигалку к пятой по счету сигарете, которую он зажал зубами. Он сделал глубокую затяжку и выпустил из лёгких сизую струю. — Я тебе сказал, что занят! Да мне поебать, понимаешь? Чонгук прошел мимо брата, усевшегося на деревянные коробки с винтовками TrackingPoint, и остановился у стола с разложенным на нём оружием. Хосок наклонился вперед и уперся локтями в колени. Он судорожно выдохнул, а затем снова заполнил легкие дымом. — Что с ним? — спросил Чон у Тэ Ёна, отвечающего за охрану складов. Высокий альфа, забитый яркими узорами от кончиков пальцев до плечей, внушал страх одним только своим видом: его лицо не выражало никаких эмоций, а острый как бритва взгляд мог выдержать не каждый. — Юнги, — ответил Кан. Чонгуку больше не потребовалось объяснений. Он прекрасно знал, что Юнги профессионально мог вынести мозг его брату из-за обычной мелочи, на которую он бы никогда не обратил внимание. Хо было проще согласиться с мужем, чем пойти ему наперекор. Был один случай, когда омега значительно пошатнул психику Чонгука — первая крупная ссора с Хосоком. Омега напился в хлам и разнес почти весь бар в одном из ночных клубов старшего братца. Чон-младший с трудом затолкал его в свой автомобиль, а затем выслушал трехчасовое нытье о том, какой Хосок скотина, похотливая сволочь и любимый еблан. Знатное было зрелище. — М-м-м, — усмехнулся альфа. — Если ты не прекратишь ебать мне нервы, тогда сутки напролет буду ебать тебя я, — донеслось до ушей Чона-младшего. — И не скалься, маленькая дрянь. Я знаю, что скоро у тебя течка. В помещении повисла гробовая тишина. Все присутствующие навострили уши и ждали, чем же закончится перепалка голубков. Для Чонгука такие ссоры были не в первой. — Так-то лучше, — заключил Хо и сбросил вызов. Он поднял глаза на уставившихся альф, а затем гаркнул: — Пошли нахуй! На это заявление Чонгук разразился звонким смехом, запрокинув назад голову. Когда приступ смеха остальных альф приутих, Чон-младший перевел взгляд на Хосока, ставшего рядом. — Кажется, Юнги нихрена не испугался твоей угрозы, — заключил младший, притянув к себе упакованный FN Five-seven. Он открыл крышку ящика и, откинув прилагающее к нему спортивное обмундирование, вытащил еще масляный ствол. — Да херу там, — рявкнул Хосок. — Я привез с собой очень интересные игрушки. Юнги не сможет и ча… — Будь добр, оставь все подробности при себе, — попросил альфа. — Чего срались? Чонгук снял чёрную худи, обнажив покрытую татуировкой спину. На ней был изображен падший ангел, который преклонил колено и склонил голову, прикрыв лицо левой рукой. Одно крыло было сломано: оно свисало грузным ошметком, переходя на ребра и левое плечо. Второе крыло закрыло собой всю правую сторону и даже часть шеи, а пушистые перья доходили до поясницы Чона. Альфа потратил на это тату около четырех месяцев. Из-за постоянных командировок он не всегда мог пригласить мастера, который раскрасил чернилами его кожу. Хосок нахмурил брови и прикусил нижнюю губу, явно задумавшись. В их семье есть одна тема, которую они никак не могут закрыть — дети. Для Чонгука это стало душевной и психологичной травмой, покрывшейся коркой запекшийся крови. Сколько бы пластырей альфа не наклеил, сколько бы литров антисептика не использовал — все бестолку. — Дети, — прохрипел старший и, скинув с плеч кожанку, отбросил ее на рядом стоящий диван. Чонгук застыл, так и не дотянувшись до бронежилета. Рука зависла в воздухе, будто окаменела, а ладонь сжалась в кулак. Слишком неприятно и больно. — И? — Он хочет родить, — Хосок надел жилет и потуже затянул ремешки для большего комфорта. — Я думаю, что еще не время. Сейчас неспокойно. Чон-младший не мог понять, почему брат так яростно увернулся от желания Юнги родить малыша. Они — женатая пара, которая временем и трудностями проверила свои отношения. Юнги двадцать девять лет и ему уже пора менять подгузники и воспитывать младшее поколение Чонов, но, видимо, что-то идет не так, раз Хосок ведет себя отстранено, когда дело доходит до этой щекотливой темы. — Ну, а если он… Для Чонгука слово «беременность» — страх, сковывающий конечности, и необъятная радость. Если он положит на весы два эти чувства — перевесит первое. — Если забеременеет, то некуда будет деваться. Сейчас я не хочу планировать это, — с хмурым видом продолжил альфа и, вставив полный патронов магазин в ствол, поставил его на предохранитель. — Что с новой куклой? — перевел тему Хосок. Нужно сосредоточиться на деле, иначе плохая концентрация может разрушить планы, чего бы он не хотел. Промашек не должно быть. — Ничего, — с улыбкой на устах произнес Чонгук, надев на голое тело бронежилет. Один из охранников подал ему черную рубашку, которую Чон надел, а затем заправил в темно-синие джинсы. — Ни за что не поверю, что ты отступился от идеи заполучить его в свою коллекцию. Хосок кивнул парням, дав знак закончить с подготовкой. — И правильно делаешь. Чонгук взял раскладной нож, засунув его в ботинок, а также несколько магазинов, распихав их по карманам. — Тогда… — Я уже все сказал Намджуну, — обрубил разговор альфа. — Так что закроем тему об этом омеге. Закончив сборы и удостоверившись в том, что Джэ Мун находится в своем особняке, якобы празднуя маленькую «победу», Чонгук сел в свой Шевроле Мустанг и набрал Су Рёна. Альфа не стал испытывать его терпения. — Да? — ответил Шин. — Я выезжаю, — предупредил Чон. — Срочно уезжай оттуда. — Хорошо, — и сбросил вызов. Хосок несколько раз включил фары своего Гелендвагена, на что Чонгук дал команду выдвигаться. Альфа ощущал в воздухе сводящий скулы ароматы крови и персиков в карамели, которые он будет медленно и с наслаждением вкушать.

***

— Чимин, подумай еще раз, — остановил Пака Кёнсан у выхода из квартиры. — Может все-таки останешься и подумаешь еще раз? — Прости, но я уже все решил. Я правда хочу поработать заграницей, тем более это перспективно, — пробурчал себе под нос Чимин, запихнув документы в рюкзак. Пак устал от постоянных уговоров друга и просьб остаться. Омеге и так нелегко: его сознание растерзали сомнения и вера в светлое успешное будущее. Он и так уговорил себя не рыдать, когда будет прощаться с другом, но, видимо, этому не суждено сбыться. Родителям он так и не позвонил. — Мы бы вместе что-то придумали, — проскулил омега. — Нашли бы тебе подходящую работу здесь, в Сеуле, — Чхве подал другу белую кофту, которую помог выбрать лично. — Прости, но нет, — Чимин тряхнул челкой, которую не успел уложить, и поднял обиженный взгляд на друга. — Перестань меня мучать. Ты думаешь, что мне легко? Да хрен там! Мне тоже тяжело все оставлять здесь и срываться в другую страну. Кёнсан опустил голову, уткнувшись взглядом в смешные тапки-кролики Пака, который он так любил таскать по квартире. Это он подарил их другу, когда тот переехал в эту квартиру — единственный подарок родителей. — Давай закроем эту тему, я прошу тебя, — с хрипотцой в голосе попросил омега, взяв ладошки Чхве в свои. Он провел своими пухлыми пальчиками по нежной коже друга, ощутив ее мягкость. — Прости. Я перегнул палку. Кёнсан схватил Чимина за плечи и крепко сдавил его в своих объятиях, попытавшись показать эмоции, которые разбушевались у него внутри. Он готов был вывернуться наизнанку, но другу бы стало еще тяжелее уезжать. — Поможешь мне? — с печальной улыбкой на устах Пак уткнулся носом в основание шеи друга, который был выше него. — Конечно. Еще немного простояв в объятиях друг друга, омеги взяли по чемодану и вышли из квартиры. Чимин закрыл входную дверь и протянул раскрытую ладонь с ключом к Кёнсану. Пак еще раз взглянул на дверь, понадеявшись, что время его пребывания в чужой стране пролетит очень быстро. Во дворе дома омеги стоял темно-синий Ниссан, рядом с которым курил высокий темноволосый альфа в черном строгом костюме и белой рубашке. Он сразу же приковал к себе внимание двух омег, ведь такое не часто увидишь в этом районе. Как только парни вышли из подъезда, альфа сразу же выбросил дымящуюся табачную палочку, скуренную наполовину, и низко поклонился. — Господин Пак, — мужчина разогнулся и, выпрямив спину, расправил широкие плечи. — Да, — Чимин подарил альфе широкую улыбку. — Простите, что заставил вас ждать. До сознания омеги дошло, что это тот самый водитель, о котором говорил декан. — Все в порядке. Время еще есть. Альфа забрал из рук омег чемоданы и погрузил их в багажник. Он подошел к двери и открыл ее перед омегой, приглашая присесть. — Кёнсан, — Пак обратился к другу. — Как только я прибуду, то сразу же тебя наберу. Не переживай. Я буду звонить каждый день. — Спасибо, — Чхве всхлипнул и тут же утер слезу. — Главное, чтобы все было хорошо. — Люблю тебя, — Чимин снова бросился на друга.

***

Чонгук схватил брыкающегося омегу за ворот шёлкового халата цвета шампань и проволок через лестницу и всю гостиную по грязному полу. Разруха и кровопролитие воцарило в особняке семьи Шин: мебель была частично сломана, стены походили на решето от пуль, мелкий мусор и кровавые следы от обуви устелили весь пол, а убитые остались на своих местах. Увидев мертвого мужа, омега Джэ Муна забился в истерике и слезах: он кричал, материл всех и вся, осыпал Чонов и всю их свору проклятиями. Парень звал своего сына, которого Хосок унес на улицу, а затем отправил к себе. С малышом остался Юнги, пообещавший помочь супругу. Халат омеги задрался вверх, приковав внимание скалящихся альф к стройным ногам, которые измазались в грязи и крови Шина. — Отпусти меня, — снова выкрикнул муж Джэ Муна. Омега был невероятно красив: худощавый, невысокого роста, с длинными чёрными волосами, доходившими до поясницы, светлой кожей и тонкими чертами лица. Если бы Чонгук знал, что парень не сука Шина-старшего, то давно бы разложил его на любой горизонтальной поверхности. Сейчас же альфа и мысли не допустил о возможной близости. Слишком противно. — Лучше не дергайся, — угрожающе рыкнул Чонгук, грубо дернув за ткань, которая треснула по швам, но не порвалась. — Иначе мне придется применить грубую силу. Омега продолжал кричать и вырываться, что получалось из ряда вон плохо. Скорее всего, он думал, что его поимеют по кругу люди братьев Чон. Эти альфы не знают жалости и слова «помилование». Людские качества им не присущи. Выйдя на задний двор, освещенный фарами авто и установленными по периметру фонарями, Чонгук швырнул обессиленного омегу на влажный газон. Парень проскользил на худых коленках, из-за чего кожа покраснела. Чон с интересом наблюдал за тем, как омега удивленно уставился на носки лакированных туфель, а затем и вовсе открывал и смыкал губы, будучи не в состоянии вымолвить и слова. Перед ним стоял Су Рён, с хмурым видом осматривавший омегу. — Ты… — не поверив увиденному, пролепетал парень. — Как ты мог? Слезы с новой силой хлынули из глаз парня, украсив щеки, будто роса цветы. — Это мой тебе подарок, — с нахальной улыбкой произнес Чон, перебив омегу. Он подкурил сигарету, вежливо протянутую братом, и сделал глубокую затяжку. — На будущее, так сказать. — В смысле? — произнес Шин, нахмурив густые высветленные брови. — Это мой презент тебе в качестве будущего главы клана Шин и доказательство моей верности. Глаза Су Рёна увеличились в несколько раз. Похоже, его удивило то, что Чонгук узнал о его слабости к мужу уже покойного брата. — Раз так, — Шин присел на корточки перед рыдающим омегой и, взяв его за подбородок, поднял лицо. — Я премного благодарен тебе. Можешь рассчитывать на мою поддержку и помощь.

***

Чонгук докуривает вторую сигарету и утирает тыльной стороной ладони стекающую по щеке кровь. К счастью, она принадлежала другому альфе, который двадцать минут назад скалился в лицо Чона и выплевывал угрозы. Он всматривается в алую субстанцию и вспоминает, как сладко было истреблять тех, кого он называет «опухолью общества». Чон второго шанса не дал, прострелив Джэ Муну колено, отнял право на последнее слово мощным ударом в скулу и забрал себе его последний вздох. Чонгук сделал резкий выпад вперед и воткнул в горло противника нож, который сразу же вынул из содрогающейся плоти. Альфа наблюдал за тем, как страх сгущался в чужих глазах, и открыто кайфовал от своей власти. Чонгук чувствовал холодные пальцы Джэ Муна, цепляющиеся за его рубашку и полы пиджака, как будто пытаясь найти в этом спасение. Он наслаждался бульканьем крови и предсмертными хрипами, которые пополняли жизненную энергию. Для Чона чужой страх — лучше наркотиков и запаха девственно-чистых стволов. Однажды Хосок сравнил брата с демоном, который питался чужой негативной энергетикой, чем вызвал перешептывания в рядах своих людей. — Едем? На плечо Чонгука опустилась измазанная в крови ладонь Хосока. Если руки брата были лишь по локоть в крови, то Чонгук искупался в ней весь. Для тех, кто перешел ему дорогу, нет пощады, второго шанса и прощения. Они не достойны получить это. Прощение, жалость, любовь — удел слабых, а Чон-младший не имеет к ним никакого отношения.  — Да, — Чонгук еще раз взглянул на отражение догорающего особняка на лобовом стекле и, опустившись на переднее сидение, откинул голову назад. — Отвези меня в особняк, — он поймал взгляд брата, севшего за руль. — Есть неотложное дело. От дома старшего сына главы клана Шин осталось одно пепелище, как и от него самого. Чоны сожгли все дотла. Джэ Мун пошел против своего отца, возжелал бразды правления, предал собственный клан, веру в себя и партнёров. Последние — хуже церберов. Они с легкостью могут запустить свою клыки в горячую плоть, разодрать ее острыми когтями на мелкие кусочки. Вот только Чонгук — хуже церберов, хуже демонов и смерти. Он — дьявол воплоти, которого стоит бояться и опасаться.