Коллекционер

Чимин плохо помнит, как его вытаскивали из авто, вели в здание и заталкивали в лифт, и это просто ужасно. Его память отчетливо хранит фрагменты, когда он цеплялся дрожащими руками за лацканы чужого пиджака и вдыхал пленительный аромат какао-бобов. Омега скулил, извивался в руках Хосока, упирался лбом в широкую крепкую грудь, и самое постыдное — просил взять его. Последнее медленно и болезненно въедалось под корку головного мозга, поражая мягкие ткани. Чимин всю оставшуюся жизнь готов сгорать от стыда в адском пламени при каждом пересечении взглядами с Чоном-старшим. Все, на что хватило омегу, — понять, что Хосок привез его далеко не в ту квартиру, где ему пришлось прожить около двух недель. Он попытался сконцентрировать затуманенный взгляд на пути, по которому его провели, но все тщетно. Альфа грубо затолкал его в помещение и, подтолкнув, бросил на пол. По телу Чимина пробежала стая мурашек, а в паху будто взорвали несколько килограммов тротила. Дыхание омеги участилось, и сердце сорвалось на бешеный ритм, будто его цель — сломать ребра и пробить грудную клетку. Чимину показалось, что температура тела стремительно подскочила до сорока и оно вот-вот покроется уродливыми пузырями. «Ма-а-ах», — выдохнул омега, перевернувшись на живот. Он подтянул под себя колени и, вцепившись пухлыми пальцами в длинный ворс ковра, выпятил задницу. Чимин чувствовал титаническое давление на легкие, жжение в носоглотке и как все внутренности скручивались в тугие узлы. Он не понимает, что происходит с его телом, ведь раньше такого никогда не было. Такое состояние безумно пугает омегу. Чимин слышит разговор Чон-старшего с кем-то по телефону, половина которого состояла из матерных слов и других ругательств, из-за чего аромат какао с каждой минутой становится все гуще. Омега вцепился в край брюк альфы и слабо дернул на себя, попытавшись таким образом привлечь его внимание. — Господин Чо-о-он, — сухо протянул Чимин. Он тяжело сглотнул и поднял глаза на нахмуренного альфу. — Что? — голос Чона прозвучал раздраженно. — Где я? — В безопасности, — Хосок спрятал телефон во внутренний карман пиджака и опустил свой взгляд на лежащего у его ног омегу. — Хотя… Это еще с какой стороны посмотреть. Чимин уткнулся лбом в ковер и приглушенно простонал: «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Его джинсы насквозь пропитались ароматной смазкой, из-за чего в нем появилось желание сорвать их с ног и разорвать в клочья. — Мне пора идти, — прохрипел альфа. — Не волнуйся. О тебе позаботятся. В голове омеги возникают самые страшные для него картинки — изнасилование. После удаляющихся шагов альфы и звука захлопывающейся двери Чимин чувствует, как к нему медленно подбирается отвращение к себе. Он не хочет, чтобы к нему прикасались, измывались морально и физически, не хочет становиться шлюхой. При таком раскладе жизнь, наполненная постыдными моментами, омеге не нужна. Даже если он будет до кровавых следов тереть кожу, пить упаковками антидепрессанты и внушать себе, что жизнь прекрасна, — долго не протянет. Чимин жалобно всхлипнул и утер слёзы рукавом рубашки. Чувство, что нормальной жизни пришел конец, охватило мутный разум и впрыснуло самый опасный яд. Проще сразу умереть, нежели вытерпеть все издевательства. За своими страданиями омега не заметил, как к нему бесшумно подкрались. Рубашка на спине вмиг была задрана, а горячие руки проскользнули от поясницы к плечам. — Не нужно, — Чимин крупно вздрогнул и дернулся в сторону, но тут же был придавлен крепким торсом к полу. — Оставьте меня в покое. Омега плотно сомкнул веки, чтобы не увидеть лицо человека, который перечеркнет его жизнь и перевернет все вверх тормашками. Если этот человек осквернит его тело, то навсегда обретет статус самого большого страха. — Отпустите! — проскулил Чимин, попытавшись увернуться от настойчивой руки, которая спустилась на его подтянутый живот. — Нет, — поцелуй в шею. Он попытался упереться коленками в пол, чтобы оттолкнуться и выпутаться из объятий-оков, но ничего не вышло. — Нет! Не надо! — не жалея голоса прокричал омега. — Я прошу тебя, Чонгук, — воет Чимин, — спаси… Спаси меня. — Прости, — над ухом омеги раздался вкрадчивый голос, заставивший его оцепенеть. — Я не смогу спасти тебя от себя. Внутри Чимина канаты рвутся и мосты рушатся от этого низкого голоса, который горячим шоколадом разливается под кожей и проникает в вены. Не веря своему сознанию, которое в последнее время ведет свою игру, омега разворачивается в чужих объятиях. Он скользит взглядом по острому подбородку, в меру пухлым губам и милой родинке под нижней, крупному носу и останавливается на чёрной бездне. Чимин чувствует, как взгляд обсидиановых глаз пробирается в душу и раздирает горячее пульсирующее нутро. — А-а-а… Как? — произнёс омега, не поверив своим глазам. — Всё потом, — в самые уста прошептал Чонгук, а затем провел по ним языком. — Сейчас только ты и я.

***

Чимин смотрит неверяще и изумленно на человека, с которым прощается каждую ночь, обещая себе забыть о нём с восходом солнца. Каждая его попытка заканчивает провалом, режущим хрупкое сердце. Все моменты, проведенные с альфой наедине, омега бережно хранил и грел в самом укромном уголке своей души. Он прокручивал их в памяти, когда тоска заволакивала его в свою пелену, а безысходность давила тяжелым грузом на грудную клетку. — Где ты, чёрт возьми, все это время был? — сорвалось с пухлых губ. Чонгук смотрит в ответ и сдерживает своего внутреннего демона из последних сил. Он беснуется, просит вкусить сладкую плоть и напиться крови персикового омеги, который пах божественно. Чона выворачивает наизнанку, а нутро вопит от неведомой силы, которая тянет к извивающемуся под ним телу. Чимин завораживает его своей милой внешностью и хрупкой фигурой. Омега потянулся нежными ладошками к мощной шее альфы, которая была частично расписана чернилами, и притянул к себе. Он уткнулся носом в гладко выбритую шею и сделал глубокий вдох. — Я не чувствую… — Подавители, — хрипло прошептал Чонгук. — Хочу кое-что проверить. — Зачем? — проскулил Чимин, прогнувшись в спине от возбуждения. Его омежья сущность безумно хотела вдохнуть пленительный аромат шоколада. Она кричала о своей принадлежности этому сильному и властному альфе. Чимин хотел, чтобы Чонгук больше не медлил и скорее овладел его телом и помог разобраться с жжением в заднице. — Все потом, — отмахнулся Чон и впился горячими устами в приоткрытые губы омеги, проскользнув языком в горячий рот. Альфа агрессивно целовал стонущего Чимина, водил языком по ребристому нёбу и ровному ряду зубов. Он кусал пухлые губы, оттягивал и всасывал нижнюю, тем самым вырывая просьбы никогда не отстраняться и сделать что-то большее. Омега подумал, что через секунду он превратится в сахарную вату, которая растает и осядет на припухших губах Чонгука. Он вздрагивал от каждого прикосновения, подобного ударам током, широких прохладных ладоней к своей талии. — И все же, — на секунду отстранился Чимин. Он шире расставил ноги, а затем скрестил ступни за талией Чона. — Зачем ты выпил подавители? Альфа толкнулся тазом вперед и, плотно прижавшись к возбуждению омеги, который громко простонал, сделал несколько поступательных движений. Ему безумно понравился вид разложенного под ним Чимина. Каждый томный вздох — мёд для ушей. Взгляд из-под трепещущих ресниц — услада для глаз. — Чтобы понять, кто ты для меня.

***

Чонгук вдавил педаль газа в пол, из-за чего стрелка спидометра мгновенно перевалила за сто пятьдесят километров в час. Он крепче сжал рукой руль и резко крутанул его в сторону. Из-за плавного дрифта машина мягко вошла в поворот и, оставив после себя клубы пыли, стремительно двинулась вперед. Чон сделал глубокий вдох и со свистом выпустил воздух из легких сквозь плотно сомкнутые зубы. Альфа очень зол: напряженные скулы, сдвинутые к переносице брови и сосредоточенный взгляд очей, пылающих яростью. Он разозлился на себя из-за того, что позволил омеге запустить в свое нутро иглы и даже сделать несколько стежков. Единственная вещь, в которой Чонгук был уверен, — этого не должно было произойти. Чон попробовал отдалиться, чтобы проверить своё чутьё, силу воли и выдержку, но ничего не вышло. Точнее сказать, самоуверенность превратилась в пыль, а бетонная стена, с помощью которой альфа отгородил себя от слабостей и чувств, рухнула. Чимин растоптал своими крохотными ножками руины, а маленькими ручками разровнял землю, в которую посадил зернышки, а затем вырастил цветок. Машина с рыком остановилась у входа на склад, где уже был припаркован Гелендваген брата. Прошли сутки с тех пор, как Хосок привез омегу в пентхаус. Он отдал Чимина на растерзание своему личному Дьяволу — Чонгуку. За двадцать четыре часа альфа успел подумать о своих чувствах и прислушаться к собственному чутью, прокатившись по улицам Сеула. Чонгук знает о том, что омега сейчас находится глубоко в течке и его осыпают проклятиями, а также не самыми лестными словами. Он чувствует, что выдержка трещит по швам и грозится вот-вот выплеснуться раскаленной лавой наружу. Альфа сдерживает своего внутреннего демона всеми возможными силами и уговорами. Он хочет сорваться в квартиру, где безумно вкусно пахнет пряными персиками в карамели, и оставлять свои отметины на молочной коже. Чон чувствует, что сдает позиции хрупкому маленькому существу, жизнь которого теперь так важна и нужна. «Мать твою!» — выругался Чонгук и, покинув салон, громко хлопнул дверцей. Он, как вихрь, ворвался в склад, чем привлек внимание брата, своих людей и привязанных к стульям. Альфа стремительным шагом направился к Хо, прихватив лежащий в деревянной коробке ствол. Подойдя к пленникам, он проверил магазин, который был полным. Чон вскинул руку и выпустил обойму над головами альф. Ему плевать на жалобный скулеж, просьбы, плач и обещания. Его цель — отвлечься, выпустить пар, не сорваться в пентхаус и доказать, что у него нет слабостей. «Несите огнетушитель!» — выкрикнул Чон-старший. Его голос, будто эхом, прокатился по помещению. — Здесь находится легковоспламеняющийся объект. Чонгук потащил стул и, поставив его напротив двух связанных альф и одного беты, присел. — Ён Нам? — обратился Чон-младший к одному из своих людей. — Дай пистолет. В протянутую раскрытую ладонь сразу же был вложен ствол. Чонгук широко расставил ноги и, подавшись вперед, уперся в колени локтями. — Господин Чон, — прохрипел один из предателей. — Закрой свою грязную пасть, мусор, — огрызнулся альфа. — Тебе не дали права говорить. Чонгук перевел взгляд на рядом сидящего мужчину. Он смерил его брезгливым взглядом и стальным тоном произнёс: — Где мои деньги? Моё оружие? — даже Хосок поёжился от голоса брата, который был пропитан гневом. — Я ничего н-не… В помещении раздался выстрел, а голова недоговорившего откинулась назад. Во лбу была дыра от пули, из которой вытекала кровь. — Повторять вопрос не буду, — альфа вполоборота повернулся к другому предателю, который дрожал из-за страха и давящей ауры Чона-младшего. — Не советую нести чушь. На его плечо опустилась крепкая рука брата. Хосок сжал пальцы, из-за чего Чонгук повел плечом. — Отстань, — отмахнулся альфа. — Я жду. Чон-младший перезарядил ствол и показательно покачал им перед носом побледневшего мужчины. — Хорошо. — Рот закрой! — выкрикнул рядом сидящий бета. — Он все равно нас прикончит. — Это верно, — в знак согласия качнул головой Чонгук. — Разница в том, получат ли ваши родные подарочек с потрохами или нет. — Я расскажу, — прохрипел альфа, который ранее дал согласие. — Только не трогайте моих родных. После часа разговоров убитых завернули в чёрные мешки и погрузили бездыханные тела в серебристый Рендж Ровер. На полу остались лужицы крови, смешавшиеся с грязью. Демон, живущий внутри Чона, напился крови и чужой боли, но не лишился жажды полакомиться утонченным телом и насладиться сладким ароматом, который стал насыщеннее. Он завывал, молил своего носителя вернуться в пентхаус и испить сосуд, созданный только для него, Чонгука. Демон разжигал костры, раздувал пламя своей мантией и пел только ему известные заклинания. Он жаждал распять омегу и клеймить его. Альфу до дрожи в руках пугали такие желания. Он пробует игнорировать их, забыть, переключиться на что-то иное, но все тщетно. Ничего не помогает. Этот омега разливается по венам и оставляет свои следы под кожей. Рядом с ним Чону тяжело дышать, но без него воздух превращается в вещество, обжигающее легкие и носоглотку. Хосок подошел к брату, который потянулся за второй сигаретой. Он чиркнул зажигалкой и поднес огонек, осветивший лицо Чонгука, к никотиновой палочке. — Вали уже к себе и оприходуй мальчишку, — фыркнул Хосок, присев на коробку рядом с Чоном-младшим. — Я же вижу, что он тебя зацепил, поэтому не пытайся этому сопротивляться. — Почему? — не обернувшись к брату, задал вопрос альфа. — Потому что этим делаешь хуже только себе, — Чон-старший подкурил сигарету и, сделав глубокую затяжку, выпустил сизую струю вверх. — У тебя к нему явно что-то есть, и это не сравнится с чувствами, которые были к Чорону. Я вижу это в твоих глазах, Чонгук. — Иногда меня посещает чувство, что мой истинный — Чимин, — признался брату Чон-младший. Он больше не сможет сдержать все в себе, потому что плотина пошла трещинами и вот-вот все наболевшее выплеснется наружу. Чонгук своими же руками утопил себя в океане мыслей, догадок, предположений. — Настолько глубоко засел? — Хосок легко толкнул брата локтем в бок. — Да, — альфа качнул головой. — Будто он внутри меня играется, дергая за ниточки. Это очень странно. — Подключим Намджуна и во всем разберемся. Он получше нас сечёт в медицинской херне. Чон-старший подсел ближе и закинул свою руку на плечо Чонгука. Он несколько раз хлопнул ладонью, а затем растянул губы в широкой улыбке. — Знаешь, вот ты такой дохера опасный и серьезный. Демон, царящий в Сеуле и покоривший мафию Японии. Тебе никто не может посмотреть в глаза, потому что там — ад, но… — Хосок повернулся к внимательно слушающему брату. — Ты ни черта не разбираешься в чувствах. Завел гарем, запутал себя, теперь вот мучаешь омежку, а все из-за чего? — Я не хочу, чтобы у меня были слабости. — Ты боишься открыть свое сердце, Чонгук, — хмыкнул старший Чон. — Семья также в какой-то мере является слабостью, но по большому счету это щит, прикрывающий твою спину. Вот так просто и легко, всего несколькими фразами Хосок создал настоящий коллапс в голове и душе Чона-младшего. Под ребрами слева ощутимо кольнуло, а мысли будто стали в разы яснее. — Я понимаю, тебя предали и сделали больно. Но… Не нужно покрываться броней. Твоя маска, сотканная из злобы и самодурства, настолько вросла в кожу, что ты не то что боишься — уже не можешь ее снять. — Ты для чего мне все это говоришь? — Чонгук выбросил дотлевшую меж пальцев сигарету и наступил на нее носком тяжелых ботинок. — Чтобы ты стал счастливым, — Чон-старший поднялся со своего места и наполовину застегнул кожанку. — Я уговариваю тебя измениться. — А что тогда? — Прошу просто стать счастливым и перестать думать, — Хосок двинулся в сторону выхода со склада. — Действуй, альфа. Отключи мысли и подумай причинным местом.

***

После ухода Чонгука Чимин проспал больше пяти часов и проснулся от жуткого жжения в заднице и возбуждения, свернувшегося клубком в паху. Он вспомнил обсидиановый взгляд напротив, вкрадчивый голос и жар горячего тела. Омега попытался приподняться на локти, но резкая боль прошибла предплечье. Он вспомнил, как что-то укололо его в том же месте и темноту, взявшую его в свой плен. — Чонгук? — севшим голосом позвал Чимин, но ответа не получил. Его снова оставили одного наедине со своими сжирающими разум мыслями и демонами. Это обидно и больно. Чон появился неожиданно, разрушил все выстроенные омегой границы и сорвал печати, а затем так же неожиданно пропал, будто растворился в воздухе, как утренний туман. Чимин думает, что сходит с ума. Ему кажется, что альфа — всего лишь плод его больной фантазии. У него слёзы текут по щекам из-за понимания того, что он все придумал. Не было никакого Чонгука, горячих прикосновений и вкрадчивого шепота. Мертвецы не воскресают и не появляются вот так неожиданно. Омега уверен: нужно выбираться из этого места и чужого мира, чтобы лечить истерзанную душу и покалеченный разум. Чимин не понимал, почему был обречен на страдания. Он был уверен, что на его судьбу выпала совсем уж изощренная пытка: пройти далеко не девять кругов ада. С появлением в его жизни Чона омега прошел не один лабиринт. Он — странник, обреченный на одиночество и страдания. «Лучше умереть», — прошептал одними губами Чимин. Омега не знает, сколько времени провел будто в аду: он скулил, шептал бессвязный бред в разгар течки, ёрзал на влажных от смазки и пота простынях и звал лишь одного человека. Чимин хочет, чтобы альфа снова появился, даже несмотря на то, что это будет плодом его фантазии. После того, как омега сбросил с себя одежду и принял контрастный душ, ему стало немного легче. Он накинул мягкий халат, который пропитался ароматом шоколада, и несколько минут простоял напротив зеркала, уткнувшись носом в белоснежную ткань. Так пах Чонгук, поэтому он предположил, что это квартира — собственность альфы. У Чимина возникло много вопросов к Хосоку, и один из них: «Почему он привез его именно сюда?» Прошлепав босыми ногами по паркету, омега вышел в просторную гостевую комнату. Вся квартира была выполнена в белом, сером и черных тонах: светлые стены, темная мебель и серые детали в виде ковров и светильников. В помещении не было ни картин, ни статуэток, ни других элементов декора. Все просто и со вкусом. В этом был весь Чонгук. Боязно заглянув в следующую комнату, он обнаружил кухню. Мебель была выполнена в цвете металлик, а стены выкрашены в белый и частично декорированы камнем под названием «печенюшка». Чимин прошел к холодильнику и, открыв дверцу, остолбенел: на полке лежало несколько бутылок виски, а остальные были завалены водой. «Мда… — хмыкнул омега, захлопнув дверь. — Не разгонишься». Он проверил полки и шкафчики, но все, что ему удалось найти, — банка с кофе и упаковка рафинированного сахара. Похоже, в этот раз о Чимине позаботились, так как кончина его близка. Все его вопросы застыли в воздухе, а ответы на них, похоже, никто не даст. Засыпав зерна в кофемашину, омега сел за стол и подпер лицо ладонями. Ему ничего не осталось, кроме как перебить ужасный привкус во рту ароматным кофе. Лучше уж так, чем вообще ничего. Чимин тяжело выдохнул, ощутив, что зуд в заднице усилился. Он скинул с одного плеча халат, дабы немного остудить тело, которое будто переполнено лавой. Омега уперся лбом в прохладную поверхность стола и разочарованно простонал: «Только не сейчас, пожалуйста, — рвано выдохнул он и проскреб ногтями по лакированной столешнице. — Еще несколько минут». Чимин соскользнул со стула и, опустившись на холодный кафельный пол, лёг на спину. Прохлада обожгла разгоряченную кожу, вызвав сотни стаек мурашек, которые пробежались по чувствительному телу. Он вновь столкнулся лицом к лицу с безудержным желанием быть распятым под крепким телом. Когда силы стонать и извиваться иссякли, а истерика пробилась наружу в виде слёз, всхлипываний и дрожащих губ, омега ощутил насыщенный аромат шоколада. Он, как змей-искуситель, овладел обонянием и пробрался в легкие. Нотки апельсина осели на кончике языка, разнеся во рту приятную кислоту. «Нет, — слёзы с новой силой хлынули из опухших и покрасневших глаз. Чимин перевернулся на бок и подтянул ноги к груди. — Не нужно». Омега не хочет видеть образ Чонгука перед глазами, потому что это еще больше приносит ему боль. Он ревет в голос, и плевать, что соседи могут подумать. Его изнутри раздирают собственные чувства, которые, будто горячая магма, выжигают все внутренности. — Тш-ш-ш, — вкрадчивый шепот опалил ушко Чимина, заставив его дернуться. — Перестань реветь. «Он снова пришел», — красной строкой проскользнуло перед глазами омеги. — Уходи, — будто в дурмане, шептал Чимин. — Ты не реальный. Фантазия. Чон поднял омегу на руки и, удобнее перехватив, двинулся в сторону двери. Он не смог отвести взгляда от плотно сомкнутых глаз, дорожащих губ и раскрасневшихся щек с дорожками слез. Альфа ни капли не чувствовал вины за то, что оставил Чимина одного сгорать в агонии течки. Омега выглядел безумно измученным и уставшим, но по-другому Чонгук поступить не мог. Он не хотел наломать дров: еще больше привязаться к этому маленькому существу, которое и так владело тем, что осталось от сердца. — Реальный, — альфа бросил Чимина на постель и голодным зверем накинулся на извивающееся тело. — Открой глаза, малыш. Не приказ. Просьба. Чон должен доказать, что он настоящий, а не выдумка. Омеге казалось, что все, что сейчас с ним происходит, — игра его разума, но прикосновения широких ладоней к бокам, требовательные поцелуи в шею и вес чужого тела говорили об обратном. — Давай же, — более требовательно добавил альфа, рыкнув куда-то в плечо. Чимин обхватывает ладошками мощную шею Чонгука, притягивает его ближе к себе и утыкается носом в кадык. Омега делает глубокий вдох, а перед глазами будто тысячи галактик воедино смешиваются. Аромат Чона лучше кокаина, Чимин в этом уверен, хотя и никогда его не принимал. Он на пробу тычется губами в район ключиц, прикусывает смуглую кожу, а затем лижет ее, как самую вкусную сладость. Плоть под языком горячая и немного солоноватая. — Это действительно ты? — омега распахивает глаза и пытается сконцентрироваться на черных омутах напротив. — Да, — шепот в самые уста. — Реальный. Альфа впился в пухлые губы и скользнул между них языком. Он огладил ребристое небо и ровный ряд зубов, а затем обласкал чужой язычок. Чонгук — зверь. Чимин — его добыча. Альфа насладится им сполна и сделает своим. Мысленно Чон уже несколько раз себя проклял, что отдалился от омеги. Оставить его одного в пентхаусе в разгар течки — самая большая ошибка, которую он искупит этим вечером. — Помоги мне, — выдохнул в поцелуй Чимин. — Мне так больно. Господин Чо… — Я хочу слышать своё имя с твоих уст, — альфа распахнул халат, явив своему взору обнаженное подтянутое тело. Он жадно пробежался взглядом по вздымающейся груди, набухшим соскам и плоскому животу. — Всегда. Стянув ненужную вещь с омеги и бросив ее подле постели, он приподнялся на коленях и через голову скинул мешающую футболку. За ней последовали брюки с нижним бельем. — Иди ко мне, — поманил Чонгук. Он помог Чимину сесть на постель и развернул его к себе спиной. Широкие ладони скользнули по плечам, опустились к бокам, а затем остановились на пышных бедрах, которые Чон с силой сжал. Омега жалобно проскулил и попросил альфу не медлить, так как режущую боль внизу живота и зуд в заднице невозможно было вытерпеть. Он подался бедрами назад, ощутив вставший крупный член между ягодицами, а затем уперся ладонями в матрац, когда два пальца скользнули в сжавшийся анус. — Блять, — выругался Чонгук и прикусил загривок Чимина. — Ты такой мокрый и только для меня. — Да-а-а. — Пообещай, что будешь только моим. Что больше никого и никогда к себе не подпустишь, — просит альфа и глубже проталкивает пальцы. Он двигает ими размашисто и даже немного жестко, принося легкую боль. Чон чувствует, что в растяжке омега не нуждается, но доставлять ему удовольствие пальцами — что-то невообразимое. Альфе нравится чувствовать горячее нутро и задыхаться от самого вкусного аромата. Нравится слышать тонкие стоны и тяжелое дыхание. Нравится владеть не просто омегой — Чимином. — Хорошо, — тяжело выдохнул омега, ощутив, как кончики чужих пальцев затронули чувствительный бугорок. — По-другому произнеси это, — скомандовал Чонгук и, положив ладонь на грудь Чимина, заставил того опереться на него спиной. — Обещаю. Только ты можешь прикасаться ко мне, — сорвано прошептал омега. — Я прошу, возьми меня сейчас, или я сойду с ума. Мне так больно. С пошлым хлюпом вытащив пальцы из растянутой дырочки, Чон заменил их истекающим предэякулятом членом. Он плавно толкнулся бедрами наполовину, вырвав из груди Чимина громкий стон, а затем резко вошел полностью. Омега дурел от того, что Чонгук начал быстро вбиваться в его задницу. Он принимал своего альфу, подавался бедрами назад, награждал его стонами-просьбами и цеплялся дрожащими пальцами за крепкую руку на своем торсе. Омега не хотел, чтобы он останавливался. Не хотел, чтобы горячие ладони исчезали с его кожи. Не хотел, чтобы губы перестали настойчиво расцеловывать основание шеи. — Ты хочешь стать моим? — хрипло произнёс Чон, опустив ладонь на член Чимина. С каждым толчком по комнате разносились шлепки бедер альфы об ягодицы уже ничего не понимающего омеги. Чимин не мог поверить в то, что бывает настолько хорошо. Он будто сгорал в адском пламени Чонгука, которое тот для него разжигал. — Д-да-а-а… — Обещаешь отдаваться только мне без остатка? — слабый кивок и протяжный стон. — А ребенка мне родишь? Омегу будто током прошибло от вопроса альфы. Похоже, Чон произнес все это под действием течки, иначе вряд ли бы он решился спросить такое в любой другой день. — Рожу, — прохрипел Чимин из-за резких толчков. Он сказал то, что от него хотел услышать альфа, и не соврал. Если все изменится и Чонгук действительно будет преданным, будет только его, то омега сделает это. После нескольких глубоких толчков и особо резких движений по члену Чимин прогнулся в спине и кончил. Семя испачкало простыни и пальцы альфы, которые он с удовольствием облизал. — Мой персик самый вкусный, — томно, с придыханием произнес Чон и впился зубами в основание шеи. Он глубже загнал клыки в растерзанную плоть и, толкнувшись бедрами, обильно кончил внутрь. Омега звонко вскрикнул, распахнув широко глаза. Быть того не может. Метка. Он почувствовал, как внутри разлилась горячая сперма, а затем и плотный, тугой узел, который растянул нежные стенки ануса. — Теперь ты по всем правилам и законам мой, — рыкнул Чонгук. Он слизал выступившие алые бусины и усмехнулся, опустив взгляд на проделанную работу. Метка будет большой и заметной, а к аромату Чимина присоединится густой запах шоколада. Теперь никто не посмеет подойти к его маленькому сокровищу. — У меня затекли ноги, — уставшим голосом прохрипел омега, колени которого разъехались в стороны, и глубже насадился на член альфы. Узел продвинулся еще глубже, заставив Чимина проскулить. Чон довольно усмехнулся и, придержав ослабшее тело, уложил их на бок. — Ты не сможешь от меня убежать, — немного угрожающе прошептал Чонгук, шумно выдохнув на поставленную им метку. — Я найду тебя везде, куда бы ты ни пошел. — Хорошо, — на грани сна и реальности произнес омега. — Но у меня есть вопросы. — Я отвечу лишь на те, которые посчитаю нужными, — поцелуй за ушком. — А теперь спи. Этот день был сущим адом. — Как и моя жизнь.

***

Чимин проснулся около пяти часов утра в объятиях альфы. Чонгук спал на животе, перекинув правую руку через талию омеги, а его волосы разметались по подушке. Чимин невольно засмотрелся на Чона, который в данный момент был больше похож на обычного мужчину, нежели на творящего хаос Демона, коим его нарекли. Омега убрал прядь волос, упавшую на глаза альфы, и пропустил сквозь пальцы жесткие смоляные волосы. Он не смог отпустить мысль, что было бы здорово, если бы они встретились совсем при других обстоятельствах. Не пришлось бы пережить столько боли, испуга и страха. Чимин аккуратно убрал с себя руку Чонгука и, приподняв простыню, коснулся босыми стопами холодного паркета. Он медленно поднялся с постели, но его припечатал к полу вопрос альфы: — Ты куда? — голос Чона был сонным и хриплым ото сна. Он повернулся в сторону омеги и, не открыв глаз, запустил руки под подушку. — В душ, — испуганно произнес Чимин. У него появилось чувство, что он совершил оплошность и сейчас получит наказание. — Тебе снова плохо? — Нет, — замялся омега. Он присел на корточки в поисках халата, который альфа впопыхах куда-то откинул. Найдя нужную вещь, Чимин облачился в мягкую ткань, почувствовав себя гораздо лучше. Защищенней. — Хочу привести себя в порядок. — В гардеробной можешь взять полотенца и что-то из одежды, — Чонгук вяло махнул рукой в сторону двери. — Бери что нужно. Омега пробурчал слова благодарности и прошел на носочках к указанной комнате. Он распахнул дверь и, наощупь найдя выключатель, нажал на него. Взору Чимина открылась светлая просторная комната с длинным шкафом во всю стену, а на противоположной стороне находились ряд комодов с аксессуарами и множество полок. Омега боязно прошел внутрь, осмотрев вещи альфы, а затем принялся за поиски. Он открыл несколько шкафчиков, но наткнулся на ряд вешалок с деловыми костюмами и рубашками. Рыться в чужих вещах — не присуще Чимину. Он чувствует себя воришкой. Ему некомфортно, и из-за этого хочется сгореть со стыда. Вернувшись в спальню, омега как можно тише залез на постель и, наклонившись к лицу Чона, прошептал: — Госп… — он сглотнул вязкую слюну. — Чонгук? — М-м. — В каком шкафчике у тебя футболки и полотенца? — Чимин не хотел будить альфу, но уж лучше это, чем сгорать от стыда, открывая последующую дверцу. — Что? — Чонгук приподнял голову и, прищурившись, взглянул на нарушителя его покоя. Омеге он показался забавным: сонное лицо и птичье гнездо вместо аккуратно уложенных волос. Если бы он немного лучше узнал Чона, то непременно бы потискал его за щеки. — В каком шкафчике футболки и полотенца? — О дьявол, Чим, — разочарованно простонал альфа, плюхнувшись на подушку. — Из-за этого меня нужно было разбудить? — Мне неловко шарить по чужим вещам, — оправдался омега, опустив взгляд на свои руки, сложенные на коленках. Чонгук красноречиво выругался в подушку, чтобы Чимин не смог разобрать ни единого слова. Он перевел взгляд на омегу, который сам был не в восторге от этой ситуации. — Можешь хоть весь гардероб перевернуть вверх дном и вывернуть все с полок на пол. Мне плевать, — грубо произнес Чон и смерил хрупкую фигуру внимательным взглядом. — Было бы здорово, если бы ты ходил по дому нагишом. Не дождавшись внятного ответа от альфы и не став терпеть его насмешки, Чимин вернулся в гардеробную. Он решил не проверять оставшееся содержимое шкафов, поэтому с трудом снял с вешалки светло-голубую рубашку и пошлепал в душ. Горячая вода приятно обожгла кожу и расслабила напряженные мышцы. Течка еще не отступила, но бурный секс, завершившийся сцепкой, немного улучшил состояние омеги. Чимин не мог выбросить из головы ситуации, которые его безумно интересовали. Чонгук предупреждал, что будет отвечать лишь на те вопросы, которые посчитает нужными, но омега надеялся, что он расскажет всю правду. Интересовало его многое: обман Намджуна, причина его переезда на новую квартиру и самое главное — постановка со взрывом и обман касательно смерти. Чимин хотел высказать все, что чувствовал в те ужасные моменты, хотел донести до Чона, что человеческие чувства — не игрушка. У него все кипело внутри, из-за чего поднимающийся пар, состоящий из обиды, не давал нормально думать и дышать. «Эгоист», — со злостью выплюнул омега, намылив тело ванильным гелем для душа. Он видел в зеркале засосы на шее и темные отметины на бедрах и боках, которые Чонгук щедро оставлял. Вопросы альфы, которые, признаться честно, Чимина подкупали, шли вразрез с той грубостью, на которую он не скупился. Закончив с душем, омега направился на кухню и всего лишь на минутку остановился в спальне. Он окинул взглядом спящего Чона: мощную спину с красивой татуировкой, узкую талию, частично прикрытую упругую задницу, накачанные бедра и длинные ноги. Чимин шумно сглотнул и как можно быстрее покинул пределы комнаты. Не хватало ему еще, чтобы течка снова дала о себе знать. Зайдя на кухню, омега наткнулся на два больших пакета с продуктами, которые, скорее всего, принес Чонгук. Он бросился разбирать покупки, выуживая мясо, яйца, какие-то соусы, овощи и прочее. Единственный продукт, который привлек внимание Чимина, — шоколадные пирожные, щедро посыпанные кокосовой стружкой. Омега поставил чайник и, разложив все на полки холодильника, сел за стол, поставив напротив себя упаковку со сладостями. «Хоть что-то хорошее за сегодня». Когда чай был готов, а Чимин умял второе пирожное, на кухню вошел альфа в широких шелковых пижамных штанах, державшихся лишь на тазобедренных косточках. — Почему вы… — осекся омега, — ты не спишь? Чон опустился на стул напротив Чимина и вытянул из упаковки пирожное. — Ты так гремел на кухне, что уснуть было невозможно, — с укором произнес Чонгук, откусив большой кусочек лакомства. — Свари кофе. — Может лучше чаю? — предложил омега, но, поймав на себе стальной взгляд, поднял руки в примирительном жесте. — Кофе так кофе. Пока Чимин хлопотал за рабочей поверхностью, альфа не сводил с него глаз. Он скользил взглядом по стройным ножкам, которые безумно хотелось закинуть на плечи и хорошенько отыметь пышную попку. Чон чувствовал, насколько стремительно растет возбуждение, но все же сдерживал себя. — Можно задать вопрос? — омега вырвал Чонгука из мыслей, в которых он разложил стройное тело на этом самом столе и заставил сорвать голос от мощных толчков. — Попробуй, — недовольно пробурчал альфа. — Намджун действовал в твоих интересах? — Чимин повернулся к Чону и поднял на него полный надежды взгляд. — Да. По моему приказу тебя вывезли из особняка. — А что насчет аварии? — омега поставил перед Чонгуком чашку ароматного кофе и сел подле него. — Нет, — альфа сделал глоток, не отрывая взгляда от прекрасного лица. Он скользнул ладонью по коленке Чимина и чуть сжал ладонь. — Отличный кофе. Омега прикусил пухлую губу. Он хотел расспросить Чона об этом и узнать детали, которые интересовали его, но наткнулся на бетонную стену. — Спасибо. Почему я? — Нет, — снова преграда в виде взгляда, об который можно порезаться. — Но ведь меня неспроста перевезли и следили за каждым шагом, — Чимин встал и, упершись руками в столешницу, склонился над Чонгуком. — Почему ты вовлек меня во все это? — Потому что ты самая ценная кукла в… — Вранье, — перебил его омега. — Ты отпустил Милана и Субина. Но Чорон, я на все сто уверен, попросил отправить домой меня. — Мне плевать, чего хочет Чорон, — альфа поднялся со своего места. — Плевать, чего хотят другие, — он положил ладонь на затылок Чимина. — Поверь, плевать, чего хочешь ты. Чон знает, что каждым словом причиняет адскую боль омеге, что можно с легкостью прочесть в его глазах. Он не хочет этого делать, но так просто открыться не может. Нужно время, чтобы все утряслось и наладилось. Сейчас еще рано что-либо решать или исправлять. — Ответь честно, — слеза скатилась по пухлой щеке. — Это же не только из-за моего запаха? — Не только, — альфа растянул губы в широкой улыбке. — У тебя отличная задница. Чонгук притянул Чимина к себе и впился в его пухлые дрожащие губы требовательным поцелуем. Омега застыл и просто позволил терзать свою плоть, потому что все его надежды рухнули, как карточный домик. Чимин поверил в то, что он важен, раз с ним нянчились, как с ребенком, но все оказалось до абсурда просто. Он — личная шлюха, которую никогда не отпустят. — Последний вопрос, — оторвавшись от альфы, прохрипел омега. Чимин взглянул в бездну напротив и сделал шаг к ее краю. — Зачем меня привезли на тот приём? — Ты слишком любознательный. — И все же? — не унимался омега, стоя на своем. — Течка. Твой аромат отвлек врагов, притупил их бдительность и заставил животные инстинкты выползти наружу. Проще сказать, ты… — Отвлекающий маневр, — закончил за Чона предложение Чимин и получил от него утвердительный кивок. — Ты использовал меня. — Все верно. Люблю умных омег.