Коллекционер

Всю дорогу до особняка Чонгук находился не здесь, не в салоне автомобиля брата. Когда перед Гелендвагеном разъехались ворота, он будто пришел в себя: мысли о казне не отпустили его разум, а момент, когда Хосок забрал ребенка и посадил в авто, надолго застыл перед глазами. Альфа не спеша покинул салон автомобиля и расслабленной походкой вошел в просторный зал. Еле уловимый гул растворился в воздухе, а ароматы, заполнившие собой все пространство, стали в разы ощутимее и насыщеннее. Чон сделал глубокий вдох и плотоядно провел языком по ровному ряду белоснежных зубов: хотелось сожрать всех кукол и упиться их ароматами. Он обожал атмосферу, что витала в этом доме. Чонгук всеми фибрами души ощущал уют, тепло, желание и трепетное ожидание. Здесь его ждали, любили, хотели, нуждались в его прикосновениях, ласках и даже с радостью принимали с его рук наказание. Каждая из кукол готова кинуться в объятия этого альфы, только помани. Среди привычных ему ароматов Чон ощутил еще один, который вскружил голову и отнял нормальный сон — спелые персики в сладкой карамели с нотками ванили. С момента встречи с этим притягательным омегой Чонгук каждую ночь представлял, как сладко будет сцеловывать прекрасный запах с тонкой шеи, как чувственно будет стонать его новая куколка и какими возможными способами он будет познавать новое, доселе неизведанное им тело. Этот омега манит Чона своим запахом, красотой и еще чем-то… Альфа не может понять это чувство. Чонгук будто долгое время забывал его, а сейчас… Оно снова расправляло свои крылья. Чон сравнил омегу с сочным ярко-оранжевым персиком. Альфа обязательно вкусит его, ощутит умопомрачительную сладость и насладится им сполна. По-другому и быть не может. Если красоту Юнги Чон-младший сразу же назвал поистине блядской, то Чимина — нежной. Этот парень будто насквозь пропитан теплом и легкостью. С мыслями о своем новом приобретении, Чонгук прошел в «игровую» и, скинув пиджак у входа, сел в свое кресло. Напротив него, на диване и ковре, сидели омеги, не смеющие без разрешения поднять глаза. Чон с интересом пробежался взглядом по куклам и произнес хрипло «Можно», вызвав облегченные вздохи и блеск в глазах напротив. Омеги приготовились ко встрече со своим господином: нанесли макияж, уложили волосы и выбрали соблазнительную одежду. Среди кукол лишь Чорон выглядел отстраненным и грустным, что не укрылось от внимательного взора альфы. — Господин? Омега с ароматом скошенной травы, полевых цветов и еле уловимого озона обратился к альфе, чем привлек его внимание. — М-м? — Можно спросить насчет… — Новой куклы? — перебил омегу Чонгук, расплывшись в широкой улыбке. Омега кивнул и слегка подался вперед. Альфа знал, что куклы ревнуют и не желают с кем-то еще делить своего господина. Они не хотят, чтобы Чонгук дарил своё внимание, ласки и время еще одному омеге. Это разжигало в Чоне интерес и заставляло сознание подкидывать идеи, чтобы куклы еще больше ревновали его. Каждый из них хочет большего — быть фаворитом и личным рабом альфы. Но всегда существует маленькое и незначительное «но» — они и так его рабы. — Дд… да… — Юрим, — Чонгук похлопал по своему бедру, пригласив паренька присесть, что незамедлительно было выполнено. Остальные парни с завистью во взглядах проводили омегу, одетого в белую футболку и смешные розовые носки с изображением кошачьей морды. Юрим присел на крепкое бедро господина и, положив руки на широкие напряженные плечи, ощутил влагу задницей. Подол белоснежной ткани сразу же окрасился в красный. Брюки Чона были пропитаны кровью предателей, а черная рубашка украшена небрежными тёмными мазками. Лицо альфы измазано в подсохшей крови, а на шее остались алые подтеки. Омеги не испугались искупавшегося в крови господина: им не раз довелось увидеть его в еще более устрашающем виде. — Расскажи мне, — хриплым голосом произнес альфа. Его руки скользнули под футболку, оголив бедра омеги, и поднялись вверх по тонкой талии, — как у вас обстоят дела? Каждый раз, находясь так близко к коллекции, Чонгук испытывает свое терпение на прочность. Он будто строил в себе стену, взращивал выдержку и тренировал хладнокровность. Ему было интересно, сколько еще он сможет противостоять умопомрачительно пахнущим бестиям. Юрим заметно вздрогнул и пробежался взглядом по притихшим омегам. Ласковые поглаживания притупили бдительность парня, дав возможность Чону учуять что-то неладное. Тэхён еле заметно качнул головой, что не укрылось от взгляда альфы, и будто восковая фигура застыл на месте. Он понял, что сегодня случится что-то, причем не самое приятное. — Ну-у… У нас все хорошо, — на устах Юрима появилась фальшивая улыбка. Было ясно одно: он не умеет врать. — Вчера Люк испёк яблочный пирог. — Да ну? — Чон приподнял бровь, заставив омегу замяться, а затем пощекотал ребра кончиками пальцев. Чонгук понимает, что ему вешают лапшу на уши, при этом лучезарно улыбаясь, но продолжает делать вид, что ничего не замечает. За время его отсутствия в особняке кое-что происходило, о чем он знает в мельчайших деталях, но это хотят от него скрыть. — Он сжёг пирог и мы все вместе проветривали дом, а за… — Что насчёт Тэ? — с нажимом произнес альфа. Его взгляд стал жёстче. — Тэхёна? — Юрим перевел взгляд на побледневшего омегу, который будто душу дьяволу продал. Хотя Тэ и так это сделал, но с маленькой поправкой — он ее просто отдал, вручил собственными руками, как самый желанный приз. — Он… С ним все хоро… Ай! — омега вскрикнул из-за болезненного шлепка по заднице. С господином лучше не шутить. — Тэ и… Чо… И Чорон проводили время вместе. Ночью. Юрим уронил лицо в свои раскрытые ладони и горько заплакал. От Чонгука ничего не скроешь. Те, кто попытался это сделать, получили наказание и теперь даже шепотом не могут рассказать об этом. Чон свел брови к переносице и, нахмурившись, звонко цокнул языком. Плохой знак. Очень плохой. В альфе взбунтовала злость, которая свернулась в клубок, будто змея, готовящаяся к атаке. Чонгук хотел крушить все вокруг и ломать непослушных кукол, которые игнорировали его слова. Альфа бы медленно, деталька за деталькой разбирал их на части, по нитке вытягивал душу, а затем собирал обратно. Только после этой безжалостной процедуры, которую он хочет провести сейчас, омеги снова будут чтить его правила. — Малыш, — Чонгук обратился к сидящему на его коленях Юриму и, нежно проведя ладонью по гладкой щеке, оставил легкий поцелуй в уголке губ. — Вернись на место. Чон ощутил устами вкус страха, сомнения в себе и отвращения. Омега аккуратно слез с таких уютных и родных бедер своего господина и опустился на пушистый ковер. — Вижу, вы слишком распустились, — Чон перевел свой взгляд на Чорона. Омега будто ждал такой реакции своего господина. Он с интересом и небольшой долей страха заглянул в черные омуты, которые навсегда заковали его душу в цепи. Стальной тон и колючий взгляд Чонгука не сулили ничего хорошего. Это вызывало беспокойство, нагоняло липкий страх и заставляло конечности онеметь. Куклы боятся господина, когда он находится в дурном расположении духа. В такие моменты альфа беспощаден, страшен и более опасен. Проведенные им границы он медленно стирал под наполняющимися ужасом взглядами. — Чорон, — позвал омегу Чон, расплывшись в зверином оскале. — Убери вазу с фруктами и сядь на стол. Первая эмоция, которая появилась на лице Чорона, — растерянность. Он с испуганным видом взглянул на господина, а затем под его размеренные покачивания головой встал со своего места и опустился на круглый низкий столик. Альфа представил, как холодная поверхность столешницы обожгла кожу омеги и как приятно было прикоснуться горячими ладонями к его бедрам. — Сними рубашку, — приказал Чонгук. Он знал, что под тонкой шелковой тканью нет нижнего белья — лишь мягкое тело. Альфа обожал, когда его куколки были раскрыты. — А теперь ляг на спину и разведи широко свои прекрасные ножки. Хочу видеть тебя всего. Чон заметил, как глаза Чорона наполнились слезами и как ему было безумно стыдно делать то, что он хотел бы повторить наедине со своим альфой. Чонгук посчитал это наказание заслуженным. Омеги полностью проигнорировали его: они не пришли к альфе с просьбой, а поступили так, как им заблагорассудилось. Перед взором Чона предстало раскрытое тело: полувставший член с розовой головкой лежал на гладко выбритом лобке, а красноватые края анального отверстия несколько раз сжались, вызвав приятное тепло в паху альфы. Куклы заметно занервничали: кто-то отвернулся к окну, чтобы не смотреть на наказание, кто-то, наоборот, упивался падением Чорона, но были и те, кто уткнули взгляд в пол, сочувствуя ему. — Прикоснись к себе, — голос Чонгука снова полоснул тишину. Альфа наблюдал за тем, как Чорон прикасался к своему члену: тонкие пальцы окольцовывали плотно орган, а большой палец надавливал на головку, из-за чего он покусывал губы. Омега приподнимал бедра в такт движениям руки, а по его щекам текли слёзы. Нравилось ли Чонгуку то, что развернулось перед ним? Безусловно. Он сам хотел касаться этого тела, ловить губами стоны и толкаться своим членом глубоко в него, но… Сейчас наказание, не поощрение. — Тэхён? — Да, господин, — голос Тэ прозвучал бесцветно. — Разденься и вылижи своего любовника. Хочу посмотреть, как вы играете, когда меня нет рядом. На лице Тэхёна застыл ужас. Чон явно не шутил, отдавая такой приказ. Если он не подчинится, то на ближайшую неделю может забыть о том, как нормально сидеть и ходить, но если же выполнит желание Чонгука… Падет в глазах остальных омег, хотя те прекрасно осведомлены, что он вытворял вместе с Чороном: их стоны невозможно было не услышать. — Господин? — Тэ будто покинули силы. — Что тебе не понятно? — Чон расстегнул пуговки на окровавленной рубашке, а затем принялся за кожаный ремень. Металлическая бляшка поддалась напору длинных пальцев, а молния с характерным звуком разъехалась в стороны. — Или ты не хочешь? — Я… — Тогда закрой свой чудесный ротик и сделай то, что тебе велено. Тэхён прикрыл глаза и, сделав глубокий вдох, встал с места. Он подошёл к столу, на котором лежал Чорон, и опустился на корточки между разведенных ног. Он провел руками по гладкой коже омеги и оставил цепочку поцелуев от колена до тазовых косточек. Чонгук с восторгом наблюдал за тем, как двигались губы Тэхёна на ножках Чорона, как он сладко облизывал головку и ласкал уретру, а также за тем, как он насаживался на аккуратный член. Его куколки восхитительны. Они такие страстные и ласковые, что в штанах альфы с каждой секундой созерцания сего действа становится все теснее. Чон поднялся со своего места и, задрав рубашку Тэ к лопаткам, шлепнул его по заднице. Омега вздрогнул, но не перестал ласкать прогибающегося в спине Чорона. — Сладкая шлюшка, — Чонгук погладил покрасневшую кожу и снова ударил, но уже по другой ягодице. — Я научу тебя хорошему поведению. Альфа поднял взгляд на омег, с интересом рассматривающих парней: они кусали губы, а кое-кто посасывал указательный пальчик. Они наслаждались тем, что созерцали. Это срочно нужно исправить. Чон вытащил из петель кожаный ремень и, сложив его вдвое, со всей силы шлепнул по спине Тэхёна. Омега громко вскрикнул, чем испугал лежащего под ним Чорона, и шлепнулся пятой точкой на пол. Он поднял обиженный взгляд на своего господина, который был доволен своей работой. — Вернись на место и продолжай отсасывать, — грозно произнес альфа. Все, что происходило дальше — месиво. Чонгук не пощадил никого. Сначала он разукрасил тело Тэ красными полосами и кровоподтеками, а затем сотворил то же самое с Чороном, приказав омегам поменяться местами. Наблюдавшие за всем этим кошмаром куклы закрывали уши и глаза, за что получали оплеухи от господина. Чон приказал омегам смотреть, чтобы они навсегда запомнили, что случится, если проигнорировать правила. После такого явно никто не осмелится этого сделать. Закончив с поркой, Чонгук покинул «игровую» со скулящими от боли и жестокости во весь голос куклами. Сегодня он напился крови и страха, чему был несказанно рад. Завершением вечера будет десерт, который доставили в его личную спальню. Омега скоро должен проснуться, и альфа лично хочет поприветствовать его.

***

Чимин дернулся, как будто испугался какого-нибудь монстра, и резко соскочил с кровати, сразу же упав на непослушные колени. Все тело пробрали усталость и озноб, а перед глазами расплылись белые круги с черными мошками. Его будто накачали самой отменной наркотой, пропустили через все круги ада, а затем натянули мышцы, будто гитарные струны. Омега приложил все усилия, чтобы опереться на руки и снова переместить свою ни на что непригодную тушку на широкую, совсем не его кровать. В сознании всплыли лоскуты памяти, которую изрезали острыми ножницами и выбросили в мусорное ведро. Он вспомнил, как попрощался с другом, сел в авто, принял бутылку воды из рук водителя и сделал несколько глотков, а затем… Погрузился в дремоту и провалился в крепкий сон. Чимин несколько раз плотно сжал веки, что принесло дискомфорт, а затем осмотрел комнату: белоснежный потолок, черного цвета стены, напротив двухспальной кровати находилась плазма, прикрепленная на кронштейн, а по левую сторону кровати разместился шкаф-купе во всю стену. В отражении зеркального фасада Пак увидел себя: он был в своей одежде, без обуви, с расстегнутой ширинкой, макияж был немного смазан, а голубые волосы спутаны. В голове всплыли сотни вопросов, ни на один из которых он не смог дать ответа. — Какого хрена? Чимин не узнал свой голос: ослабший и хриплый. Что же с ним сотворили, пока он был в отключке? Эта ситуация очень испугала омегу. Омега пропустил мягкие пряди сквозь пальцы, а затем перевернулся на бок, лицом к окну. На улице уже стемнело. Зачем кому-то понадобилось похищать такого неприметного омегу, как Пак? Чимин несколько раз прокрутил в памяти моменты своей жизни: ничего плохого он никому не сделал, учился всегда прилежно, имел хороших друзей да и был на хорошем счету в университете… Точно… Декан… Омега спохватился и, снова перевернувшись на спину, хлопнул ладонями по карманам. Телефона нет. Чимин услышал тяжелые шаги, которые раздались за массивной чёрной дверью, и решил прикинуться спящим. Таким образом он сможет тайком рассмотреть своего похитителя и, возможно, нанести удар, чтобы сбежать. Пак откинулся на довольно мягкую кровать и, закрыв глаза, притих. Ему показалось, что еще секунда, и сердце сломает грудную клетку. Когда скрипнула ручка, а дверь распахнулась, в нос ударил густой аромат граната с легкими нотками шоколада. От такого сочетания рот наполнился слюной, из-за чего Чимин громко сглотнул. Этого человека он явно не встречал. — Я знаю, что ты очнулся, — раздался низкий голос. «Альфа», — подумал Пак. Омега боязно открыл глаза и уставился на высокого мужчину с посеребренными волосами. — Что… Я здесь делаю? — заикаясь, произнес Чимин. Он не спускал глаз с привлекательного альфы, который делал пометки в синей папке. Он не казался каким-нибудь маньяком, насильником или убийцей, а, наоборот, вызывал доверие. — Не думаю, что именно я должен рассказать тебе об этом, — мужчина сделал несколько широких шагов в сторону Пака, заставив того дернуться в сторону. — Я не причиню тебе вреда. Просто осмотрю. — Зачем? — выпалил омега. — Эти придурки перестарались со снотворным, — альфа присел на кровать и с улыбкой на устах перевел свой взгляд на сжавшегося Пака. — Меня зовут Намджун. Я — врач, — Ким протянул широкую ладонь Чимину, которую тот сразу пожал. — Пак Чимин, — недоверчиво промямлил омега. — Так все-таки где я нахожусь? — Могу сказать одно: ты в безопасности, — ровным голосом произнес мужчина, затем снял стетоскоп с шеи и взялся прослушивать сердцебиение. — Прости, что все вышло не так гладко, как мы планировали. Тебя не тошнит? Омега отрицательно качнул головой, а затем продолжил свой небольшой допрос: — Мы — это кто? Намджуну нравились любознательные парни, но он боится, что из-за этого качества Чимин может пострадать. Чонгук не любит, когда лезут в его дела. — Позже все узнаешь. Когда с осмотром было покончено, альфа поднялся со своего места и пошел в сторону двери. Ким отметил, что парнишка действительно красивый, да и аромат его божественный — сложный. Он впервые встретил омегу с таким количеством идеально подходящих составляющих его естественного запаха. Чонгуку нереально повезло. — Намджун? — окликнул альфу Пак. — Почему я здесь? Ким тепло улыбнулся и, немного потоптавшись на месте, произнес: — Надеюсь, чтобы изменить жизнь одного несчастного в этом мире человека, — Намджун ухмыльнулся, не отводя взгляда от испуганного паренька. — Я… Очень тебя прошу, веди себя смиренно и не перечь. Это для твоего же блага. Не успел Пак и слова проронить, как за альфой хлопнула дверь. Слова Намджуна создали еще больше вопросов, которые, будто жужжащий рой пчёл, насели на Чимина. Что это вообще такое: «Веди себя смиренно и не перечь. Это для твоего же блага»? Если бы Ким действительно хотел позаботиться о нём, почему не помог сбежать? Да и от кого бежать? Перед кем быть смиренным? Это беспокоило Пака больше всего. Что эта за таинственная особа, которая, как понял омега, нагоняла на всех страх? Слишком тяжелый день для одного маленького омеги. Все, что хотел Чимин, так это уехать. Он не знал: где находится, кому принадлежит это место и кому он вообще нужен. Вся ситуация — жуткая нелепость, заставляющая страх пронзить его тело.

***

— Ты уже закончил? — Чонгук обернулся на вошедшего в гостиную Намджуна, который поправил свой халат и вложил ручку в нагрудный карман. — Да, — сухо произнес Чон, сделав глоток своего любимого виски. Он запрокинул голову на спинку дивана и уложил ноги на журнальный столик. Ким часто мог застать друга в таком положении после выматывающего дня. Сегодня был именно такой: подготовка парней, разборки с сосунком Джэ Муном, воспитание кукол, а также главное событие, которое альфа так давно спланировал. — Тэ и Чорон еще в иг… — Да, — Чонгук поднял голову и кивнул Намджуну, пригласив того сесть рядом. — Пускай сами уйдут в свои комнаты. Потом позовешь к себе. Ким отметил, что Чон-младший был очень напряжен и крайне задумчив — его что-то беспокоило. — Неужели ты так разозлился? — с долей издевки произнес Намджун, нахально ухмыльнувшись. — Сильно, но… Меня выбесил другой факт: они должны делать это при мне, — альфа снова отпил из своего стакана и прикрыл веки. — Это было очень красиво. Особенно, когда Тэхён вылизывал Чорона, а я порол его ремнем. Они плакали, стонали, ласкали друг друга и подставлялись под удары. Ни один не попросил пощады. Чон говорил так, как будто раскрывает самую сокровенную тайну, которую берег долгое время. Его переполняли потрясающие чувства. Любоваться обнаженными, ласкающими друг друга омегами и наблюдать, как на их коже расцветают алые полосы — верх искусства. — А ты когда-либо щадил их? — Ким бросил хитрый взгляд на друга и изогнул бровь. Чонгук усмехнулся и отрицательно качнул головой. — Они знают, что это бесполезно. — Ты прав, — Чон поднялся с дивана и, блаженно потянувшись, пошел в сторону своей спальни. Там его новое лекарство, которое он сегодня примет внутривенно. — Парни немного перестарались, поэтому будь поаккуратней с ним. — В смысле? — Насыпали слишком много снотворного, поэтому мальчишка долго спал и тяжело приходил в себя, — объяснил Намджун, поймав строгий взгляд друга. — Я уже отчитал бойцов, можешь не беспокоиться. — Хорошо. Я тебя понял. Не успел альфа сделать и шага, как услышал быстрый топот ног: по коридору несся Чимин, боязно оглядываясь по сторонам. На лице Чона появилась легкая улыбка. — Это еще что? — Ким хотел было подняться со своего места, но был остановлен взмахом руки Чонгука. Омега впечатался в Чона, уткнувшись лбом в оголенную грудь, а затем поднял испуганные, широко распахнутые глаза. Пак несколько раз попытался что-то сказать, но слова, будто колючим комом, застряли в глотке. Чимин чувствует, как немеют конечности и как плотный аромат шоколада, будто змея, оплетает его обоняние, а затем и внутренности. Черные омуты альфы заволакивают Пака по горло в свою собственную трясину и надевают на хрупкие запястья золотые оковы. — Оу, какой приятный сюрприз, — с хитринкой в глазах произнес Чон, положив руки на талию омеги. — Похоже, с ним все в порядке, раз носится как угорелый. Пак пропустил слова альфы мимо ушей. Чон Чонгук — его шанс выбраться из этого места. Пускай они не знакомы лично и виделись всего единожды, но Чонгук сможет ему помочь. Одногруппники говорили, что этот Чон не пожалел денег для их университета, поэтому омега сделал вывод, что он добрый. Многим покажется это глупым, но только не Чимину. — Господин Чон, — вырвалось из пухлых уст. — Помогите мне. Я… Я не знаю… Я должен был… А затем уснул… И это место… Мне… Помогите. Пак попытался объяснить ситуацию, но все, что он смог сказать, так это бессвязные обрывки. Все, о чем он подумал, — аромат альфы и его бездонные глаза. — Я польщен, — прервал лепетание омеги Чонгук и нежно приложил ладонь к пухлой щеке. Он аккуратно провел большим пальцем по подбородку Пака, едва прикоснувшись к губам, а затем погладил бархатную кожу щеки. — Еще ни одна куколка так скоро не признавала меня. Слова омеги безумно понравились Чонгуку. Чимин единственный из его коллекции, кто сразу же признал Чона своим господином. Аромат этого паренька был настолько сладок, что альфа готов откинуть свои принципы и даже закрыть глаза на главное правило. Пак околдовал Чонгука, растворился в его венах и без разрешения поселился в нем. — Что? Чимин хотел отстраниться от горячего тела, к которому был прижат, но хватка альфы не позволила ему этого сделать. Только сейчас омега заметил, что Чонгук без рубашки, а на его теле — пятна, смутно напоминающие далеко не краску. — Я очень рад, что ты наконец-то дома, — игривое настроение Чона вмиг испарилось. Брови альфы сведены к переносице, а взгляд устремлен на губы, по которым омега успел несколько раз провести кончиком языка. — Теперь ты весь мой. — Я что? — слова Чонгука ошарашили Пака. Он не ожидал, что вместо спасения получит вот такое заявление. — Что… вы имеете в виду? — Отныне ты — моя куколка, — грозно произнес альфа. У Чимина будто земля из-под ног ушла. Он почувствовал, что Чон сильней прижал его к себе, из-за чего стало немного некомфортно. Это все смахивает на какой-то бред в понимании Пака. Какой, к черту, дом? Он не кукла и никогда таковой не был. Этот, нельзя не отметить, красивый мудак не присвоит его себе, ведь Чимин — не вещь. — Нет, — на грани слышимости прошептал омега. — Добро пожаловать в коллекцию.