Коллекционер

Чимин проснулся примерно в четвёртом часу утра, когда небо еще было устелено черным покрывалом ночи. Омега попытался выпутаться из крепких объятий Чонгука, который прижался торсом к его спине и обвил руками талию, но все было тщетно. Хватка альфы крепче стали, так что шанс ее разомкнуть сразу же был приравнен к нулю. После нескольких попыток Чимин сдался и погрузился в мысли. Омега подумал, что утром Чон свалит по своими неотложным делам и он останется в совершенно чужом и пустом доме. У него появится шанс незаметно выскользнуть из особняка и навсегда оставить в прошлом эту ночь. Забыть ее вряд ли получится, ведь Пак был готов рассыпаться в песочную крошку от каждого прикосновения альфы: горячие ладони, умелые поцелуи, крепкие объятия, уверенные действия и… Его язык, которым он вытворял немыслимые вещи. От воспоминаний Чимина бросило в холодный пот, а дыхание сбилось. Ему показалось, что вряд ли кто-то сможет сравниться с Чонгуком в плане секса, хотя омеге и сравнить-то не с чем и не с кем. У Пака были парни, но дальше поцелуев и обоюдной мастурбации не заходило. Он не смог ни перед кем открыться, но вот что касается Чона… Какая-то неведомая сила заставила его поддаться этому альфе. Единственная вещь, до чёртиков пугающая омегу, — почему он здесь оказался? Он пытался понять причины своего присутствия в этом доме, но с каждой прожитой минутой эти мысли превращали мозг в кашеподобное нечто. Зачем эффектному альфе нужен такой, как Чимин? Он не искусный любовник, не самый умный и не самый красивый омега. В мыслях Пака были сотни «не», и он не мог остановиться на одной причине. Пролежав до шести часов в уютных объятиях альфы, омега снова провалился в сон. Последнее, что проскользнуло в сознании: «Если бы все было немного по-другому…»

***

Чонгук проснулся из-за лёгкого копошения у себя под боком: Чимин немного поерзал на постели, а затем, приняв удобное положение, уснул. Альфа с жадностью сделал глубокий вдох, ощутив, как прекрасно переплелся аромат пряных карамельных персиков с его собственным. Незабываемые ощущения. Этот омега — подарок свыше. В один из сложных моментов, когда Джэ Мун попытался всадить нож в спину, Чон смог обрести это чудо. Альфа разомкнул объятия и, развернув омегу, залез с головой под измазанную в сперме и смазке простыню. Он притянул Пака за бедра к себе и прислонился лицом к его мягкому животу. Вдыхать сложный аромат — круче первоклассной наркоты. Вдыхать сложный аромат Чимина — нереальное удовольствие. Чонгук навсегда закрыл для Пака двери особняка, повесил сотни замков, обмотал периметр колючей проволокой и выставил вместо охраны всадников смерти. Альфа присвоил свободу омеги себе, отрезав все пути за пределы особняка. Чон потерся носом об гладкую кожу и оставил легкий поцелуй чуть ниже пупка. Он хотел усыпать все тело омеги своими поцелуями и… поставить метку. Она была бы идеальным дополнением, но тогда чистый аромат плотно смешается с черным шоколадом, чего нельзя допустить. Сквозь полудрёму альфа услышал неразборчивое шипение, доносившееся из-за двери. Густые чёрные брови тут же сдвинулись к переносице, а все тело напряглось. Медленно, чтобы не разбудить Пака, Чонгук просунул руку под подушку и вытащил оттуда пистолет. Он снял оружие с предохранителя и затаил дыхание, будто гепард перед прыжком на свою добычу. — Чонгук! А-а-а! — на всю спальню заорал Юнги, застыв перед вытянутой рукой Чона-младшего с зажатым в ладони стволом. — Ты, блять, что творишь? Из-за спины омеги показался злой Хосок, который одним только взглядом готов был убить. По внешнему виду брата Чонгук понял, что его утро началось не с нежных объятий, а тотального выноса мозга. Чона-старшего очень трудно вывести из себя, но, скорее всего, ситуация была действительно непростой. — А я говорил, что не стоит врываться к нему в спальню, — Хо подошел к кровати брата и завалился рядом с перепуганным Чимином. Омега натянул простыню по самый нос и широко распахнул глаза. — Приветики. Пак повернулся на слащавый голос Хосока, который растянул губы в широкой улыбке и несколько раз взмахнул пятерней перед лицом. — А… Что… — омега не мог подобрать слов, чтобы выразить весь тот ужас, что творился с ним. — Придурки, — огрызнулся Юнги. — Вы посмотрите, до чего довели бедного парнишку. Чонгук опустил руку и, откинув в сторону пистолет, лег на спину. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что эта чокнутая парочка вычеркнула из своего сознания хорошие манеры и понимание, что у других тоже есть личная жизнь. — Какого хрена вы приперлись в такую рань? — сквозь зубы произнёс Чон, положив одну руку под голову. — Я же просил не врываться ко мне в спальню. Тем временем Хосок продолжал ярко улыбаться Чимину, который был на грани истерики и нервного срыва. Вот только этого ему еще не хватало: похищение, новый дом, новые правила, первый сексуальный опыт и просто взрывное утро. Омеге было ужасно стыдно и неловко, так как он находился в постели с малознакомым альфой, да еще и непонятно кто глазел на него. — А к кому еще я должен пойти, если твой придурошный братец отказывается заделать мне малыша? — Юнги присел на край постели, как будто это не он минутой ранее потревожил чей-то сон и покой. — Новенький? — Он кивнул в сторону сжавшегося в комок парня. — Хосок, прекрати доводить омегу до нервного тика. — Перестань, — шикнул Чонгук на брата и одной рукой обвил талию парня, придвинув к себе. Чимин, ощутив хоть какую-то защиту, перевернулся на бок к Чону и уткнулся носом в его широкую грудь. Аромат шоколада подействовал на Пака как самое лучшее успокоительное. — Так вот он какой — сладкий персик, — ухмыльнулся Хосок. — Я-то подумал, что ты его выдумал. Чонгук, проигнорировав слова брата, обратил свое внимание на Юнги. Омега впился взглядом в сжавшегося Чимина, который еще минута, и будет биться в истерике. — Юнги, — позвал омегу Чонгук. — Тебе не кажется, что это не мое дело? — Значит, и ты на его стороне, — омега приподнял лицо и помахал ладонью, как бы попытавшись остановить слёзы, которых и в помине нет. Театр одного актера. — Все вы, альфы, черствые сухари. — Перестань ломать комедию, — фыркнул Хо, поднявшись с постели. — Я же не отказываюсь от идеи завести ребенка. Просто еще не пришло время… — Все мои знакомые омеги уже пузатые либо носятся с колясками по парку, — наигранно хлюпнул носом Юнги, попытавшись надавить на мужа. — А чем я хуже? — Дьявол, — вздохнул Чонгук. Уже не первый раз он наблюдает что-то подобное. — Говорите об этом не в моей спальне! — Заткнись! — выкрикнули супруги, заставив Чона-младшего покачать головой. — Ты в сто раз лучше, любимый. — Да пошел ты к черту, Чон Хосок, — Юнги вскочил на ноги, чуть не задев макушкой подбородок своего альфы. Он снова проиграл упрямству мужа. — Да чтобы у тебя хрен больше не встал! — Ты же первый от этого и пострадаешь, — упрекнул омегу Хосок. Не отреагировав на слова мужа, Юнги открыл дверь спальни и на весь коридор заорал: — Вей Линь, на три пальца виски и два кубика льда. Как только за омегой захлопнулась дверь, Чон-младший блаженно прикрыл веки и спустился рукой со спины на поясницу Пака. — Такое чувство, что я вернулся в прошлое примерно на четыре года назад, — простонал Чонгук. В его памяти очень хорошо запечатлились моменты, когда он жил в одном доме с этой ненормальной парочкой. — А у меня чувство, что с наступлением новой истерики Юнги я скончаюсь, — Хосок заправил темно-синюю рубашку в джинсы. — Аромат действительно изумительный. Будь с ним ласковее. — Вали уже. Как только Хосок покинул спальню, альфа повернулся к притихшему Чимину, ушки которого стали цвета спелого томата. Пак плотно сомкнул веки и, кажется, попытался представить, что он совсем не здесь. — Все ушли, — ласково произнес Чон, огладив большим пальцем пухлую щеку омеги. — Ты испугался? В ответ Чимин отрицательно покачал головой, все еще не решаясь посмотреть на альфу. Ему казалось, что все только и глазели на него, как на восьмое чудо света. Это ужасно неловко и обидно. Пак снова почувствовал себя игрушкой в умелых руках кукловода. — Тогда почему дрожишь? Омега пожал плечами и попытался закрыть лицо ладошками, но альфа не дал этого сделать. Он перевернул Пака на спину и, разведя его ноги в сторону, навис над ним. Чонгук усмехнулся и оставил легкий поцелуй на пухлых губах, чтобы не напугать Чимина еще больше. Чон любовался сонным видом его новой куколки: дрожащие веки, блестящие от слюны губы, рассыпанные на черной подушке ярко-голубые волосы, прерывистое дыхание. Чонгук хотел пролежать вот так целый день с этим омегой и не отрывать от него глаз. — Посмотри на меня. Приказной тон заставил Чимина вздрогнуть и медленно открыть глаза. Над ним будто нависла черная бездна, на дне которой адские костры разжег сам Дьявол. Альфа выглядел пугающе и безумно сексуально. Похоже, что именно это чувство навсегда отпечаталось в коре головного мозга и теперь омега никогда не сможет его забыть. — Обожаю, когда меня слушаются, — проурчал Чон, наклонившись к тонкой шее Пака. Он прихватил кожу зубами, а затем оставил багровый засос. — Вы… Что вам от меня нужно? — несмело произнес Чимин. Он безумно боялся, но так просто сдаваться не собирался. — Я же обычный омега… Во мне нет ничего особенного. Я… — Тш-ш-ш, — альфа приложил указательный палец к губам. Как же Чонгуку хочется рассказать о том, что Пак совсем не обычный. Чимин — настоящее сокровище и, возможно, единственный в своем роде омега со сложным ароматом. Чон хотел поделиться тем, что Пак вскружил ему голову и разбудил чувства, которые доселе дремали под тёмно-серой золой, но не делал этого. Никто не должен знать, что у него в душе. — Ты не понимаешь, — альфа прикусил острый подбородок Чимина. — Насколько высока твоя цена. Последнее он прошептал в самые губы, а затем впился в них жадным поцелуем. Чонгук медленно пробирался языком в чужой рот, поочередно посасывая пухлые и такие сладкие губы. Этот омега был настолько вкусным, что у альфы срывало все заслонки и запреты. Его пугало и одновременно манило то, что Пак вызывал в нем такие чувства. Когда дышать стало сложнее, Чон отстранился с легкой улыбкой. Понимание того, что Чимин теперь принадлежит ему, вселило в альфу уверенность и возвысило его гордость и самооценку на самый высокий уровень. — Так объясните мне, — искренне попросил омега, проведя кончиком языка по нижней губе, за что получил щелчок по кончику носа. — Можешь воспользоваться моей ванной и взять рубашку в гардеробной, — проигнорировав просьбу Чимина, объяснил Чонгук. Он должен сейчас же отстраниться от омеги, иначе больше не сможет сдержать все свои желания. — Чуть позже зайдет Вей Линь и покажет твою комнату. — А если я не хочу, — омегу насторожила резкая перемена в альфе. Чонгук растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал, и угрожающе произнес: — Твоё мнение никого не интересует. Будь умницей и не доставляй проблем.

***

Как только за альфой захлопнулась дверь, Чимин плюхнулся лицом в подушки и истошно закричал. Мало того, что Чонгук ничего не объяснил, так еще больше запутал омегу. Выпустив пар и чуть не сорвав голос, Пак повернулся на спину и уставился в потолок. Ему нужно хорошенько подумать над тем, как усыпить бдительность альфы и поскорее сбежать. Чимин не выдержит еще одной такой ночи и сумасшедшего утра. У него просто поедет крыша, и да здравствует пожизненное заточение в этом Богом забытом месте. Пак поднялся с постели и выполнил указания альфы: он принял душ и выбрал из гардероба не только рубашку, но и нижнее белье с серыми свободными шортами. Ему было все равно, что он взял чужую одежду, хоть альфа и позволил выбрать только рубашку. Омега не собирался щеголять по особняку с голым задом и подчиняться настолько глупым приказам. Выйдя из гардеробной, битком набитой различной одеждой и аксессуарами, Чимин наткнулся на стройного мужчину, который успел перестелить постельное белье, а испачканное сложить в пластиковую корзину. Из-за белесых пятен спермы и смазки, оставленных ночью, ушки и щеки омеги вспыхнули пунцом. Ему было безумно стыдно перед незнакомцем. — Доброе утро, — произнес мужчина с легкой улыбкой на устах. — Меня зовут Вей Линь. Незнакомец был выше Пака. Его чёрные как смоль волосы были коротко подстрижены и уложены с помощью геля, придавшего блеск. В правом ухе мужчины были четыре серьги с ярко-красными камнями, которые привлекли внимание омеги. Чимин с уверенностью мог сказать, что Вей Линь был красив: высокий лоб, узкие глаза, аккуратный нос, а нижняя губа чуть больше верхней. Он был одет в белую рубашку с чёрными вставками на манжетах, воротнике и линии пуговиц. Также на Вей Лине был черный передник, который показался Паку забавным. Узкие тёмно-серые брюки идеально обрамили худые ноги и аккуратную задницу. У Чимина сложилось впечатление, что даже его наряд был идеально подобран к интерьеру дома. Возможно, из-за этого Вей Линь выглядел немного угрюмым, но стоило бете растянуть губы в улыбке, как он сразу же стал выглядеть дружелюбным и милым. Пак сделал глубокий вдох, но, не поверив своему обонянию, ближе подошел к домоправителю и повторил свое действие. — Вы бета? — задал вопрос омега с грустным выражением лица. — Простите, но это утро априори добрым быть не может. Мужчина расправил образовавшиеся складки на покрывале и снова повернулся в сторону Чимина. — Да. Вы правы. Надеюсь, ваше настроение улучшится, — бета подхватил корзину с грязным бельем. — А теперь пройдемте за мной. — Зачем? — выпалил Пак. — Уверен, господин Чон сообщил вам о комнате, — получив утвердительный кивок, Вей Линь продолжил: — Но для начала нужно позавтракать и пройти в кабинет господина Кима. Он просил, чтобы вы зашли к нему около половины девятого. На несколько минут Чимин завис, чтобы обдумать сказанную бетой информацию. У него будет возможность все расспросить у Вей Линя и продумать детали побега. — Хорошо. Пак пошел следом за бетой, внимательно осматривая третий этаж, коридор и лестницу при свете дня. Дом выглядел мрачным: весь интерьер был выполнен в чёрном, белом и сером тонах. На стенах не висели картины, отсутствовали комнатные растения, статуэтки и вазы, которые могли бы придать хоть каплю уюта этому дому. Это выглядело очень странно, ведь каждый владелец пытается обустроить свое жилище и придать ему более теплый вид. Чимин заметил, что окна гостиной выходили в сад, в котором находилась большая деревянная альтанка, клумбы и две широкие качели с навесами. Чонгук действительно скрытный человек, что делает его ещё более опасным. — Присядь за стол, я сейчас вернусь. Бета скрылся за дверью кухни, а Пак принялся рассматривать интерьер. Даже эта часть дома выглядела мрачной и неуютной. Омега бы никогда не обустроил свой дом подобным образом. Пол был устелен серым кафелем, а стены выкрашены в белый. Натяжной потолок цвета слоновой кости отражал всю обстановку. Темно-синий фасад классического кухонного гарнитура был выполнен в стиле роял со столешницей из черного камня, которая отлично гармонировала с мелкой мозаикой фартука. Мебель была насыщена современной встраиваемой техникой: плитой с грилем, вытяжкой с подсветкой, холодильником, скрытым за дверью пенала, духовой печью и микроволновкой. Рабочая зона была отделена барной стойкой, изготовленной из слэба кедра, покрытой глянцевой чёрной краской, в которую встроен мини-бар. Над стойкой находились специальные крепления для различных видов бокалов. Также в глаза бросалась массивная пепельница из хрусталя в виде свёрнутого в кольцо дракона. Три высоких стула, сиденья которых обтянуты кожей, были вплотную придвинуты к стойке для удобства. Чимин несмело шагнул вглубь комнаты и взобрался на один из стульев, что с его ростом было немного проблематично. Оставшись наедине со своими мыслями, омега подумал о миксе различных ароматов, которые ощутил, когда спустился на первый этаж. Было странно, что при таком разнообразии запахов дом казался холодным, пустым и немного пугающим. Будто в особняк только что въехал новый владелец и еще не успел перевезти все вещи. — Садись за обеденный стол, — в комнату вошёл Вей Линь, чем вывел Пака из потока мыслей. — Вы домоправитель? Чимин слез с насиженного места и, подойдя к длинному столу из темного дерева с закругленными углами, опустился на один из стульев, застеленных белой скатертью, края которой вышиты синими нитями. — Можно и так сказать, — бета поставил перед Паком тарелку с овсянкой и стакан сока. — А еще нянька для восьми весьма капризных омег, которые не стесняются выносить мне мозг. На Чимина будто ушат холодной воды вылили. Каких еще восьми омег? — В смысле? — Тебе господин Чон ничего не рассказывал? — вкрадчиво произнес бета, приподняв одну бровь. — Н-нет. Вей Линь опустился на стул рядом с Паком и, наклонившись вперед, положил руки на стол, сложив ладони в замок. Омега окинул его заинтересованным взглядом и с замиранием сердца стал ждать ответа. Это одновременно пугало и заставляло навострить ушки. — Давай так, — начал бета. — Я немного расскажу тебе, но ни слова об этом господину Чону. Иначе мне несдобровать. — Идет, — прошептал Чимин, подобрав под себя ногу. — Ты — девятый омега в этом доме, — уловив все еще непонимающий взгляд Пака, Вей Линь продолжил: — Девятый экземпляр в его коллекции. Чимин не мог понять, какого хрена вообще происходит? Зачем Чонгуку девять омег и какое отношение Пак имеет к этому всему? — Я… Я ничего… Чимину казалось, что он попал в какой-то жуткий кошмар: его будто продали в сексуальное рабство. — О Господи! — простонал бета. — Господин Чон — коллекционер омег с редкими ароматами. Только сейчас Чимин смог сложить все пазлы в единую картинку: слова и действия Чонгука. Альфа постоянно твердил о ценности Пака, смотрел с восхищением, говорил о запахе и с маниакальностью во взгляде обнюхивал кожу, расцеловывал шею и спину и даже вылизывал его. Омегу это ужасно смущало и одновременно приносило никогда не испытываемое ранее удовольствие. Еще никто и никогда так на него не смотрел. Но одно Чимин знал точно — он не будет частью извращенного мира чокнутого альфы и уж тем более не позволит больше к себе прикасаться. — Ты — самый ценный омега. Он больше полугода потратил на твои поиски, — с восхищением произнес бета. — И вот ты здесь. Омега старался дышать ровно, чтобы не вызвать подозрений. Он будет действовать не спеша, усыпляя бдительность личного дьявола, его брата, Намджуна и Вей Линя. Они не будут сводить с него глаз, так как Чимин — самая большая ценность в коллекции. Пак никогда не подчинится воле Чонгука. Он продолжает давать себе обещание, что выберется отсюда. — Лучше бы я скрывал свой запах, — почти шепотом произнес омега, склонив голову над тарелкой с уже остывшей кашей, к которой так и не притронулся. — Знаешь, — Вей Линь взял Чимина за руку. — Я считаю, что судьба все равно свела бы вас. Если не сейчас, тогда при других обстоятельствах.

***

После завтрака бета проводил Пака в его комнату. Они поднялись на второй этаж, пройдя в конец коридора к самой последней двери. Домоправитель достал ключ из кармана передника и, открыв дверь, пропустил Чимина в комнату, которая была не настолько броской, как хозяйская. Пол спальни был устелен паркетом коричневого цвета, а стены украсили белые обои с еле заметными вензелями. Широкое окно прикрывал легкий тюль, рядом с которым находился торшер на высокой тонкой ножке. Двуспальная кровать застелена белым шёлком, поверх которого положили мягкое покрывало. На полу лежал овальной формы коврик с длинным ворсом. Напротив окна находился шкаф-купе с зеркальными дверцами, украшенными пескоструйной росписью. На стене висел плазменный телевизор, панель которого сливалась с цветом стен. Спальня напомнила Паку его комнату в уютной квартирке, в которой частым гостем был Кёнсан. Из-за всей суматохи и массы чувств, которые испытал омега, он совсем забыл о друге, который так и не дождался его звонка. Чимин почувствовал укол совести за то, что заставил Кёна пережить не самые радостные эмоции. — Теперь ты будешь жить здесь, — мягко произнес Вей Линь. — Все твои вещи уже разложены по полкам. Ванная находится слева от твоей комнаты. Если тебе будет что-то нужно — можешь подойти ко мне. Я все куплю и принесу. — Мне можно будет выходить из дома? — внимание омеги привлекло окно, через которое Пак мог бы ночью выбраться из дома. — Только в сад, и то тебе нужно разрешение господина Чона. Пределы особняка ты можешь покинуть только с ним. Чимина расстроили слова беты, поэтому он опустился на мягкую постель и, упершись локтями в коленки, уронил лицо в раскрытые ладошки. Он — будто птица в клетке, которой навсегда закрыт путь к свободе. — А где все… Ну… Когда… — Ты познакомишься со всеми позже, — перебил Вей Линь Пака. — Угу. Чимин пытался сдержать слёзы, которые нещадно жгли глаза и стекали по пухлым щекам. Все слишком. Его новая жизнь беспощадно давила на хрупкие плечи и нить за нитью выворачивала наизнанку. Он больше никогда не будет прежним. — Ну ты чего? — бета не смог смотреть на страдания Пака, поэтому присел рядом с ним и обнял за дрожащие плечи. — Перестань плакать и будь сильным. Я знаю, что мои слова могут показаться жестокими, но… Будь смиренным и не перечь господину. Он терпеть не может непокорность. Если ты будешь покладистым, то он выполнит любую твою прихоть и многое позволит. — Он… Чудовище, — разрыдался омега. — Как можно так поступать с людьми против их воли? Они же не куклы, не вещи для его личного пользования. Я тоже не кукла… — Прислушайся к моим словам, Чимин, — Вей Линь пытался успокоить Пака. Он взял в свои ладони его лицо и вытер мокрые дорожки. — Даже самого свирепого зверя можно усмирить и заставить преклониться. Пока это никому не удалось, но… Я верю, что у тебя получится. — Я не знаю. Я хочу домой, — омега плотно сомкнул веки. Его распирал изнутри ураган эмоций: они крошили все внутренности Пака, связывали в узлы вены и сосуды, кромсали хрупкое сердце. Чимин готов умереть, лишь бы не находиться в таком унизительном положении. — Я знаю, но постарайся взять себя в руки, — бета заключил Пака в свои объятия. — Не хочу, чтобы тебе причиняли боль. — Мне уже больно, — Чимин отстранился от Вей Линя и рукавом стер слёзы. Нужно отдохнуть и все еще раз обдумать. — Можешь идти. Я хочу поспать.

***

— Выглядишь так, будто тебя всю ночь ублажали омеги, — с хитрой улыбкой на устах произнес Хосок. — Он настолько хорош? Чонгук восседал на своем рабочем месте и пересматривал набор документов для очередной поставки. Он пытался сосредоточиться на более важных делах, но одно лишь воспоминание об омеге возвращало его в прошедшую ночь. Чон бы с удовольствием провел целый день в постели с Чимином, ни на минуту не выпуская его из своих объятий. Этот омега удивительный, а его аромат пьянящий. Сколько бы Чонгук его не вдыхал, он не смог им насытиться. — У нас не было секса, — буркнул альфа. — Но ты вряд ли отказал себе в удовольствии попробовать его. Хосок был прекрасно осведомлен о правилах, которыми себя ограничил младший брат, но из-за своей жадности к прекрасному он создал некоторые лазейки. На месте Чонгука любой альфа обезумел бы и превратил коллекцию в настоящий гарем. — Не отказал, — коротко ответил Чон-младший и перевел взгляд на брата. Почему-то его жутко раздражает интерес Хосока к новой куколке. Чонгуку не нравится, что брат расспрашивает о Чимине, их ночи и том, как он смотрел на него утром в спальне. Чтобы закрыть эту тему, он решает расспросить о ситуации с Юнги. — А теперь будь добр, расскажи мне, какого хрена произошло утром? — Чон-младший отложил папку и, отодвинув ящик стола, вытащил пепельницу, пачку сигарет и зажигалку. Он подкурил и с блаженством выдохнул сизый дым. — А ты разве не понял? — увидев напряжённый взгляд напротив, Хосок продолжил: — Эта маленькая стерва пытается любым путем добиться своего. Чонгук тяжело вздохнул и отрицательно качнул головой. Эта парочка изрядно вытрепала ему нервы. Почему двое взрослых людей не могут решить свои проблемы наедине? Чон-младший искренне не мог понять их. — Так дай ему то, чего он хочет, и покончи с этим цирком, — гаркнул альфа. — Вы испортили мне настроение и напугали омегу.  — Ты думаешь, сейчас подходящее время для детей? — осторожно поинтересовался Хосок. — Оно никогда не будет подходящим, — Чонгук повернулся в сторону панорамного окна. — Это не повод отказываться от того, чего ты на самом деле желаешь. — Я беспокоюсь о безопасности Юнги, а если родится ребенок, то я с ума сойду, — Хосок поднялся со своего места и положил ладони в карманы брюк. — Я безумно его люблю и не переживу, если с ним и малышом что-то случится. — С ума ты сойдешь только от одной мысли, что омега вынашивает частицу тебя, — на лице Чонгука появилась печальная улыбка. — Не лишай себя этого счастья и заделай этому несносному засранцу карапуза.