Коллекционер

Чонгук наблюдает за перекатывающимися кубиками льда в стакане с односолодовым виски, думая о просьбе Чорона. На самом деле альфе не жаль прощаться с несколькими омегами, которыми он не интересуется уже достаточно долгое время. Где-то внутри собственник устраивает истерику и грозится разорвать все внутренности голыми руками, потому что не намерен делиться своей собственностью с кем-либо еще. Он шаг за шагом отвоевывал эту коллекцию, посылая своих лучших ищеек за редкими экземплярами и лично продумывая обстоятельства исчезновения кукол, чтобы их никто не осмеливался искать. — Если ты до конца вечера собираешься находиться в нирване, то я пошел, — фыркнул Юнги, отставив от себя уже третий опустевший стакан, который несколькими минутами ранее был наполнен соком. — Не знаю, с чего начать. — С самого интересного, — предложил Хосок, а затем опрокинул в себя шот с алкоголем ярко-голубого цвета. — А что? — вскинул руками альфа под заинтересованные взгляды друзей. — «Главное» всегда интересней. Не люблю предыстории. Чонгук вскинул бровь и, одним глотком выпив виски, с грохотом поставил стакан на стол. Намджун выпрямился в спине, а затем потянулся за стаканом с ярким коктейлем. — Я вчера заходил в спальню Чорона и мы немного поговорили. Чон-старший поднялся со своего места и, вскинув руки к потолку, произнёс: — Наконец-то! — за что получил пинок от мужа и его недовольное шипение. — Я думал, моя маленькая колючка родит быстрее, чем ты созреешь на это. Ауч! Юнги-я! — Заткнись, Чон-болтун-Хосок! — выпалил омега и подался немного вперед. — Продолжай, Чонгуки. Не обращай на него внимания. Чон-младший одарил брата красноречивым взглядом и снова наполнил свой стакан алкоголем. Ему было тяжело выплеснуть все то, что переболело у него внутри и осело привкусом серы на языке. Альфе не раз говорили, что от омег одни проблемы, но он задвинул все нарекания в глубокий ящик, что было большой ошибкой. Она является камнем преткновения в его душевных терзаниях, через который Чон переступить не может. Ему дико от того, что впервые все оказались правы, кроме него. — Он попросил меня об одной вещи, — Чонгук сделал глоток виски и потупил свой взгляд в стену. — Коллекцию распустить? — предположил Намджун, но, поймав серьезный взгляд альфы, шокированно присвистнул. — Охренеть! Юнги посмотрел на выпучившего глаза мужа и Кима, который несколько раз подряд открыл и закрыл рот, будто выброшенная на берег рыба. — Это правда? — не поверив с первого раза, омега решил уточнить. Мало ли. Может, показалось ему. — Да, — недовольно бросил Чон-младший, продолжив накачивать свой организм алкоголем, от которого его немного повело. На сегодня альфа поставил для себя задачу напиться в самый хлам, чтобы хоть на вечер забыть о всех проблемах, свалившихся на его голову. Перед встречей в клубе Чонгук впервые задумался об адекватности своего решения собрать коллекцию из омег с редкими, сложными ароматами. Все было достаточно просто и легко, пока в особняк не привезли Чимина. С его появлением все в разы усложнилось как в лучшую, так и в худшую стороны. С ним альфа ощутил доселе неизвестные ему чувства, которые разогнали по телу эйфорию. Но, если взглянуть с другой стороны, Чон на миг потерял бдительность и самоконтроль. Он и раньше не мог похвастаться железной выдержкой, а теперь любая ситуация, коснувшаяся Пака, превращала его в настоящего дьявола. Это все вылилось в беременность Чорона и его дурацкие просьбы, которые, почему-то, альфа не смог отпустить. — И что ты намерен делать? По голосу брата Хосок понял, что Чорон попросил далеко не украшения, шмотки или выход за пределы особняка, нет. Эта просьба выбила Чонгука из колеи. Альфе прекрасно известна ответственность, осевшая на плечи младшего брата, с которой он справился, еще будучи подростком, но то, что с ним случилось за этот короткий период, вне понимания Хо. — Еще не решил, — мрачно произнёс Чон-младший. — Ты же понимаешь, что ситуация довольно серьёзная и щекотливая. Все может повториться снова, — начал Юнги, откинувшись на спинку кожаного диванчика. Чонгук заметил, как натянулась ткань футболки на едва заметном животе омеги, и снова вернулся мысленно к Чорону, который вскоре превратится в воздушный шарик. — И это меня больше всего напрягает. — Разумно было бы увезти его из особняка, — предложил Намджун, получив поддержку Чона-старшего в виде шлепка по плечу. — Разумно было бы разогнать всех нахрен и сконцентрироваться на ком-то одном, — недовольно фыркнул Юнги. — Любовь моя, — обратился Хо к насупившемуся мужу и положил свою широкую ладонь на едва округлившийся живот, — не ругайся при ребенке. — Кто бы говорил, Хосок. Если ты забыл, я могу напомнить о твоих «горячих» словечках. — И все же, — прервал перепалку супругов Ким, обратившись к Чону-младшему, который пытался утопить себя в стакане, — к чему ты больше склоняешься? Откажешь? — У меня есть еще два дня на раздумья, — устало произнес альфа и, одним глотком осушив стакан, поморщился. — А сейчас я хочу надраться и провести время с вами.

***

— Чимин, прошу тебя, съешь хоть ложечку, — прохныкал Вей Линь над постелью омеги, который уже несколько дней не ел. — Ты же знаешь, что господин Чон спустит с меня три шкуры, если, не приведи господь, с тобою что-либо случится. Он до сих пор напоминает мне о прошлой оплошности и грозится прострелить голову, если что-нибудь с тобой произойдет. — Если спросит, скажи, что я не хочу, — вялым голосом произнес Пак и повернулся спиной к бете. У омеги нет желания ни есть, ни пить, а уж тем более с кем-либо разговаривать. Он так и не смог отойти от услышанного разговора Чонгука и Намджуна, который раскаленным металлом въелся под корку мозга и намертво застыл там. Чимин бы никогда не подумал, что сможет так сильно влюбиться в человека, лишившего его дома, друга, успешной карьеры и свободы. Пробыв в заточении длительное время, Пак понял цену свободы, которую ранее не оценил. — Я прошу тебя, приди в себя. Вей Линь взял в руки поднос с тарелками и нетронутой едой и с тяжелым вздохом покинул комнату. Омега уже сто раз пожалел и отругал себя, что полностью и без остатка растворился в Чонгуке. Он не заметил, как стремительно выросли чувства. Их уже топором не вырубить и кислотой не выжечь. Чимин бы с удовольствием придушил их еще в зародыше, но уже слишком поздно. Этого не исправить. Омега признал, что с появлением чувств к альфе потерял самого себя. Пак погрузился в этого человека: расспросив о нём Вей Линя, омега выведал все важные и мельчайшие детали, которые, оставшись наедине, разобрал на молекулы в своих мыслях. Из-за хаоса, творящегося в голове, уверенность в себе лопнула, как мыльный пузырь. Чимин забыл, каков он на самом деле. Пролежав до самого вечера в полном одиночестве, омега решил спуститься вниз. Есть определенно не хотелось, но от чашечки горячего мятного чая он бы не отказался. Преодолев лестницу, Пак ленивым шагом прошел через гостиную и остановился на пороге из-за шума. Все омеги собрались на кухне, создав настоящую суматоху: они громко говорили и по очереди обнимали Милана и Субина. Глаза Милана горели и светились, кажется, от счастья, а с уст не сходила яркая улыбка. Он беспрерывно щебетал о том, что никого не забудет и будет скучать, а также обещал, что в будущем они все обязательно встретятся. Субин был подобен серой туче. Он совсем не улыбался, прятал взгляд, пропускал все вопросы мимо ушей и иногда бросал скомканные фразы, которые походили на жалобное мяуканье. По его лицу стекали слёзы, а опухший нос и раздраженные влагой щеки все больше окрашивались в красный. — Я правда буду скучать по всем вам, — радостно вскрикнул Милан, заключив в свои объятия Тэхёна. — Только прошу, не вешайте носы и не теряйте надежду. Чимин не понимал, по какому поводу было проведено сие действие, но где-то в глубине души противный голосок пищал, что это прощание. Эти двое прощались. В мыслях всплывало множество вопросов, но главным все же был: «Чонгук их отпустил?» — Я буду верить в то, что вскоре вы тоже поедете домой, — уже тише произнес Милан, подтвердив мысли Пака. Чимин как можно тише вошел на кухню, но был притянут в глубину событий за руку Тэхёном. Омега широко распахнул глаза, заметив, что всеобщее внимание обращено на него. Пак чувствовал себя безумно неловко из-за того, что все таращились на него. — Чимин? — обратился к нему Милан, расплывшись в тёплой улыбке. — М-м-м. — Береги себя, — искренне пожелал старший омега. Он подошел к Паку и, по-отцовски заключив в свои объятия, похлопал ладонью по спине. — Будь благоразумен и не руби с плеча. — Что это означает? — севшим голосом произнес Чимин. К сожалению, ему не было суждено узнать ответ на свой вопрос, так как в комнату вошёл один из людей охраны и попросил омег проследовать за ним. Те, в свою очередь, подхватили довольно тяжелые чемоданы и покинули особняк. Пак кинул взгляд в спину Субину, а затем перевел его на задумавшегося Тэхёна, который погрузился в свои мысли. — Что все это значит? — голос Чимина дрогнул. — Неужели господин Чон их отпустил? Неожиданно раздался звонкий смех Люка, заставивший других омег вздрогнуть. Он несколько минут давился собственным смехом, а затем вытер слезы рукавом тёмно-красного халата, расшитого чёрными нитями. — Ты тупой? — насмешливым тоном произнёс омега. — Ты разве еще не понял? Слова Люка сочились ядом, а взгляд казался каким-то нездоровым, будто он секунда за секундой сходил с ума. Пак опасался таких людей и старался держаться подальше от них. — Не трогай его, — вступился Тэхён, встав перед ошарашенным Чимином. Он закрыл омегу своей спиной, из-за чего Пак едва мог увидеть удивленное лицо другого омеги. — Да сдался он мне, — фыркнул Люк в сторону Чимина. — Просто бесит его овечья натура. Прикидывается паинькой, а ноги-то перед господином не прочь раздвинуть. Маленькая пухлогубая шлю… — Не перед, а для меня, — в кухню вальяжно вошёл Чонгук, окинув свой мини-гарем внимательным взглядом. На секунду он остановился на заметно испугавшемся Люке, который явно не ожидал такого подвоха судьбы. Омега опустил голову и потупил свой взгляд в пол. Каким бы смелым он ни был перед другими омегами, а перед альфой, да еще и настолько могущественным, устоять никто бы не смог. — Господин, — растерянно произнес Люк, затрепетав перед Чоном. На несколько минут повисла тяжелая тишина, под гнётом которой все присутствующие, кроме Чонгука, заметно занервничали. Страх пробрался сквозь поры и окутал собой подсознание каждого омеги. — Тш-ш-ш. Не нужно яда, куколки, — альфа погладил большим пальцем подбородок Люка. — Каждый из вас не прочь сделать это для меня, так что не нужно кого-то выделять, — Чон подошел к нему, а затем с размаху ударил раскрытой ладонью по лицу, — с этим я могу прекрасно справиться сам. Пак настороженно наблюдал за альфой и притихшими омегами, которые так же как и он не ожидали такой развязки. Чимин прекрасно понимал, что Чонгук не церемонится с закидонами своих кукол и строго наказывает их. Омеге было страшно до трясущихся поджилок. Сгущающаяся тьма в глазах Чона, которую периодически разбавляли языки пламени, заставляла Пака внутренне сжаться и держать ухо востро. Он боялся сделать лишнее движение, чтобы еще больше не разозлить стоящего перед ним демона. Чонгук заметил, как в уголке губ Люка выступила кровь, которую он слизал кончиком языка, и складку меж аккуратных бровей. Альфу взбесило поведение омеги, который впервые так сильно прокололся перед ним. Возможно, Хосок с Намджуном правы касательно роспуска коллекции. В последнее время его выбешивают разборки в особняке, мешающие грандиозным планам по расширению оружейной империи семьи Чон. — Оставьте меня наедине с Чимином, — приказным тоном произнёс Чонгук. Его голос был ледяным и не терпел отлагательств. Омеги стремительно покинули пределы кухни, и лишь Тэхён задержался на несколько секунд у двери, мысленно пожелав Паку удачи. Альфа скользнул взглядом по босым ступням, крохотным поджатым пальчикам, которые он обязательно расцелует, тонким кистям и опущенному лицу, которое частично прикрыла голубая челка. «Нужно его перекрасить», — оставил в мыслях заметку Чон. Ему надоел этот цвет волос омеги, который, будто надоедливая мошка, прыгал перед глазами. — Подойди ко мне, — мягче произнёс Чонгук, сделав глубокий вдох. Внутри него снова закипал полный лавы казан, который выталкивал ее излишки за края. Одним своим появлением Чимин возбуждал альфу, заставляя плотно сцепить зубы, и сметал все очерченные границы. Этого омегу нужно целовать, вылизывать, оглаживать каждую частичку его тела. Мысленно Чон возносил его на свой пьедестал. Еще ни один омега не влек к себе так, как это делал Пак. Когда омега остановился напротив альфы, он ощутил, как горячая ладонь легла на его плечо, а затем медленно поднялась к шее. Чимин отклонил голову в сторону под мягкие поглаживания и даже не заметил, как был притянут к крепкому торсу. Чонгук сделал все аккуратно, так как рана еще не зажила. Он глубоко вдохнул воздух, насыщенный ароматами персиков, ванили и сандала, которые плотно переплелись с тонкими отголосками жареного кунжута в карамели. Во рту выделилась слюна, а десну защекотал зуд. В душе разлилось дикое желание присвоить этого омегу — сделать его своим. Альфе казалось это чем-то правильным, но, с другой стороны, было сродни гибели. Пак — еще одно уязвимое место, на которое будут давить, не жалея средств и людей. Если с ним что-либо произойдёт, Чонгук с диким азартом в глазах будет топить город в крови своих врагов и тех, кто будет стоять у него на пути. — Прекрасный мальчишка, — Чон поднял голову Чимина за подбородок вверх, а затем впился жадным поцелуем в сомкнутые губы. — Сладкий персик, — прошептал он, переместив ладонь на затылок омеги и еще сильнее, будто пожелав втереть его в себя, надавил. Пак не успевал за движениями чужих губ, находясь на грани реальности и обморока. Боль и обида распирали легкие и вспарывали кожу, но горячие поцелуи, которые дарил ему альфа, заставляли застыть на месте и поддаваться каждому движению. Они будто исцеляли и не давали омеге распадаться на рваные куски, склеивая плоть в местах разрыва. После глубокого поцелуя Чонгук резко отстранился от прикрывшего веки Чимина и больно прикусил внутреннюю часть щеки, прокусив кожу. Вкус металла сразу же заполнил ротовую полость, чем отрезвил его ранее затуманенный разум. — Завтра вечером будешь сопровождать меня на важной встрече, — тяжело дыша, прошептал Чон в покрасневшие уста Пака, которого будто уронили в пушистое облако и укрыли мягкой пеленой. Омега широко распахнул глаза, попытавшись найти подвох в произнесенных словах, но, увидев полное спокойствие на лице альфы, принял их за правду. — А как же Чорон? Чимину безумно хотелось узнать, почему Чонгук выбрал именно его, а не омегу, который в скором времени подарит ему ребенка. Пак не понял жеста альфы. — Потому что я так хочу, — твердо произнёс Чон и, оставив легкий поцелуй на пухлых губах, отстранился.

***

С самого утра Вей Линь не отходил от Чимина. Бета уговаривал его подняться с нагретой постели, из которой омега практически не вылезал, обещал приготовить все, чего его душа пожелает, а затем медленно переходил на угрозы. Он грозился рассказать все Чонгуку и даже привести парней из охраны, которые явно нежничать и уговаривать не станут. Последняя угроза подействовала молниеносно, и причина была далеко не в Чоне. Перспектива сверкнуть голой задницей перед охраной, а затем быть высмеянным омегами Паку совсем не улыбнулась. Скрипнув зубами, Чимин все-таки поднялся с постели, скинув на пол мягкий плед с подушками, которые вернул на место домоправитель. Омега провел в душе дольше обычного, заставив Вей Линя завалиться в кабинку и за руку вытянуть его из-под горячих струй, расслабивших тело. Все время бета крутился вокруг Пака и не давал спокойно вздохнуть. Он постоянно болтал о предстоящем вечере, о том, что Чимин будет самым красивым и затмит всех присутствующих там омег. Пак тактично умалчивал, что его жутко раздражает настойчивое жужжание, и вместо слов покачивал головой, соглашаясь на любое заявление домоправителя. Он жутко нервничал, потому что ему не доводилось посещать подобные мероприятия и общаться с представителями высшего общества. После плотного, по мнению омеги, завтрака, состоящего из чашки какао и одной вафли, Чимин отправился в салон с Вей Линем. Бета был крайне болтлив. Он несколько раз вырвал Пака из мыслей и засыпал кучей вопросов о причёске, макияже, таинственно упомянул о наряде и прочих мелочах. — Господин Чон лично выбрал для тебя одежду, — домоправитель наклонился к уху Чимина, чтобы данные слова не услышали водитель и охранник. — Также он приготовил маленький сюрприз, но какой именно, я тебе не скажу. Вей Линь звонко хохотнул, прикрыв рот ладонью, и толкнул омегу плечом, заставив повернуться в его сторону. — Меня это мало интересует, — тихо ответил Пак, пробежавшись взглядом по альфам, находившимся на передних сидениях авто. — Я странно себя чувствую в последнее время. Особенно когда нахожусь рядом с господином Чонгуком. — Как скоро у тебя должна начаться течка? — Через две недели. Может даже чуть больше, — сипло произнёс омега. — Но это не то. Каждое прикосновение разливается мелкой дрожью по всему моему телу, и я хочу еще. Хочу принадлежать ему, сгорать в его руках и оседать на них пеплом. Этих «хочу» так много, что иногда я боюсь этого. — Это любовь, малыш, — констатировал факт бета. — Если учесть стиль его жизни и все это, — Чимин окинул взглядом авто, — лучше задушить эти чувства. Я не хочу остаться с разбитым сердцем и изодранной душой. Домоправитель протянул к омеге руки и заключил в свои крепкие объятия. — Мой бедный малыш, — Паку было так тепло и уютно, как будто его обнял папа, как когда-то в детстве. — Если бы я мог, то забрал бы твою боль себе. Спустя несколько минут машина мягко притормозила у салона, фасад которого пестрил яркими фотографиями омег-моделей. Через тонированное стекло Чимин рассмотрел вывеску здания, а затем уставился на альфу-охранника, галантно протянувшего свою широкую ладонь. — Мы здесь надолго? — обратился к домоправителю Пак, как только они переступили порог салона красоты. — Думаю… М-м-м, — Вей Линь приложил указательный палец к губам. — Да! Будешь сиять сегодня на все сто. — Мне бы просто волосы привести в порядок, да и только. Бета положил ладони на плечи Чимина и развернул его спиной к себе. Он толкнул Пака вперед и, дойдя до кабинета управляющего, с силой втолкнул его внутрь. Когда сопротивляющаяся тушка омеги была отдана в надежные руки роскошного беты, Вей Линь с чистой совестью отправился на ресепшн за чашечкой карамельного латте.

***

После похода в салон красоты Чимин сделал вывод: восковая эпиляция в интимных местах — зло, мастера — прислужники ада, а управляющий — хренов демон в одежде от известного кутюрье и с ярким маникюром. Омега бы с удовольствием вырвал им волосы и разгромил все к чёртовой матери, да благо воспитание и чувство стыда, которое бы захлестнуло прелестную голову, не позволили бы этого сделать. Сидя в кресле во время эпиляции, Пак извивался, грозился придушить каждого в этом гребаном месте, покрывал «лестными» словами Чонгука, обрекшего его на страдания, а также зарекался как минимум неделю не разговаривать с Вей Линем. Он, скрипя зубами, проклинал все, на чем белый свет стоит. Было невыносимо терпеть издевательства, именуемые «косметическими процедурами», которые, кроме боли, больше ничего не приносили. Спустя несколько часов пыток Чимин поднял глаза и уставился взглядом на изящного блондина в зеркальном отражении. Не поверив своим глазам, омега кончиками пальцев коснулся щеки, а затем ущипнул себя. Действительно не привиделось. — Я же говорил, что ты будешь звездой вечера, — довольно произнёс за спиной Пака бета и, положив свои ладони на его плечи, развернул лицом к выходу. — Благодарим, господин Кан. — Приходите еще, — довольным голосом пропел управляющий. — Не допусти Господь, — пробормотал омега, обрадовавшись, что наконец-то покинул это место. За всю дорогу до особняка Чимин не проронил ни слова. Он был обижен на домоправителя, который не предупредил о процедурах, через которые ему пришлось пройти. После нескольких неудачных попыток заговорить с омегой Вей Линь отвернулся от него и уставился в окно. Когда авто въехало во двор особняка, Пак как можно стремительней покинул салон, что чуть было не врезался в Чорона, который вышел в прихожую. Омега был одет в нежно-розовый халат, полы которого едва прикрыли его ступни, а волосы были завязаны в два тугих пучка на самой макушке. Раскосые глаза он подвел серебристой подводкой, а ресницы густо накрасил тушью. — Прости, — быстро выпалил Чимин. У Пака не было настроения проводить светские беседы, а уж тем более с омегой Чонгука, которого он, между прочим, на дух не переносил. Он хотел как можно быстрее оказаться в своей комнате, но, похоже, этому не суждено сбыться. — Так-так-так, — отчеканил Чорон, поддев указательным пальцем подбородок Чимина. — Какие преображения, — с издевкой слетело с его уст. Пак вскинул голову, увернувшись от мерзкого прикосновения. Он бы не отказался приложить этого омегу чем-то тяжелым, но, если учесть то, что он в положении да и очень важен альфе, нужно быть более сдержанным. Чимин медленно сделал глубокий вдох и выдох, а затем впился уверенным взглядом в глаза напротив. — Отойди. — Маленькая сучка пытается рычать, — хохотнул Чорон. — Ведь забавно. Но вот незадача: Чонгука не возьмёшь своей красивой мордашкой и упругой задницей. Можешь не стараться. — Это касается только господина Чона и меня, — огрызнулся в ответ Пак. — У него таких как ты полный гарем, а ты лишь очередная шлюшка. — Зато с самым потрясающим, — Чимин сделал шаг навстречу омеге, который немного отступил назад, — редким, — еще шаг, — и умопомрачительным ароматом. Никто из всех присутствующих омег не сравнится со мной. Удар по больному. Для Чорона эта тема — одна из самых болезненных. Когда-то у него тоже был аромат, от которого Чонгука крыло. Во время течек альфу выворачивало наизнанку и он готов был положить весь мир к ногам омеги. — Паршивец, — Чорон замахнулся для удара, но Пак перехватил его руку, плотно сомкнув пальцы на запястье. — Не смей поднимать на меня руку, — выкрикнул Чимин в ошарашенное лицо напротив. — Твое интересное положение не дает тебе привилегии творить бесчинства. Все мы, омеги, на равных условиях находимся в этом доме. — Да ты… — Да-да. Можешь кипеть, как котелок от злости, — довольно добавил Пак. — Или ты хочешь, чтобы господин Чон снова указал тебе на твое место? Чорон чуть было не задохнулся от злости. Он громко крикнул, заставив омег выскочить из своих спален, и мигом умчался в свою комнату. Чимин был доволен проделанной работой. Никто не имеет права над ним издеваться, а он не имеет права быть слабым и давать возможность таким как Чорон помыкать собой. Пака жутко бесили этот дом, омеги и альфа. Последний причинял ему нестерпимую боль, которую нужно срочно погасить. Единственным выходом было бегство, которое омега обязательно воплотит в реальность. Хватит с него душевных терзаний. Любовь, отвоевывающая с каждым днем все больше места в сердце Чимина, кроме него самого, никому не нужна. Тишину, которая воцарила в гостиной, нарушили звонкие хлопки в ладоши. Намджун выглянул из своего кабинета и ленивой походкой подошел к шокированному омеге. Паку стало страшно, что врач все расскажет Чонгуку, которому вряд ли понравится то, что несколькими минутами ранее произошло. Альфа его накажет, хотя омега всего лишь не дал себя в обиду. — Наконец-то! — воскликнул Ким, растянув губы в довольной улыбке. — Я уж думал, что этой выскочке никто и рта не сможет заткнуть, но ты меня поистине удивил. — Я ничего такого не сделал, — растерянно выдавил из себя Чимин, опустив взгляд в пол. — Сделал, — гнул свою линию альфа. — Ты сделал то, о чём я мечтал с самого начала. Расправь плечи и подними голову, Пак Чимин. Впредь веди себя так всегда. Слова Намджуна — будто бальзам на израненную душу. Похоже, он так же как и другие недолюбливал Чорона. Сволочная натура омеги настроила всех обитателей этого дома против него самого, тем самым оставив без надежных союзников. — Спасибо, — искренне поблагодарил Пак. — А вы не скажи… — Можешь быть спокоен, — заверил омегу альфа. — Зуб даю, что эта ситуация уйдет со мной в могилу. В подтверждение своих слов он щелкнул по зубу ногтем, как это обычно делали закадычные друзья.

***

Чимин сидит на мягком пуфе перед зеркалом и наблюдает за тем, как Тэхён прядка за прядкой укладывает его волосы. Пак смотрит на свое отражение не моргая, а в мыслях прорабатывает план своего побега. Как бы Чонгук ему не нравился, он не собирается оставаться здесь и превращать свои сердце и душу в песочную крошку. Омега подумал над тем, чтобы сбежать во время приёма. Он может выйти через кухню или покинуть здание через черный или запасной входы. Также Чимину не составит труда затеряться на парковке и выбежать на проезжую часть, чтобы поймать такси и отправиться в дом родителей. Несмотря на натянутые отношения с сыном, они примут Пака и не дадут его в обиду. В свою квартиру возвращаться ни в коем случае нельзя: люди Чонгука первым делом наведаются именно туда. — Долго еще? — вымученно произнёс Чимин, состроив жалостливую мордашку. — Подожди еще минуточку, — попросил Тэ, — и мы приступим к макияжу. — О дьявол! — Ты даже в такой ситуации обращаешься к Чонгуку, — хохотнул Тэхён, кинув взгляд на Пака, который был больше похож на нахлобученного воробушка. — Не придумывай. Закончив с прической, омега приступил к макияжу. Он нанёс ББ-крем, чтобы выровнять тон кожи, румяна, подвел глаза карандашом, сделав их более выразительными, а ресницы густо прокрасил тушью. Контур губ он обвел карандашом цвета розовой пудры и нанес прозрачный блеск. Как только приготовления подошли к концу, Вей Линь выудил из шкафа чехол с одеждой и аккуратно разложил ее на втором пуфе. — Мы пойдем, — произнёс домоправитель и потянул Тэ за руку на выход из комнаты. Оставшись наедине со своими мыслями, Чимин попытался решить, какой из вариантов побега ему проще осуществить. Если учесть то, что омеге неизвестна планировка здания и местность, шансов остаться незамеченным у него нет. К Паку в любом случае приставят охрану, а люди, которые будут расставлены по периметру, погасят весь запал. Тяжело вздохнув, Чимин скинул с плеч халат, который скользнул по телу и с тихим шорохом упал на пол. В этот самый момент в комнату без предупреждения вошел Чонгук, но, кажется, Пак не заметил его, полностью погрузившись в свои мысли. Перед альфой открылась прекраснейшая картина: омега стоял перед зеркалом в одних чёрных боксерах, с красиво уложенными волосами и легким макияжем. Чимин был похож на ангела, которого запер в темнице сам дьявол. Его печальное выражение лица и всемирная грусть во взгляде — верх искусства. Да, именно ангел, потому что его неземная красота, тонкие черты лица, присущее изящество и детская непосредственность заставляют сердце альфы биться быстрее, а десны зудеть. Чон хочет Пака себе целиком и полностью. Хочет ломать собственными руками и собирать заново, будто замок из Лего. Хочет заполнить собой разум и душу омеги. Чимин — ангел в логове дьявола. Он никогда не покинет это место, Чонгук уверен. Альфа готов отпустить кого-либо, но Пака — никогда. Как бы Чорон не пытался его уговорить и какими бы серьезными не были доводы Намджуна, Чон непреклонен. Он слишком жаден, слишком опьянен ароматом омеги и… слишком погряз в нём? Нет. Чонгук никогда не согласится с последним пунктом. Чимин поднял глаза и, встретившись с бездной в чужих глазах в зеркальном отражении, крупно вздрогнул. Взгляд альфы — липкий и вязкий мазут, который обволок собой омегу. Спохватившись, Пак потянулся за халатом, но был остановлен строгим: — Нет! Тебе он не понадобится. — Мне поторопиться? — растерянно произнёс омега, опустив взгляд в пол. — У нас еще есть время, — Чон облизал взглядом острые ключицы, быстро вздымающуюся грудь и впалый живот. — Сними боксеры. На секунду Чимин завис. Он подумал, что ему показалось то, что он услышал, но красноречивый взгляд напротив говорил об обратном. — Что, простите? — Сними боксеры, — строгим голосом произнёс альфа. Такой Чонгук заставлял Пака дрожать, а коленки подгибаться. От его властного, скользящего опасностью тона омегу выворачивало наизнанку и размазывало по стенам комнаты. Чимин хотел подчиняться каждой просьбе и приказу альфы, льнуть к его рукам, но омегу останавливала лишь одна причина — Чон никогда не будет принадлежать ему одному ни телом, ни душой. Установив зрительный контакт с альфой, Пак просунул указательные пальцы под резинку боксеров. Он медленно стянул вещь, заметив, как громко выдохнул Чонгук, и стащил ее с пышных бедер, а затем со стройных ног. — Сучоныш. Альфа был готов подавиться воздухом из-за этого мини-представления, которое устроил Чимин. Чон понял, что этот маленький негодник попытался сыграть в очень опасную для него игру, чем разжег его бурную фантазию. Но Чонгук в долгу не останется. Ленивой походкой альфа подошел к омеге и едва ощутимым прикосновением указательного и среднего пальцев провел от груди к низу живота, остановившись у следа от резинки трусов. Он погладил покрасневшую кожу, уловив рваный вздох, и придвинул Пака к себе за талию. Нос Чона коснулся ключицы, а затем щекочущим движением переместился на основание шеи. Чонгук сжал ягодицы омеги, заставив его заметно вздрогнуть и от неожиданности пискнуть. Кожа Чимина нежная, бархатистая. Дабы еще больше не разжечь в себе желание отыметь Пака на этой постели, альфа сделал два шага назад. — Одевайся и не смей натягивать на свою очаровательную попку нижнее белье, — его взгляд скользнул по обнаженному телу, — оно тебе не нужно. Как только дверь за Чоном захлопнулась, Чимин принялся натягивать на себя одежду. Чёрные облегающие брюки с прорезями на коленках и обвитые несколькими кожаными ремешками сели, будто вторая кожа, а полупрозрачная рубашка белого цвета, расшитая золотыми нитями, подчеркнула тонкие черты внешности омеги. Одежда была удобной, но откровенной. Пак к таким нарядам не привык. Он ни разу не выставлял на показ свое тело, будто товар на витринах дорогих бутиков. Спустя несколько минут в спальню вошёл уже знакомый альфа из охраны, который попросил Чимина выйти во двор. Мужчина учтиво открыл перед омегой дверь, но в салоне не было Чонгука. — А где господин Чон? — поинтересовался Пак, сдвинув к переносице брови. Он думал, что Чонгук поедет вместе с ним. — Он будет в другой машине, — отмахнулся альфа, хлопнув дверью, таким образом закончив разговор. Когда котедж из двух BMW класса S, двух Гелендвагенов и четырех спортивных байков выехал из двора особняка, Чимин заметно занервничал. Молчаливый водитель не вселял ни капли доверия, поэтому омега уставился в тонированное окно, чтобы немного отвлечься. Когда авто въехали на мост, который был украшен светящимися гирляндами, раздался взрыв. Пак громко пискнул, так как машину сильно тряхнуло, и закрыл уши ладошками. В голове будто било несколько десятков колоколов, а перед глазами все расходилось белесыми кругами. Омега пытался сконцентрировать взгляд, но четкая картинка, за которую он старался ухватиться, уплывала из его сознания. — Чонгук, — одними губами промямлил Чимин. Омега на ощупь нашел кнопку и, нажав на нее, открыл дверь. Постаравшись не упасть, Пак покинул салон. В нос ударили запахи гари, бензина и жженой резины. Перед омегой полыхало второе BMW, которое облизывали языки пламени. Пламя отражалось в осколках разбитого стекла, переливаясь различными оттенками жёлтого, оранжевого и красного. Тошнота резко подкатила к горлу и, не сдержавшись, Чимин выблевал все, что было в желудке, на жутко дорогие лакированные туфли. — Чонгук… — прохрипел омега.