Коллекционер

Чимин опускает взгляд на свои ноги и видит, как что-то черное, будто мазут, ползет к его коленям и все глубже затягивает в мутную трясину. Он понимает, что нужно кричать, звать на помощь и пытаться выбраться, но вместо этого наблюдает, как его поглощает черная бездна. Омега чувствует, как холод лижет его ступни, а легкий порыв ветра оглаживает щеку, от которого он пытается уклониться, но все тщетно. Не выходит. «Ты не достоин его», — разносится эхом чей-то вкрадчивый нежный голос. Пак обернулся, но никого не увидел. Откуда-то сверху свисали лоскуты черного шелка, в которых омега запутался. На них застыл синий блик, но источник света был спрятан от глаз Чимина. «Он никогда не будет твоим», — снова донеслось до Пака. Все тот же голос, обладателя которого нигде нет. «Помогите», — одними губами произнес омега. Он схватился дрожащими пальцами за горло и снова попробовал произнести хоть слово. Чимина охватила паника, так как голос пропал. Пака настигло чувство, что теперь он сам себе не принадлежит. Омега — чья-то вещь, собственность, игрушка. Не человек, а… «Кукла», — снова раздался мягкий голос. — Нет! — выкрикнул Пак, приняв сидячее положение на постели. Он находился в той же спальне, куда его привел Вей Линь, на той же кровати, на которой уснул, в том же доме, в котором его заперли. Черная субстанция, пленившая омегу, и вкрадчивый голос — всего лишь жуткий сон. Хотя реальность ничем от него не отличалась. За окном в свои владения вступил вечер, окрасивший небо розовой пудрой. Чимин окинул грустным взглядом комнату и, встав с постели, подошёл к шкафу. После окончания истерики, которая накрыла Пака с головой, его тело заполнила вселенская усталость. Омеге нужно было срочно смыть слабину, которую он себе позволил. Чимин уже привел свои мысли в порядок, теперь настала очередь внешности. У него заготовлен грандиозный план побега, который обязательно будет воплощён в жизнь. Если поверить словам Вей Линя, подставившего свое плечо, у омеги есть все шансы охмурить Чонгука и добиться желаемого. Альфа должен всецело довериться Паку и поверить в его нерушимую покорность и верность. Распахнув дверцы шкафа, Чимин выудил оттуда розовую футболку и мягкие пижамные штаны в черную и белую клетки. Он прихватил с собой любимый малиновый гель для душа и шампунь, которые купил специально для рабочей поездки. Омега приоткрыл дверь и выглянул в коридор, который освещали несколько светильников, встроенных в каркас потолка. Он выглядел пустым, а из-за приглушенного света — даже немного пугающим. Чимину казалось, что из любой двери может выскочить какое-нибудь чудовище, которое с легкостью вгрызется ему в горло. «Страшный безлюдный дом», — подытожил Пак, выйдя из спальни. Он робко осмотрел запертые двери и прислушался к гробовой тишине. У Чимина сложилось впечатление, что его жестоко обманули, но разнообразие ароматов, которое он учуял, свидетельствовало об обратном. Пак опустил ручку ванной комнаты и потянул ее на себя. Зайдя внутрь, омега даже не удивился: пол и потолок были выложены тёмно-зеленой мозаикой, а в дальнем углу комнаты находилась огромная душевая кабинка с матовыми стеклами. Рядом со входом стоял небольшой черный кожаный диван, который смутил Чимина. У Пака не было ни единой мысли, зачем его сюда поставили и для чего он нужен. У противоположной стены находился комод, из которого омега выудил белоснежное полотенце и огромное овальное зеркало, по обе стороны которого разместили две полочки. Чимин положил чистые вещи на диван и, сняв одежду, вошел в душевую кабинку. Теплая вода приятно расслабила тело, поэтому Пак раскрутил вентиль, сделав ее еще более горячей. Вылив немного геля на ладонь, омега растер приятно пахнущую жидкость по шее и торсу, а затем спустился к низу живота. Он вспомнил горячее дыхание Чонгука, приятно опалившее кожу живота, а также момент, когда альфа уткнулся носом чуть ниже пупка и оставил россыпь нежных поцелуев. Действия Чона заставили Чимина блаженно прикрыть глаза и разбудили в нём желание хотеть чего-то большего — ощутить альфу в себе. От сладостных мыслей омегу отвлек шорох, донесшийся со стороны входа. — Кто здесь? — поинтересовался Пак, но, когда шум повторился, он приоткрыл дверцу, чтобы взглянуть на его причину. Перед Чимином стоял хрупкий парень, скорее всего, омега. Его серебристые волосы были собраны на макушке в тугой пучок, украшенный двумя длинными шпильками с несколькими синими цветами. Его небесно-голубые глаза пригвоздили Пака, заставив боязно вздрогнуть. Они стояли друг напротив друга и не сводили глаз. Чимин еще никогда не встречал настолько красивого… Бету? Ведь он не чувствовал его запаха, но все же интуиция говорила о том, что этот парень — омега. Вот она — холодная красота, которая в один миг подчинит себе любого альфу или бету. Пак думал о том, что этот парень идеально подходит Чонгуку: его колючий взгляд проникал в самую душу и вымораживал все нутро. Он — властный, гордый и безумно красивый — не то что какой-то несуразный Пак Чимин, который мог споткнуться на абсолютно ровной дороге или наступить на шнурок кроссовка и с грохотом упасть. — Значит… Ты новенький, — прозвучал тонкий голос. Чимин подумал, что этот парень — один из «восьми капризных омег», о которых ранее упомянул Вей Линь. «Если этот парень настолько красив, то страшно представить, как выглядят остальные», — подумал Чимин. Ему действительно хотелось взглянуть на коллекцию альфы, но почему-то внутреннее чутье отказывалось подчиняться этой идее. — Неплохо, — незнакомец окинул Пака оценивающим взглядом и, положив руку на его затылок, подался вперед. — Тебе привет. От коллекции. Блондин со всего размаху впечатал Чимина лицом в стену душевой, заставив того жалобно вскрикнуть и прикрыть руками пострадавшее место. Пак никак не ожидал, что этот парень на такое способен. Омега вообще и мысли не допускал, что подобная ситуация произойдет с ним. После достаточно сильного удара резкая боль пленила правую сторону лица, а в глазах все потемнело. Чимин почувствовал что-то горячее и липкое, но не придал этому значения. Он попытался найти опору, поэтому облокотился об стеклянную дверь, которую тут же измазал кровавыми следами, а затем, взявшись за бортик душевой, опустился на колени. У омеги возникло ощущение, будто его засунули в центрифугу, которую включили на полную мощность для того, чтобы вытрясти все внутренности и гирляндой развешать по всему дому. — Если будешь вилять своим задом перед Чонгуком, то я снова зайду к тебе с приветствием, — над головой Пака вновь раздалось злобное шипение. Парень схватил униженного омегу за волосы на затылке и потянул их, заставив Чимина вскинуть подбородок вверх. — Кстати, меня зовут Чорон. Приятно было познакомиться. Омега оттолкнул голову Пака и, брезгливо обтерев влажную ладонь об его чистые вещи, вышел из ванной. Чимин несколько раз попытался подняться, но вместо этого лишь истратил силы. Он полностью осел на дно душевой и, облокотившись об холодное стекло, плотно сомкнул веки. — Господи. Губы омеги дрожали, а перед глазами расплывались мутные круги. Он чувствовал, как немели руки и ноги, которые практически его не слушались, а сознание уплывало в сизую дымку. Если его судьба — постыдно захлебнуться в душевой, то он с распростертыми объятиями готов принять ее. Уж лучше так, чем терпеть издевательства от других омег и посягательство со стороны альфы на его невинность и личное пространство. Чимин не станет жить как ручной зверек в дорогой клетке с кучей примочек, не станет подчиняться воли напыщенного альфы с синдромом собственника. Тьма полностью укрыла взор Чимина и разорвала последние нити, связывающие его с реальностью. Единственное желание — больше никогда не открыть глаза и не увидеть эту кошмарную реальность.

***

Чонгук сжал рукой руль и, до упора надавив на педаль газа, ощутил, как молниеносно машина набрала скорость и двинулась по трассе. Сегодня у альфы прекрасное настроение: он подписал контракт на поставку нового оружия, который принесет ему весьма хороший доход, и пропустил парочку бокалов виски с Шином-младшим. Во время встречи Су Рён преподнес Чонгуку подарок — катану, рукоять которой была отделана драгоценными камнями. Шин был безгранично благодарен за омегу, который жил теперь в его доме. Он даже попросил совета у Чона по усмирению строптивого парня, который не постыдился поднять руку на будущего главу клана, за что был жестоко наказан. Это немного отвлекло Чонгука от мыслей о своем новом омеге, с которым он прекрасно провел ночь. На протяжении дня альфа не раз погружался в мысли о Чимине: омега, несмотря на страх, позволил к себе прикоснуться. Чон допустил мысль, что это определенно что-то значит. Чонгук понял, что к этой куколке у него особые чувства — совсем не такие, которые он питал к другим омегам. Всего за одну жалкую ночь этот мальчишка смог ухватиться за что-то важное, еще живое внутри и раскрошить его своими крохотными пальчиками в почти невесомую пыльцу. Он пробил стальной щит своей милой улыбкой и в какой-то мере няшной внешностью, чем вывел Чона из равновесия. По мнению альфы, Чимин выглядел правильно и горячо на чёрных шёлковых простынях. Как будто он предназначен находиться в его, Чонгука, спальне и метаться по кровати только от его ласк и только под ним. Машина плавно въехала в просторный двор, а охрана сразу же засуетилась. Один из парней подошел со стороны водителя и, открыв дверь, пропустил Чонгука. — Господин Чон, — поклонился альфе один из ребят. — Намджун в особняке? — Да. Там что-то произошло, — несмело произнес парень. — Вам еще не успели доложить. Чонгук сорвался с места и с неподдельным волнением ворвался в дом, где его сразу же встретил перепуганный Вей Линь. На бете не было лица: испуганный взгляд, бледные щеки и дрожащие руки. — Господин… — Что случилось? — из груди вырвалось рычание, а широкие ладони опустились на плечи беты, который, кажись, стал меньше в несколько раз. С каждой секундой аромат шоколада усиливался, забивая обоняние, а темная аура, скопившаяся вокруг Чона, давила с неимоверной силой. Еще секунда, и в воздухе начнут появляться яркие искры, а запах серы забьет собой обоняние. — Чимин… — всхлипнул Вей Линь, опустив голову, но после того, как альфа грубо встряхнул его, поднял полные слёз глаза. — Он… Упал в душе. — У Кима? — бета утвердительно кивнул. Больше Чонгук ничего не хотел слышать. Он, вообще, рассчитывал на другой финал сегодняшнего дня. Еще находясь в машине, альфа представлял Пака на своей постели: омега ерзал голой задницей на простынях, оставляя на них влажные следы ароматной смазки, и обхватывал своими полными губками крохотные пальчики, посасывая их. Он призывно разводил свои стройные ножки, полностью раскрываясь перед своим господином, и манил прикоснуться к себе. Именно таким Чон хочет видеть омегу каждый вечер. — Я сожгу все нахер, если с ним случилось что-то серьезное. Альфа брезгливо оттолкнул Вей Линя, который еле устоял на ногах. Чонгука выбесило такое халатное отношение к новой куколке. Чимин — самый драгоценный экземпляр в коллекции, которого нужно беречь как зеницу ока. — Простите, — истерично выкрикнул бета. — Это я… Недоглядел… Не дослушав Вей Линя, Чон направился в кабинет Намджуна. Как только альфа открыл дверь, его взгляд сразу же пал на лежащего на кушетке омегу. Чимин лежал на левом боку, прикрытый мягким нежно-голубым пледом. Одну руку он положил под пухлую щеку, а вторую, в которой находилась игла и трубка капельницы, — на скрученное валиком полотенце. Чонгук заметил кровоподтек на всю щеку и заклеенную широким пластырем бровь. — С ним все в порядке. Чон резко повернулся назад на голос друга. Ким поднялся со своего места и, поправив халат, присел на край стола. — Что произошло? — Его нашел Вей Линь в душе, — Намджун перевел взгляд на пострадавшего парня. — Похоже, что он поскользнулся, но… — Но… — вторил ему Чонгук, приподняв правую бровь. — Мне почему-то в это совсем не верится, — Ким проглотил царапающий горло ком. Намджун знал, что эта ситуация ни к чему хорошему не приведет. Из-за вспыльчивого нрава альфы все будет медленно превращаться в сущий ад и ему, Киму, хорошенько достанется. — Ты на что намекаешь? — Чонгук сел на место друга и подался вперед, упершись локтями в деревянную поверхность. Альфа сложил ладони в замок, подперев ими подбородок. — Я предполагаю, — остановил Чона Намджун. — Просто это странно… Если бы он хотел причинить себе вред, то уж точно не таким способом и… Поскользнувшись, скорее, упал бы назад, — поймав заинтересованный взгляд друга, альфа продолжил: — Дверь душевой была открыта, но не похоже, что он хотел выбраться и позвать на помощь. — Насколько сильно он пострадал? — серьезным голосом произнёс Чонгук, переведя свой взгляд на спящего Чимина. Альфу насторожили слова Кима, ведь кто-то из кукол вполне мог пробраться в душ. Так как ни на одной двери, кроме входной, не было замка, осуществить этот зловещий план не составило бы труда. — Пострадали только бровь и щека, а что касается остального, то все в порядке, — заверил Чона Намджун и двинулся в сторону двери. — Оставлю вас наедине. Альфа поднялся со своего места и подошел к кушетке. Он присел на рядом стоящий стул, стараясь не шуметь, и сконцентрировал свой взгляд на мирно сопящем омеге. Чонгук обязательно проверит записи с видеокамер и выяснит, в чем причина травмы омеги. Он не позволит кому-либо обидеть это крохотное чудо, которое так забавно морщило носик-пуговку. Аромат Чимина, перебить который не смог даже запах медикаментов, полностью заполнил легкие альфы и впитался в каждую клетку. — Сладкий персик, — прошептал Чон и прикоснулся к щеке омеги чуть ниже гематомы. Он погладил нежную кожу большим пальцем, ощутив, насколько она мягкая. Было безумно приятно и вкусно, когда альфа в полной мере ощутил вкус персиков в карамели на кончике языка. Внезапно Чимин заерзал и, повернув голову, уткнулся носом в запястье Чонгука. Омега сделал глубокий вдох, а затем провел кончиком языка по нижней губе. Альфу ошарашило увиденное: он не ожидал, что такое незначительное действие может показаться одновременно милым и сексуальным. То, как омега уткнулся в его руку, заставило сотни мурашек пробежаться по затылку. Но когда Пак облизал губу — приятное тепло скопилось внизу живота. Чону одновременно хотелось тискать омегу и медленно покрывать все его хрупкое тело поцелуями-укусами. Эти два противоречивых чувства вытесняли злость и напряжение, еще несколькими минутами ранее владеющими разумом альфы. — Ты… — одними губами прошептал Чонгук, отогнав от себя странные мысли, в последнее время все чаще влезавшие в его голову. — Что это все значит? Просидев еще немного с Чимином, от которого невозможно было оторвать глаз, Чон направился в свой кабинет, где будет раскрыта вся правда. Он не будет слепо полагаться на предположения Намджуна и слова Вей Линя. Альфа поступит так, как делал это всегда, — лично возьмет все под контроль. Чонгук до последнего будет надеяться, что произошедшее с Чимином — случайность. Если же нет, то он лично будет истязать виновника, медленно отбирая шанс на искупление вины. — Ну, что ж, — Чон опустился в любимое кресло и, включив ноутбук, открыл нужную ему папку с программой. — Приступим.

***

Чимин медленно открыл глаза и, почувствовав резкий аромат медикаментов, забивший обоняние, сморщил нос. На один глаз омега практически не видел, так как он заплыл из-за травмы. Голова нещадно гудела и требовала от своего хозяина немедленно вынырнуть из оков сна, а половина лица как будто онемела, словно сделали замораживающий боль укол. Пак медленно, пазл за пазлом собрал картинку прошедших событий, и это отнюдь не привело его в восторг. Омега захотел разрыдаться, закричать до боли в легких и что-нибудь сломать, но вместо этого он сомкнул зубы и зашипел от боли в скулах. Вывод напросился сам собой — его похитили, заперли в огромном особняке с чокнутыми омегами, отрезали от всего мира и в придачу избили и унизили. «Просто шик», — прохрипел Чимин и принял сидячее положение. Ему страшно представить, что же будет дальше, так как из-за недавних событий он был очень напряжен и испуган. Это оставило глубокий отпечаток на тонкой, как крыло бабочки, душе. Чимин окинул мутным взглядом кабинет Кима, который был освещен с помощью тусклой подсветки, и остановил свой взор на спящем на соседней койке Вей Лине. Лицо беты выглядело уставшим: поджатые во сне губы, сведенные к переносице брови, бледная кожа и тёмные круги под глазами. Спать в кабинете совсем не хотелось, а в свою комнату возвращаться страшно. Пак боялся, что к нему снова может кто-нибудь пробраться, и не факт, что все обойдется. После нескольких минут раздумий омега принял, как может показаться, весьма странное решение, но уж лучше это, нежели горький аромат медикаментов и сгорающие от ревности куклы. Чимин откинул от себя плед, а затем встал босыми ступнями на холодный паркет. Он медленно поднялся с кушетки и, пошатываясь, направился к выходу. Приоткрыв дверь и осмотрев совершенно пустой холл, Пак направился к ступенькам, чтобы подняться на третий этаж. Именно спальня Чонгука показалась омеге самым безопасным местом во всем этом чёртовом особняке. Вряд ли кто-нибудь посмеет заходить в комнату альфы. Чимин решил, что на случай, если Чон разозлится из-за его самовольства, он соврет в три короба о страхе, нужде в тепле и крепких объятиях и даже не постесняется пустить слезу. Но если это лишь раззадорит альфу, придется изобразить смертельно-больного и попросить позаботиться о нем. Кёнсан всегда говорил, что Пак — хреновый актёр. С учётом всех обстоятельств, Чимину придется немедленно совершенствоваться, чтобы не палиться перед альфой. Добравшись до нужной двери, ручка которой легко поддалась напору ослабевших пальцев, омега робко ступил внутрь. Комната была окутана мраком и густым ароматом чёрного шоколада, из-за чего рот омеги наполнился слюной.  — Господин Чон? — голос Чимина был хриплым и немного дрожал из-за волнения. Он боялся, что его кто-нибудь может заметить и снова причинить боль. Во рту образовалась пустыня, а сердце пропустило несколько ударов. — Можно войти? Ответа не последовало. Пак прислушался и, не заметив чужого дыхания или какого-либо шороха, сделал несколько шагов вперед. Дойдя до кровати и чуть не споткнувшись об ковёр, омега на ощупь опустился на прохладное покрывало, проведя ладошками по мягкой ткани. «Его нет», — бесцветно произнес Пак и лёг на «свою» сторону. Он притянул к себе плед и, расправив его, замотался по самый нос, как гусеница в кокон. С одной стороны, Чимин был рад отсутствию альфы — ему не нужно будет объяснять, почему он сюда пришел, а с другой — было страшно. Омега пришел в хозяйскую спальню за чувством защищенности, а получил пустоту. Сегодня Пак крепко уснет и забудет то, что произошло сегодня, но завтра… Завтра он пересмотрит все недочеты и решит, какой метод подойдет больше, чтобы выбраться из этого места.

***

Чонгук бесцеремонно ворвался в спальню, чем напугал подскочившего с постели омегу. Чорон был одет в короткие шорты, открывающие вид на стройные ножки, и черную футболку. Волосы были немного спутаны и походили на пушистый комок. — Доброй ночи, любовь моя, — голос альфы обжигал и заставлял кожу покрываться уродливыми пятнами и мутными волдырями. — Надеюсь, что не разбудил, — на устах Чона расплылась не улыбка, а звериный оскал. — Хотя мне плевать. В четыре широких шага Чонгук преодолел расстояние от двери до постели. Он впился колючим взглядом в омегу, упершегося острыми коленками в мягкий матрац. Чорон наблюдал за каждым движением альфы, комкая в ладонях покрывало. Он испытывал огромный страх перед Чоном, сковывающий конечности, который пытался скрыть за маской безразличия. Убегать бессмысленно: альфа все равно поймает и тогда будет еще хуже. Чонгук будет упиваться криками, мольбою и просьбами и давить на больные места с титанической силой. Пощады не будет. Альфа стёр это слово и ему подобные из своего личного словаря, в чем омега уже убедился. — Думаю, ты знаешь причину моего визита, — получив утвердительный кивок, Чон продолжил: — Будь умницей, поднимись. На дрожащих ногах Чорон поднялся с постели и встал напротив альфы, который выглядел опасно и устрашающе. Аура Чонгука давила на хрупкие плечи омеги, а взгляд чёрных, как мазут, очей прожигал дыры в плоти, оставляя после себя запах гари и едкий сизый дым. Альфа был напряжен и зол: он до скрипа сжимал зубы, из-за чего было видно, как скулы играли под гладко выбритой кожей, и громко дышал, разгоняя сотни мурашек по коже и опаляя лицо омеги. Чонгук поднял ладонь к лицу Чорона и, проведя большим пальцем от основания скулы и до подбородка, со всего размаху влепил парню звонкую пощечину. Из-за удара голова омеги повернулась в сторону. Щека сразу же окрасилась в тёмно-розовый, а в уголке губ выступила кровь. — Кто тебе дал право распоряжаться моим имуществом? — прорычал альфа в лицо скривившегося омеги. Сердце Чорона билось с невероятной скоростью, разгоняя по венам страх и обиду. Все внутри сжималось от напряжения, охватившего его тело. Омега дрожал, будто листок в ветреную погоду, и мысленно молил всех богов о том, чтобы пережить приступ ярости альфы. Он знает, что в Чоне нет ни капли жалости и сострадания: он никогда не пожалеет, не даст слабину и не изменит своего решения. Если Чонгук что-то вбил себе в голову, то доведет дело до конца, чего бы это ему не стоило. — Я… — Чорон разомкнул уста и сразу же зашипел от новой оплеухи. — Заткнись, сука, — выкрикнул Чон на вздрогнувшего омегу. — Я не разрешал тебе открывать свой грязный рот. Альфа обхватил ладонью тонкую шею Чорона, плотно сомкнув пальцы. Он остановил взгляд на дрожащих распахнутых губах, приобретающих темно-красный оттенок, которые периодически смыкались в надежде сделать спасительный глоток воздуха. Чонгук упивался своей властью над омегой: он обожал ощущать дрожь чужого тела, слушать болезненные всхлипы и хрипы, наблюдать, как отзывается тело на не всегда нежные прикосновения. Чон подпитывал свое эго страхом, который видел в чужих глазах. — Если ты думаешь, что наша истинность дает тебе какие-либо привилегии, — на устах альфы расплылась хитрая улыбка, — ты сильно ошибаешься. Он притянул омегу к себе и провел языком по кровоточащей ранке в уголке рта. Чорон вцепился тонкими пальцами в запястье Чонгука и встал на носочки. Глаза защипали слёзы, которые так не вовремя подступили. — Раз до тебя так туго доходит простая истина, я посмотрю, насколько туго зайдет мой член в твою не растянутую задницу, — вкрадчивым устрашающим голосом произнес альфа, из-за чего Чорону захотелось куда-нибудь спрятаться или раствориться в воздухе. — Хочу услышать, насколько ты сожалеешь о содеянном. Чон разжал ладонь и, повернув омегу к себе спиной, толкнул на кровать. Он набросился на парня, как будто голодный зверь на загнанную в угол добычу, и, схватив ворот футболки Чорона, разорвал его на две части. Перед взором альфы открылись молочная кожа с выступившими позвонками и полосами ребер, упругие ягодицы, затянутые тонкой тканью шорт, и стройные ноги. Чонгук с упоением провел ладонью от основания шеи до лопаток, а затем согнув пальцы, расцарапал кожу до самой поясницы. От ногтей остались красные борозды, заставившие Чорона зашипеть. Альфа любовался своей работой и кайфовал от покорности омеги. Этот поганец ждет наказания, но Чонгук так просто не спустит ему с рук гематому на прекрасном лице и рассеченную бровь. — Сколько раз ты его ударил? — грубо произнес Чон, вытянув с петель брюк кожаный широкий ремень. — Один раз, — прохрипел Чорон. Он крепко сжал в кулаках простынь и плотно сомкнул веки. Его личный дьявол стоит за спиной и плотоядно облизывает клыки, которые будет вонзать в его кожу и отрывать ее кусками. Он напоит Чонгука своей кровью, утолит его жажду мести, а затем в одиночестве будет зализывать свои раны и штопать разорванную в клочья душу. — В коленно-локтевую, — рыкнул Чон, несколько раз ударив по ягодицам принявшего позу омегу. — Надеюсь, этот урок ты усвоишь.

***

Чонгук, будто ошпаренный, выскочил из спальни Чорона, которого, кажись, пропустили через мясорубку: бедра, ягодицы и ноги были в крови, на спине остались синие пятна от ремня, которым выпорол его альфа, плечи были искусаны, а лицо с расплывшимся синяком умыто слезами. Омега бы с удовольствием променял два часа, которые ему лично посвятил Чон, на сладкую, безболезненную и такую умиротворяющую смерть. Боль бы просто растворилась в воздухе, а душу бы не прожгли чёрные, пылающие огнём глаза. Все стало бы проще. Намного. Альфа пронесся по коридору и лестнице и, громко хлопнув дверью кабинета, опустился на любимое кресло. Было ли ему жаль Чорона? Нет, совсем нет. Омега распустился, позволил себе лишнего и подорвал авторитет Чонгука перед куклами. Теперь, когда его нрав усмирен, а гнев Чона погашен, наступило затишье. Но и оно длилось недолго. Спустя минут десять уединения в кабинет ворвался разъяренный Намджун. — Кретин чёртов, — выкрикнул альфа и со всей силы ударил кулаками по темной поверхности стола. — Ты что сотворил с парнем? — Закрой пасть, — из груди Чонгука вырвался звериный рык, заставивший Кима замереть. — Ты лезешь не в свое дело. — Да что ты говоришь. Не тебе выхаживать Чорона, которого ты превратил в полу-живой бифштекс, — уже тише продолжил Намджун. — У него внутреннее кровотечение, множество гематом на теле и… Какого хрена, Чон? Ты его сожрать хотел? Что с его плечами? — Моя бы воля — я бы и тебя сожрал, лишь бы ты не кудахтал надо мной сейчас. — Он же инвалидом может остаться, ты не понимаешь? — Ким решил надавить на то, что уже давно мертво. — Чорон — твой истинный, как ты можешь так с ним поступать? Чонгук, сделав глубокий вдох и поднявшись со своего места, схватил Намджуна за ворот халата. Он притянул альфу к себе через стол и скрипя зубами произнес: — Я поступил с ним так, как и он со мной, — горячее дыхание альфы опалило лицо Кима. — Надеюсь, объяснений не потребуется.