Коллекционер

Узнать о том, что теперь ты — кукла и прав у тебя ровно столько, сколько у птицы в клетке — странно, а осознать это — страшно. Чимин никогда бы не подумал, что с ним такое вообще может произойти. Он же обычный студент-омега, в голове которого — розовые мечты и такого же цвета фантазии. У него есть планы и подпункты для их осуществления, но вместо этого его притащили в совсем незнакомый дом, объявили игрушкой для альфы, которого он видел всего раз в своей жизни, и дали указание быть покорным, как ручная зверушка. Для чего все это? Зачем его похищать? Зачем запирать в каком-то, пускай и шикарном, особняке и присваивать такое унизительное звание «кукла»? В понимании Пака существуют нормальные человеческие отношения: если бы этот притягательный альфа, чей аромат забил легкие, просто предложил ему встречаться, то Чимин бы не отказал. Но вместо этого омега получил то, что сейчас имеет — нелепое заточение. Пак ощущал, что находится на грани реальности и полного маразма. Альфа, в объятиях которого он до сих пор стоит, одним своим видом подтверждал самые ужасные догадки Чимина. Все это — правда. Омега не хотел принимать жестокую реальность, поэтому старался ухватиться за надежду, что это дурацкий розыгрыш или же просто случайность. — Я же не вещь, — растерянно произнес Чимин, заглянув в глаза Чонгука. В них пламя разгорелось с новой силой и расправило свои жалящие языки. Омеге показалось, что еще одно лишнее движение, и он обожжется. Чимину безумно страшно, но просто так он сдаться не может. — Не буду… Я не кукла. — Все так говорили, но потом… — Чон взял лицо Пака в свои широкие ладони и, склонившись над омегой, посмотрел в его глаза. — Твоя свобода — моя. Твоя жизнь принадлежит мне, и твой запах тоже теперь мой. Забудь о прошлом. Я — твоё настоящее и будущее. — Нет, — Чимин прикусил нижнюю губу, его глаза наполнились слезами. Он уперся руками в рельефную грудь альфы и попытался отстраниться. — Прошу. Пожалуйста… Отпустите меня… — Я — твой дом, и тебе больше некуда идти. Чонгук насильно поцеловал омегу в приоткрытые от удивления губы, а затем отстранился и обратился к наблюдающему за ними Намджуну: — Полностью осмотри его, а затем приведи в мою комнату. Хочу убедиться, что он абсолютно здоров. — Хорошо. Чимин окинул Чона взглядом, а затем уставился в стену коридора. Он задумался над тем, какие же чувства вызвал в нём этот загадочный Чон Чонгук. Пак боится, как и любой другой омега на его месте. Один лишь взгляд Чона заставляет руки дрожать, а поджилки трястись. Омега сравнил его с самим Сатаной, хотя даже не понимал, каково это — быть в немилости у этого мужчины. Знать об этом он явно не хотел. Но все же в этом альфе есть что-то, что тушит всю ярость в Чимине, усыпляет его бдительность и заставляет внимать каждому слову. Внутренний омега не хочет перечить Чонгуку, так как чувствует сильного и опасного альфу, но сам Пак сопротивляется — он не хочет быть чьей-то игрушкой. — Так и будешь стоять? — обратился к омеге Ким, заставив того вздрогнуть. — Что? — Пошли за мной. Чимин последовал за альфой, как оказалось, в его кабинет. Пол помещения был вымощен белой плиткой под мрамор, стены выкрашены в приятный нежно-фиолетовый цвет, широкое окно закрыто белой римской шторой, а у входа в комнату находился рабочий стол с папками и стаканом с канцелярскими принадлежностями. У стены стояли две кушетки с различными отключенными приборами и небольшие столики, которые были отгорожены шторками, и самое главное, что так насторожило и испугало Пака, — гинекологическое кресло. За всю свою жизнь Чимин лишь дважды проходил осмотр: когда его положили в больницу и когда он поступал в университет для медицинской комиссии. — Так-с, — на выдохе произнес Намджун, достав из ящика синюю папку. — Проходи к креслу и раздевайся по пояс. Пак медленно повернулся к альфе и уставился на него с ошарашенным выражением лица. — Не буду, — коротко ответил Чимин. Он еще ни разу в жизни не щеголял перед альфой с голым задом, а перед этим уж тем более не будет. Это ужасно смущает. — Будешь, — с нажимом произнес Ким, подойдя вплотную к омеге. Он усадил Пака на кресло и, упершись руками в специальные крепления для ног, наклонился вперед. — Послушай, я тебе не враг. В этом доме я буду единственным человеком, который не желает тебе зла. Мне меньше всего хочется применять силу и заставлять тебя что-либо делать. Если ты будешь сопротивляться, мне просто придется доложить об этом Чонгуку, а уж он церемониться не будет. — Он меня изобьет? — с насмешкой на устах задал вопрос Чимин. — Это в лучшем случае, — Намджун устало прикрыл веки и сделал глубокий выдох. Стрелки часов перевалили за полночь, и ему безумно хотелось завалиться спать. — Чонгук заставит, и не самым приятным способом. Так что не зли его и будь покладистым, иначе он тебя накажет. На несколько секунд Пак застыл, представив себе кровавые картины насилия, а затем вкрадчиво произнес: — Какого хрена здесь происходит? Вы вообще в курсе, что похищать людей — незаконно? — истерическим тоном сказал омега. Ким выпрямился в спине и отступил на пару шагов назад. — У Чонгука свой закон. А теперь, — альфа достал из широкого кармана упаковку перчаток и, раскрыв ее, надел латексное изделие, — или ты раздеваешься сам, или тебе помогут. — Какое благородство, у меня даже есть право выбора? — наигранно произнес Пак, спрыгнув с кресла. — Если ты продолжишь дерзить и не слушать то, что я тебе говорю, то у тебя его не будет. После того, как закончился осмотр, Намджун взял все нужные анализы и сделал записи. Чимин с облегчением выдохнул. Честно сказать, он думал, что все пройдет намного хуже, но его опасения оказались напрасны: альфа был аккуратен и обходителен. Пака ужасно смутило то, что к нему прикасались там, где должен только его альфа. Пока Ким что-то писал в папке, Чимин думал о том, что не такой уж этот альфа и плохой. Он не причиняет Паку вреда и даже дает советы, как избежать щекотливых ситуаций. Омега предположил, что, если он будет нормально общаться с Намджуном, тогда немного позже сможет поговорить с ним о возможности побега. Чимин не собирается жить в этом доме, да еще и спать с его напыщенным высочеством. — Ты голоден? — из мыслей омегу вывел врач, закончивший делать пометки. — Нет, но от воды бы не отказался. — Тебе бы не помешало чего-нибудь перекусить. Ты же больше пяти часов в отключке был и, смею предположить, перед псевдовылетом ты тоже ничего не ел. Ким встал из-за стола и, выключив настольную лампу, снял белый халат. — Так это… — до Чимина дошел смысл всего, что с ним приключилось. — Это все было спланировано, чтобы привезти меня сюда? — Какой догадливый. Пойдем. Они вышли из кабинета, который альфа запер на ключ. Намджун взял Пака за локоть и повел в спальню Чона. — Я прошу тебя, не сопротивляйся. Его легко вывести из себя, поэтому будь покладистым, — еще раз предупредил выпавшего из реальности омегу Ким, когда они поднялись на третий этаж и остановилсь перед чёрной дверью. — Не провоцируй Чонгука. На просьбу Намджуна Чимин отрешенно кивнул и сделал шаг в покрытую полумраком спальню. Для Пака же это шаг в его личное заточение. В личный ад, к собственному Дьяволу.

***

Омега переступил через порог комнаты, сразу же потонув во мраке. Он попробовал что-то разглядеть в кромешной тьме, но попытка не увенчалось успехом. Пак подумал о том, что глупо пугать беззащитного парня, так как сбежать он не сможет. Чимин остался один на один с жестокой реальностью, своими страхами и притягательным и одновременно устрашающим альфой. Тело Пака окаменело, как только он сделал вдох: вся комната будто пропитана терпким чёрным шоколадом, который омега захотел соскрести пальцами и отведать его божественный вкус. Он понял, что альфа где-то близко, но, к сожалению, не смог его разглядеть. — Вы… Здесь? — заикаясь поинтересовался Чимин, попытавшись на ощупь найти хоть какую-нибудь опору. Ему было страшно шагнуть вперед, так как он мог через что-нибудь перецепиться и позорно рухнуть на пол. — Вы пугаете меня. За эти жалкие несколько минут пребывания в хозяйской спальне омега успел много чего себе напридумывать: его убьют, а затем над его бездыханным телом будут измываться и всячески уродовать. — Страх — это прекрасное чувство, не так ли? — прозвучал глубокий голос. Чимин вздрогнул и повернулся к источнику звука. — Благодаря ему ты теряешь контроль над своим телом, разумом, эмоциями, — голос стих, а затем над ухом омеги раздался вкрадчивый шепот: — И становишься подвластным мне. Пак дернулся назад и, больно ударившись лопатками и затылком об деревянную поверхность двери, зашипел, будто кошка. Еще несколько подобных выходок со стороны Чонгука, и сердце омеги точно остановится. Чимин ощутил горячее дыхание Чона на своей шее, из-за чего кожа покрылась волной мурашек. Пак подумал, что он — загнанная в угол добыча, а альфа — самый опасный в этом мире хищник. — Ты так особенно дрожишь, — медленно протянул Чонгук, встав перед омегой вплотную. Чон жадно вдыхал такой сладкий аромат карамельных персиков. От желания впиться в шею Паку и прокусить тонкую кожу сводило скулы и приятно тянуло внизу живота. Альфу настораживало желание сразу же сделать Чимина своим. Чонгук будто всю свою жизнь искал именно этого омегу, и его это пугало. Только одна кукла влекла и манила его к себе с такой силой, но… Пак же не истинный Чона, так почему именно он разбудил вулкан внутри альфы и заставил пламя в его глазах полыхать с новой силой, а извергающуюся лаву течь по венам? — Что вы имеете в виду? — нерешительно произнес омега. Все его чувства будто смешались воедино: страх, желание прикоснуться к альфе, убежать и никогда не возвращаться, навсегда закутаться в его объятиях… — Из-за того, что ты боишься меня, твой аромат становится еще слаще, — Чон провел носом вверх по шее, слегка прикусил мочку уха, а затем обвел ушную раковину кончиком языка. — Это очень опасно. Для тебя. — Убьете меня? Одна мысль о том, что именно сейчас он проживает свои последние минуты жизни, очень пугала. Он еще многое не успел сделать и сказать. Чимин не хочет умирать. В этот самый момент омега вспомнил наставления, которые дал ему Намджун. Ким сказал, что нужно быть покорным, податливым и стараться не провоцировать альфу. В таком случае Чон не причинит ему вреда. — Нет! Чонгук подхватил омегу под бедра, заставив жалобно пискнуть и обвить ногами его талию. Он почувствовал, как Пак прижался к его голому торсу и обхватил ладошками шею. — Изнасилуете? — голос Чимина был еле уловим. — Нет. Альфа резко развернулся и, сделав несколько шагов, опрокинул омегу на довольно мягкую постель. От неожиданности омега вскрикнул, а затем резко притих, услышав рычание у своего лица. Чон навис над ним, будто грозовая туча над Сеулом, и медленно развел стройные ноги в стороны, удобно разместившись между ними. Чонгук был в восторге от того, насколько омега хрупкий и стройный. Оглаживать его бедра и худые коленки — одно удовольствие. Чимин старался держать себя в руках, что выходило из ряда вон плохо: по лицу скатилось несколько слезинок, но он старался не всхлипывать и не начинать рыдать во весь голос и на весь особняк. — Я тебя сломать и сожрать хочу, втереть твой аромат в свое тело и полностью заполнить им легкие. Чонгук одним резким движением разорвал на омеге кофту и сорвал уже никому не нужные ошметки ткани с дрожащего под ним тела. Он провел широкими ладонями по торсу омеги, остановившись у кромки брюк, и плавно перешел к бокам, ощутив бархат кожи. Чон готов сойти с ума от того, насколько этот мальчишка идеальный. Аромат, тело и податливость Пака сводили с ума, прятали в нем человечность и заставляли Демона выйти наружу. Чон будет ставить свои метки на его теле, украшать его шею засосами-укусами, плечи и спину — печатями-поцелуями и прикасаться к нему там, где еще никто не касался. Чонгук был в курсе, что Чимин — девственник, и это еще больше подливало масла в огонь. Именно Чон станет первым альфой у Пака, и именно он покорит сердце Чимина и запрет за семью дверями и замками. — Не причиняйте мне боль, — омега всхлипнул, не сдержав данное себе обещание, и плотно сомкнул веки. Его розовый замок рушился перед глазами и горел синим пламенем: больше не будет забавных моментов с Кёнсаном, истинного альфы, идеальной работы и… Примирения с родителями. — Одно твоё «Вы» заставляет меня рычать. Чон оставил первый поцелуй на ключице Чимина, в которую сразу же вонзил зубы. Он готов облизать омегу с головы до пят, лишь бы эта неповторимая сладость навсегда осталась на кончике языка. — Не надо! Пак попытался оттолкнуть от себя альфу, упершись своими крохотными ладошками в его грудь. Прикоснувшись к Чонгуку, Чимин понял, что тот без верхней одежды. Его кожа была горячей, из-за чего омеге показалось, что его ладошки покроются ожогами и волдырями. — Прошу вас! Когда альфа никак не отреагировал на его просьбы, Пак хотел пнуть своего обидчика ногами, чем еще больше рассмешил его. Сильная хватка на боках заставила омегу жалобно пискнуть и сжаться в комок. Чимина охватила паника. Он не хотел потерять свою невинность здесь и сейчас. Чонгук медленно провел носом от ключиц к кромке брюк, собрав такой манящий аромат. Этот жест заставил Пака втянуть живот и затаить дыхание. Альфа будто впитывал в себя запах, старался насытиться им и утолить жажду, которая разжигала его внутренний огонь, превращая в настоящий пожар. Этот омега творит немыслимые вещи, а у него даже нет течки. Скорее всего, в этот период Чонгука будет размазывать по полу только от полустонов, которые польются рекой из приоткрытых уст. — Я так долго ждал тебя, что не могу отказать себе в удовольствии насладиться твоим телом. Альфа оставил несколько лёгких поцелуев внизу живота омеги, слегка прикусил кожу под пупком и потерся щекой рядом с выпирающей тазобедренной косточкой. Чонгук хотел доставить удовольствие Чимину, усыпить его бдительность и подчинить себе. Он ластился, будто мартовский кот о руку своего хозяина, наслаждался каждым прикосновением и заставлял омегу подрагивать. — Ты намного вкуснее, чем я себе представлял, — между поцелуями бубнил Чон, ни на секунду не отрываясь от своего увлекательного занятия. От слов альфы по телу Чимина пробежались мурашки, а сам он невольно выгнулся дугой. Чонгук первый, кто сделал такие сладостные комплименты; первый, кто так аккуратно осыпал его тело поцелуями. Это подкупило Пака, но не прогнало страх. — Прошу, — проскулил омега. Он вытер дрожащими руками слёзы и закрыл ладошками лицо, чтобы заглушить всхлипы. — Я не хочу. Альфа снова проигнорировал жалобный писк, полностью окунувшись в свои чувства. Для Чонгука сейчас есть только он и это прекрасное, божественное тело, которое так заманчиво отзывалось на каждое его прикосновение. Расстегнув молнию на джинсах Чимина, Чон взялся за край плотной ткани на пояснице и одним рывком стянул их со стройных ног вместе с боксерами. Откинув ненужную вещь на пол рядом с кроватью, Чонгук с наслаждением провел ладонями по горячей коже бедер и, дойдя до ягодиц, сильно сжал упругие половинки. Чимин разревелся пуще прежнего, не скрывая того, как ему страшно и неловко, как он не хочет, чтобы его отымели. Омега сдвинул ноги, попытавшись прикрыть свою наготу, и что есть силы пнул ступнями альфу. Услышав грохот и отборной мат, Пак вскочил с кровати, потянув за собой шелковую простынь, и обмотал ее вокруг своего тела. — Вот сука, — прошипел Чонгук. Омега ударил Чона в грудь, чем застал врасплох, из-за чего альфа свалился с кровати. Еще ни одна кукла в его коллекции не посмела такое сотворить: они царапались, кусались, пытались спихнуть с себя альфу и даже устраивали погоню по всей спальне, но только не то, что вытворил Чимин. — Если ты сейчас же не угомонишься, я выдеру тебя, как последнюю суку, — гаркнул Чон, поднявшись с пола. Он подошел к торшеру, расположенному по другую сторону кровати, где находился омега, и включил приглушенный свет. Чонгук взглянул на растрепанного и испуганного омегу, чье лицо опухло от слез. Его губы дрожали, а глаза наполнились ужасом. Чон до чертиков испугал Пака, но он не привык отказывать своим желаниям. Чимин поднял широко распахнутые глаза на альфу, который выглядел, как настоящий демон-искуситель: чёрные волосы были растрёпаны, чёлка спала на глаза, прикрыв чуть меньше, чем половину лица, его глаза были темнее ночи, оголенный торс с красиво подкачанными мышцами и чётко очерченными кубиками так и манил провести по ним руками. — Вернись в постель, и я не причиню тебе вреда, — альфа попытался пойти мирным путём, но, получив отказ, сделал резкий выпад вперед. Он в один прыжок преодолел двухспальную кровать, как будто хищник напал на свою добычу, и схватив ничего не понимающего омегу за плечи, повалил на кровать. При тусклом свете еще интересней. Можно любоваться стройным телом Чимина, наблюдать, как меняется выражение его лица при ласках, и смотреть, как он будет просить и умолять его о большем. Чонгук не переставал восхищаться красотой омеги. Его аромат полностью подходит его внешности: такой же милый и нежный. — Попалась, моя маленькая карамельная куколка, — тон Чона, будто чёрным дым, медленно пробирался под кожу Пака, разгоняя страх. Альфа с явным раздражением и рыком выпутал обнаженное тело из чёрной простыни и шлёпнул по бедру. Он грубо развел ноги Чимина в стороны и, схватив за лодыжки, придвинул к себе. — Если ты еще раз рыпнешься или же попытаешься меня оттолкнуть, я сломаю тебе руку, — с рычанием произнес Чон. — Если ударишь меня — не сможешь сидеть неделю. Я отыграюсь на тебе, как на боксерской груше. Чонгук снова навис над омегой, проведя языком дорожку от пупка к подбородку Чимина, и выдохнул в самые губы: — Тебе ясно? В этот раз Пак не стал перечить, брыкаться и кричать. Он лежал неподвижно под мощным телом своего мучителя, скованный страхом, и молча глотал солёные слёзы. Чимин должен полагаться сам на себя, так как ждать помощи и молить о пощаде бессмысленно. Нужно просто смириться и перетерпеть все издевательства. Омега коротко кивнул и плотно сомкнул припухшие веки. — Умница, — похвалил Чонгук Пака, пленив его пухлые губы. Он без разрешения вторгся в горячий рот, переплел свой язык с чужим, нежно огладил небо и ровный ряд зубов. Чон будто дорвался до самого вкусного десерта: он с остервенением по очереди засосал пухлые губы, укусил и оставил маленькие кровоточащие ранки, которые сразу же зализал. Сначала Чимин просто лежал неподвижно, но спустя несколько минут начал подаваться умелым действиям Чона и робко отвечать на каждый его порыв. Он еще никогда такого не ощущал: по его телу проходились разряды тока, а возбуждение капля за каплей скапливалось в паху. Это ощущение ему в новинку, но оно очень приятное и… манящее. — Я с ума схожу из-за того, какой ты сладенький и вкусный. Не отрываясь от столь желанных губ, Чонгук сжал бедра омеги ладонями, упершись внушительным стояком в пышную задницу. Он сделал несколько поступательных движений, ощутив, как неприятно соприкасается член с тканью штанов, и положил одну руку под голову омеги, а второй уперся в подушку. От такого напора Чимину совсем сорвало крышу: аромат шоколада подчинил разум омеги, забил обоняние и плотно осел в легкие. Пак обхватил торс альфы ногами и, плотнее придвинувшись к нему, ощутил, насколько горячим было его тело. Спустя несколько минут борьбы языков и мычания Чонгук отстранился и с рыком перевернул омегу. Альфа просунул руку под живот своей новой куколки и потянул на себя, заставив упереться локтями и худыми коленками в мягкий матрац. Чон провел рукой по спине, касаясь заметно выпирающих позвонков. Он огладил поясницу и, нащупав две ямочки, спустился пальцами к ложбинке меж ягодиц. Анус омеги пульсировал и сжимался, выталкивая ароматную смазку, которая запачкала пальцы Чона и немного внутреннюю часть бедра. — Я вылижу тебя и заставлю просить большего. В подтверждение своих слов, альфа толкнулся в упругую задницу, заставив того заскулить и, шлепнув омегу, немного отстранился назад. Он развел половинки и широким мазком провел по сжимающемуся колечку. Чимин задрожал пуще прежнего, когда ощутил, как альфа прикоснулся к нему. Он расслабился из-за влажных и приятных прикосновений. Пак смял простыни потными ладонями и полностью лёг грудью на кровать, застонав. Омега не мог сдержать переполняющее его тело возбуждение, поэтому еще больше оттопырил задницу, на которой останутся синяки от пальцев альфы. Пак извивался от ласк горячего языка, особенно, когда Чон немного проникал внутрь, раздвигая нежные стенки. Чимин выстанывал просьбы не останавливаться, терся лицом о гладкую ткань и подвиливал бедрами. Оставив глубокий укус на правой ягодице, Чонгук отстранился от омеги и завалился рядом с ним на спину. Альфа с шумом выдохнул и пошло облизал губы. Он признал, что Чимин — самый вкусный и сладкий омега из тех, которых ему довелось попробовать. Чон уверен, что персики — его персональный яд, болезнь и любимый вкус. Больше никто и ничто не сравнится с этой куколкой, которая отныне всецело принадлежит ему. — Иди ко мне, — Чонгук позвал разомлевшего омегу, который мелко подрагивал от покалываний во всем теле. Он погладил Чимина по щеке и, когда тот открыл глаза, снова повторил свою просьбу. Для Пака подняться на дрожащие колени — непосильная задача. Тело разомлело, поэтому ноги совсем не слушались омегу. Он кое-как перелез на бедра альфы и уперся ладошками в рельефный пресс, по которому несколько раз провел своими пухлыми ладошками. Было приятно ощутить крепкие мышцы под своими руками, которые так завораживающе перекатывались под смуглой кожей. — Умница, — довольно произнес Чон, обхватив одной рукой талию Пака, а второй — свой и его члены, соединив их в одной ладони. — Всегда бы так. Чонгук начал надрачивать оба члена, кайфуя от соприкосновения кожи. Он не мог оторвать глаз от прикрывшего веки Чимина, который прикусил нижнюю губу и сделал несколько поступательных движений бедрами. «Какой же он сексуальный», — проскользнуло в мыслях альфы. Несмотря на то, что омеге пришлось пережить многое за последние сутки, выглядел он развратнее, чем кто-либо. Для Чонгука эта кукла — самая любимая, венец коллекции и… Это самое «и» крутилось на грани мыслей и кончике языка. Он был не совсем уверен, показалось ли ему или это. Когда оба тела содрогнулись в оргазме, запачкав друг друга белесым семенем, Чимин повалился на грудь альфы и сразу же провалился в сон. Страх, эмоции, испуг, переживания и ласки утомили маленького омегу. Он устал морально и физически, поэтому потребуется время на восстановление. Чонгук обнял Пака и, перевернувшись на бок, прижал его крепче к себе. Омега, чуть заерзав, уткнулся вздернутым носиком в основание крепкой шеи альфы и закинул на него ногу. — Спи крепко, персик, — Чон поцеловал голубую макушку, отметив, что Чимину нужно избавиться от этого ужасного цвета. — Завтра пойдем знакомиться с семьей.