Коллекционер

Тэ Ён тащит Чимина за шиворот рубашки и даже в нескольких местах рвет ее, а затем с размаху впечатывает хрупкое тело в переднюю дверь чёрного внедорожника с пассажирской стороны. Альфа на взводе и даже ни капли не жалеет о содеянном. Чимин ежится из-за боли в спине и шее, а затем переводит обиженный взгляд на окутанного яростью альфу. Он не знает откуда возникло это чувство, но сейчас омеге безумно хочется пожаловаться Чонгуку за такое грубое обращение. Чимин уверен, что смог бы получить нужную защиту у Чона, но сейчас ему приходится нервно поджимать губы и таить обиду в себе. Тэ Ен наклонился к перепуганному омеге и, остановившись в нескольких сантиметрах от его лица, злобно прорычал: — Немедленно возьми себя в руки! — Отпусти, — невзирая на угрозу, Чимин пытается отпихнуть от себя альфу, который до чёртиков его пугает. — Там мой друг! На лице Тэ Ёна отобразилась злость, которая готова захлестнуть собой всё и всех. — А в машине истекающий кровью Хосок! — яростно выкрикнул альфа и впечатал раскрытую ладонь в стекло, из-за чего по нему расползались уродливые трещины. — Юнги разорвет нас всех на мелкие кусочки, если он… Чимина будто ушатом холодной воды обдало. Если Хосок настолько серьезно пострадал, то что с Чонгуком? Альфа находился в гуще событий и мог бы серьезно пострадать. Тело омеги пробила крупная дрожь, а в уголках глаз скопились слёзы. Он понял, что в этот самый момент предал друга, так как мысли о Чоне заполнили весь разум. — А Чонгук? — вырвалось из дрожащих губ. Чимин готов сорваться в клуб, но альфа вряд ли позволит это сделать. — Не знаю, — раздраженно выпалил Тэ Ён. — Я прошу тебя, возьми себя в руки и помоги Хо. Вот, — он протянул телефон. — Набери Намджуна, и он расскажет, что делать. — А ты? — омега широко распахнул глаза, приняв смартфон из обвитых татуировками пальцев. Чимин безумно боялся той ответственности, которую на него возлагает помощник Хосока. Если что-либо будет происходить не по плану, первому, кому придется отвечать, будет он, Чимин. — Я в клуб, — Тэ Ён развернулся спиной к омеге, но был остановлен аккуратными пальчиками, схватившимися за подол его кожанки. — Что? На несколько минут Чимин замялся, но все же смог быстро выпалить: — Если там будет мой друг, помоги ему… Пожалуйста. Тэ Ён непонимающе осмотрел перепуганное лицо омеги и нахмурил брови. — Хорошо. Как только альфа рванул вперед, Чимин распахнул заднюю дверь и увидел лежащего на спине Хосока. Он шокировано посмотрел на него, заметив, что дыхание было тяжелым, а лицо напряженным. Омега перевел взгляд на ладонь, которой альфа вцепился в правый бок. Скорее всего, именно там была рана, приносившая режущую боль. Выдохнув, Чимин аккуратно залез в салон, чтобы не потревожить Чона. Он сел на бедра альфы, так как в автомобиле было мало места для свободы действий. Омега перенёс свой вес на колени и, склонившись над Хосоком, прислушался. Из груди альфы вырвались болезненные хрипы, а тяжелое горячее дыхание обдало кожу щеки. — Господин Чон? — дрожащим голосом позвал омега, но ответа не последовало. Вспомнив, что в руках телефон, он дрожащими пальцами отыскал номер Намджуна и набрал его. Намджун детально, но быстро пояснял, что и как нужно делать, и даже в нескольких особо важных местах своего рассказа просил Чимина повторить. Он обещал, что все будет хорошо и просил действовать решительно. Альфа уверял, что он умница и все у него выйдет. — Чёрт! — выругался омега, принявшись за дело. Чимин распахнул куртку Хосока и увидел кровавое пятно, расползшееся на белоснежной рубашке, которую пришлось расстегнуть. Не жалея ткани, он дернул за подол в разные стороны, из-за чего пуговицы не выдержали напора и рассыпались в разные стороны. Как только с испачканной тканью было покончено, Чимин запаниковал. На Хосоке был укороченный бронежилет, который нужно снять. Он впервые увидел такое средство защиты. В глаза омеги бросилась рана в виде продолговатой полосы, расположенной чуть выше тазовой кости. На животе и боку образовались свежие кровавые подтёки, из-за чего Чимину пришлось прикрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Боязнь крови не спряталась под мантию страха, но ощутимо отступила назад на несколько шажков. Чимин расстегнул застежки на бронежилете, а затем попытался снять его, но получил болезненное мычание Хосока. Кажется, он пришел в себя. — Господин Чон… — снова обратился омега. — Нужно снять это. Вы ранены, — как будто маленькому ребенку объяснил омега, постаравшись прозвучать уверенно. На слова Чимина Хосок коротко кивнул и попытался приподняться, но снова выругался — его тело прошибла боль. Омега осторожно перекинул переднюю часть жилета через голову Хосока, а вторую вытащил из-под спины. Он заметил, что на сидении расползалось тёмное пятно, что свидетельствовало о том, что альфа потерял много крови. На ребрах Чона была огромная гематома, затянутая кровяной сеткой на фоне чёрно-фиолетового пятна. — Вот Дьявол. Обведя глазами салон, Чимин перебрался на переднее сидение. Он раскрыл бардачок, вынув из него аптечку, в которой было уж слишком много препаратов. Взяв шприц, бинт, большой пластырь, обезболивающие и антисептик, омега вновь пересел назад к хрипящему Хосоку. Он отделил большой кусок ваты от валика и, обильно смочив его антисептиком, приложил к ране. Кажись, ранение было нанесено ножом или чем побольше. — Оу, ебать… Мать твою… — выкрикнул Хосок, плотно сомкнув веки. — Да чтоб тебя… Сука! — Простите, я… Я хочу помочь… Простите… — нашептывал омега, боясь сделать что-то не правильно. Чимин осторожно промокнул рану, чтобы увидеть насколько она большая, а затем сменил вату и повторил предыдущее действие. Сначала он сделал укол с обезболивающим, поставив его в плечо, чтобы облегчить страдания альфы, а затем с антибиотиком. — Сейчас станет немного лучше, но нужно сделать перевязку. Чимин чувствовал, как трясутся его руки, как плывет все перед глазами от вида чужой крови, но старался держаться. Он прекрасно понимал, что не имеет права сдаваться своему страху и что сейчас от него зависит чья-то жизнь. Он смотрит на свои окровавленные ладони и снова посылает свою удачу и тупое невезение куда подальше, ведь могло бы быть все по-другому. — Давай. — Хорошо. Чимин распечатал бинт и, отмотав приличной длины лоскут, сложил его в небольшой квадратик. Он смочил ткань антисептиком и приложил к ране. Хосок глухо простонал и скрипнул зубами. Под кожей заиграли желваки. Лицо альфы приобрело неестественную бледность, а губы - синеву. Дверь с противоположной стороны распахнулась, впустив в салон прохладу. Перед глазами Чимина появился запыхавшийся Тэ Ён, чье лицо было украшено брызгами крови. — Как он? — альфа кивнул на Хосока, который поднял на него затуманенный взгляд. — Нужно срочно ехать к Намджуну, — Чимин опустил глаза на повязку, сквозь которую проступила кровь. — Думаю, ему хуже. — Ён? — позвал свою правую руку Чон. — Чонгук. — С ним все хорошо. Поехали, — бросил альфа и сел за руль. — Чимин, прижми рану руками.

***

Ворота особняка разъехались в разные стороны, пропустив внедорожник во двор. Чимин заметил, что было припарковано несколько автомобилей, среди которых был и спорткар Чонгука. Омега облегченно выдохнул, порадовавшись, что альфа уже прибыл. Он наклонился к тяжело дышащему Хосоку и мягким тоном произнёс: — Чонгук в доме, — на что альфа никак не отреагировал. Его губы смыкались и размыкались, как будто он попытался что-то произнести. Альфа бредил. — Все будет хорошо, — пухлые пальцы вплелись в каштановые волосы и откинули со лба густую чёлку. Машина остановилась перед домом, и Чимин приглушенно пискнул, испугавшись внезапного щелчка дверного замка. Он широко распахнул глаза и сглотнул тяжелый ком, образовавшийся в горле. Перед ним возник нахмуренный Чонгук: его брови были сведены к переносице, скулы напряженны, а взгляд - острее лезвия. Нос заложило от густого аромата шоколада, который стал таким родным, даже несмотря на причинённую боль и обиду. — Ты зачем залез на Хосока? — прозвучало с упреком, но омега сделал вид, что ничего не заметил. Тэ Ён покинул салон авто и, открыв дверь с противоположной стороны, поднял взгляд на Чона-младшего. — Чимин зажимает рану Хо. Он потерял много крови, — вступился за омегу альфа. — Аккуратно слезай и выходи. — Дда-а, — заикаясь, произнёс Чимин и слез с бедер альфы. Он аккуратно убрал ладонь, которую прижал к ране, а затем стремительно покинул салон, так как его место занял Тэ Ён. — Чонгук, — обратился помощник брата к застывшему Чону. — Помоги вытащить его. Чимин наблюдал за тем, как альфы вытаскивали Хосока, находившегося в бессознательном состоянии, как несли его в особняк и как переживание расползалось на лице Чонгука. Чимину было его жаль. Никто не заслуживает видеть, как страдают его близкие, но заслуживает ли он сам страдать? Омега осмотрелся вокруг себя: брошенные во дворе автомобили, копошащаяся охрана и открытые ворота. Чимин может спокойно покинуть пределы особняка, и вряд ли кто-либо это сразу заметит. Но как всегда было одно «но» — он привязан невидимыми нитями к Чонгуку. Чимина терзают сомнения касательно того, накажет ли его Чон за побег или лишит жизни. Страшно решиться сбежать, но еще страшнее оставаться здесь и терпеть стрелы-убийцы от альфы. Омега не знает, надолго ли его хватит и как скоро он начнет сходить с ума из-за постоянного заточения. Сейчас альфа много времени проводит рядом с ним, но что станет, когда Чорон родит? Омега крупно вздрагивает и отскакивает в сторону, когда видит, как чёрный Гелендваген выезжает во двор и резко тормозит перед автомобилем Чонгука. Из салона выскакивает зареванный хрупкий омега, придерживающий выпуклый живот, а затем он бежит к дому. Его крик слышен на улице, и это заставляет Чимина ёжиться. Он предполагает, что этот парень — близкий Хосоку человек, потому что тяжело по-другому толковать его реакцию. Чимин обернулся в сторону ворот и тяжело выдохнул. Он готов сбежать сейчас, пока еще больше не привязался к Чонгуку, хотя, куда уже больше. Он намертво прикипел к альфе, и ничем хорошим эта история не закончится. Чем дальше, тем будет в сто раз сложнее сделать это. Если вообще сможет решиться сбежать. Чимин медленно отходит назад, где расположен серебристый внедорожник, и прячется в его тень. На улице темно, как будто сама природа подталкивает его к побегу. Он дышит через раз, боясь, что кто-нибудь из охраны его заметит, а затем резко выбегает за пределы особняка. На несколько секунд он теряется, так как перед ним дорога, освещенная фонарями, а на противоположной стороне особняка расположены густо посаженые сосны. Он перебегает на другую сторону, прячась в темноте, а затем бежит, куда глаза глядят. Омега не понял, сколько он уже пробежал и как много прошло времени, но ему пришлось остановиться, чтобы хоть на минуту перевести дыхание. Легкие будто сдавили металлические обручи, а холодный воздух обжег разгоряченную кожу. Чимин вздрогнул от контраста температур, так как был лишь в одной легкой рубашке, а затем снова побежал. «Нельзя останавливаться», — мигало красным перед глазами. Чимин боялся, что Чонгук спохватится и снова пленит его, поэтому стал бежать еще быстрее. Он не заметил возвышенности и резкого спуска и в следующую секунду упал, проехавшись по грязной земле на животе. Кожа вмиг стала печь из-за мелкого мусора: опавших иголок, веток и шишек. — Чёрт! — выругался омега, подавив огромнейшее желание разреветься. Кряхтя и шипя, Чимин поднялся на ноги и отряхнулся от грязи. Его накрыло чувство беспомощности и вселенской обиды. Почему все дерьмо, которое только есть в этом мире, свалилось на его хрупкие плечи? Заслужил ли он это? Нет. Он всю свою жизнь был примерным сыном, верным другом, прекрасно учился в школе, университете, имел много друзей и был на хорошем счету у преподавателей. Так почему за один отказ отец выгнал его из дома? Почему декан, который осыпал его похвалой, нагло соврал? И… Самое главное… Почему мужчина, которому он ничего плохого не сделал, поступил с ним настолько ужасно? Слишком много вопросов и ответить Чимин на них не в состоянии. Чимин шел достаточно долго и наконец-то вышел на трассу, ведущую к Сеулу. На пути он встретил всего несколько машин, которые так и не остановились, чтобы подвезти дрожащего от страха и холода омегу. Он обнимал себя руками, чтобы хоть немного согреться, но все тщетно. Ему казалось, что холод пробрался под кожу и осел там колючими хрусталиками. Тишину трассы нарушило резвое рычание движка спорткара, который со скоростью звука приблизился к Чимину. Он сразу узнал, кто владелец авто и понял, что для него это конец. Чонгук не пощадит, не простит и просто так не отпустит. Чимин даже не понял, как сорвался с места: ноги сами понесли в лесную чашу, которая была окутана тьмой. Из-за плохой видимости, он несколько раз оступился, почувствовав режущую боль в щиколотке. Омега побежал вглубь и прислушался к другим звукам кроме своего сбитого дыхания, трепещущего сердца и хруста веток под ногами. Он почувствовал, как сильно пульсировало в висках и как свернулся в животе страх. Если Чимин угодит в лапы Дьявола, то от него больше ничего не останется. Чонгук разорвет его плоть, выпьет кровь и последний вздох будет именно в этом богом забытом лесу. Сделав еще шаг, Чимин услышал звериное рычание, а затем его схватили за шиворот и дернули назад. Он подумал о том, что пора бы мысленно попрощаться с близкими и родными, но удар широкой ладонью по лицу заставил все мысли улетучиться из головы. В ушах осел противный звон, а перед глазами расползлись широкие белые круги и серые мошки. Чимин попробовал сморгнуть наваждение, но кожу снова обожгла оплеуха, а затем его встряхнули, из-за чего голова откинулась назад. — Сученыш, — прорычал Чонгук, схватив омегу одной рукой за шею. Чимин не видел его, но всеми фибрами чувствовал нагнетающую и опасную ауру, которая проникала в каждую пору, а затем и клетку скованного страхом тело. Голова шла кругом, а тошнота, будто крадущийся зверь, подбиралась к горлу. — Сбежать удумал, — выкрикнул Чон и снова встряхнул оцепеневшего омегу. — Как только я отвернулся, ты сразу же сделал ноги. — Чон… Чонгук, — прохрипел Чимин, схватившись за чужую напряженную руку со вздутыми венами. — Я поверил каждому твоему слову, — в голосе звучала обида, — а ты так позорно предал меня. Чонгук удобнее перехватил омегу, заломив ему руки за спину, из-за чего тот болезненно вскрикнул и дернулся в его руках. — Я не врал, — у омеги текли слезы по щекам, а голос приобрел болезненную хрипотцу. — Лучше заткни свой грязный рот, иначе еще одно слово, и я живьем закопаю тебя в этом чёртовом лесу. Чон делает стремительные широкие шаги, но Чимин за ним не успевает. Он валится на бок, но крепкие руки не дают рухнуть на грязную влажную землю и крепко удерживают за запястья. Чимин думает о своем вранье. Несмотря на жестокость, которой Чонгук не брезговал разбрасываться, он ни разу не соврал. В последние дни альфа даже стал проявлять скупую, но все же нежность и ласку, что наталкивало на мысль, будто омега ему нужен не для утоления плотских утех. Когда они вышли на дорогу, в Чонгуке будто действительно проснулся Демон. Альфа передал бразды правления ему и решил посмотреть, что же из этого выйдет. Он бросил скулящего Чимина на капот машины, наплевав на то, что могут остаться царапины и уперся коленом между его ног. Он навис над омегой, будто самый страшный ураган над карточными домиками, и обжег горячим дыханием скривившееся от боли лицо. Чимин вскрикнул из-за удара головой об метал и схватился за пострадавшее место. Он уверен, что заработал сотрясение, но предпочел бы сердечный приступ, чтобы закончить это действо. Омега понимает, что сам виноват, и даже не пытается оправдываться, но все время быть вторым не хочет. Он знает, что альфа не даст сбежать, знает, что придется отвечать за поступок, и сейчас старается вести себя как можно тише и не провоцировать зверя. Чимин всхлипывает от переполняющих его эмоций и глаз не поднимает. Теперь он понимает, каково было Чорону делить альфу с другими и каждый день метаться из стороны в сторону, путаясь в паутине сомнения. — Я не убью тебя, нет, — в самые губы рыкнул Чон. — Я лишь помогу обрести то, что съедало тебя несколько месяцев. «Одиночество», — проскользнуло в мыслях Чимина. — Поверь, ни один альфа не посмотрит в твою сторону. Даже твой горячо любимый друг бросит тебя и проклянет во всех своих бедах, — голос Чонгука режет и жалит нежную плоть. Он вырывает внутренности, перемалывает их своей злостью и желанием сделать больно, а затем заталкивает все обратно. — Ты до конца своей жизни будешь один и сдохнешь в объятиях одиночества. Чонгук разрывает рубашку на плече омеги, осматривает свою уже успевшую затянутся метку, которая будоражит что-то внутри, а затем вгрызается по новой в хрупкое тело. Он несколько раз размыкает челюсть, чтобы с новой силой вдавить резцы и разорвать горячую плоть. Кровь пачкает предплечье и грудь Чимина, который неистово кричит и пытается оттолкнуть от себя Чона, но без толку. Распробовав сладкую кровь, альфа не хочет отрываться. Чонгук — чудовище, и сейчас омега ощутил его полную мощь и силу. Альфа оторвался от предплечья, оставив после укуса кровавое месиво, и повторил то же самое с другой стороны. Он изуродовал плечи, основание шеи и даже ее часть. Такую метку не сведешь, не замажешь никакими тональными кремами или еще чем-нибудь, и даже опытному пластическому хирургу будет трудно убрать весь тот ужас, который сотворил Чон. Чимин размазано видит, как Чонгук облизывает, а затем утирает кровавые губы. Он хочет, чтобы все воспоминания стерлись, а боль, разгорающаяся на плечах и в душе, притупилась. Омега навсегда бы вычеркнул из своей жизни несколько последних месяцев, но это невозможно. — Твое тело и душа мои, — тяжело дыша произнес Чон, — но они мне больше не нужны. Ты сам сделал свой выбор, а я лишь усилил чувства. Живи с этим, Чимин.

***

Не проявив ни капли заботы, Чонгук грубо скинул Чимина с капота машины и, схватив за руку чуть выше локтя, посадил в салон. Альфа завел спорткар и сорвался с места, оставив после себя стену пыли. Он готов был свернуть шею омеге, посмевшему таким наглым образом сбежать, хотя до этого никто не смог решиться на побег. Чонгук не ожидал такого от Чимина. Омежка стонал под ним, цеплялся своими крохотными ручками за шею и обещал стать для него целым миром, а сейчас сидит совсем рядом и тяжело дышит. Чону приходится сдерживать себя, чтобы не выплеснуть обиду, которая липкой жижей оседала на внутренностях. Он терпеть не может предательство и никому и никогда его не прощал. Все, кто осмеливался воткнуть нож в спину Чона, гнили в сырой земле или растворялись в ванне с кислотой. Чонгук не щадил, не давал второго шанса и не отпускал. Он забирал чужую душу себе, но душу Чимина просто не осилит. Она слишком светлая для того ада, который сейчас творится внутри. Для Чонгука Чимин стал тем самым миром, который сейчас окутан кострами и густым едким дымом. Собственными руками омега выжег его напалмом, превратив плодовитый прожарок в мертвые угли и развеял по пустынному полю пепел того, что успело прорости и потянутся к теплым солнечным лучам. Когда машина остановилась у подъезда многоэтажки, Чонгук заметил, что омега не сразу понял, что его привезли домой — в родную и уютную квартирку. Он дернулся вперед и, зашипев от боли, схватился дрожащими ладошками за окровавленные плечи. — Убирайся, — холодным, будто столетний ледник голосом, произнес альфа, даже не повернув головы в сторону сжавшегося омеги. Чимин дернулся и, выпучив глаза, уставился на спокойное лицо альфы.Он не поверил в сказанное. — Я… Могу идти? Омега подумал, что из-за удара затылком в голове все перемешалось и превратилось в каше подобную жижу. Тэхён, Намджун и сам Чонгук только и делали, что постоянно твердили, что Чимину не выбраться из заточения. Чимин — кукла Чона, с которой он будет играться по своим правилам, и его мало интересует чужое мнение. А что же происходит сейчас? Жестокая шутка? Розыгрыш? Или же омегу будут подвергать насилию, как только он переступит порог квартиры? — Ещё одно слово и я придушу тебя голыми руками, — Чонгук до побеления костяшек сжал руль. — Убирайся и больше никогда не попадайся мне на глаза. В следующий раз я пристрелю тебя. Слова альфы заставили вмиг сорваться с места и выскочить из салона автомобиля, в котором воздух накалился за рекордно короткое время. Легкие обжег прохладный воздух. Не обернувшись, Чимин забежал в подъезд, а затем и в лифт. Достигнув нужного этажа, омега по привычке отодвинул коврик и поднял ключ, лежавший в крохотной нише рядом с дверной коробкой. Пальцы не слушались, но Чимин упорно пытался протолкнуть ключ в замочную скважину. По его щекам текли слёзы не столько из-за боли от нанесенных ран, сколько от угроз и холода альфы. Омега уверен, что Чонгук слов на ветер не бросает, и каждую угрозу будет выполнять с маниакальным удовольствием. Когда дверь поддалась напору обессиленных рук, Чимин ворвался в квартиру и рухнул прямо в коридоре на холодный пол. Он свернулся в позу эмбриона и подтянув к груди колени. — Все пройдет, — нашептывал потрескавшимися губами омега. Он смотрел в темноту и отчетливо видел скрытое полумраком лицо альфы. В его взгляде не было ничего хорошего — мрак и порывистые языки пламени. Чимин чувствует жжение во всем теле и понимает, что уже обжегся. Дикий огонь Чона уже пробрался внутрь и сжег стену, которую выстраивал омега, отгораживая себя от боли, обиды и любви. Он понимал, что ничего у него с Чонгуком быть не может: ни отношений; ни семьи; ни понимания. Они из разных миров. — Я встану и буду идти дальше, — продолжает шептать Чимин, но постоянно срывается на болезненные хрипы. — Только завтра.

***

Спорткар с ревом въехал во двор особняка, случайно задев внедорожник Хосока, на котором приехал Юнги. Чонгук, как ошпаренный, вылетел из авто, со всей силы хлопнув дверью, и с каменным лицом вошёл в дом. Его встретили всхлипы Юнги, нахмуренный взгляд Тэ Ёна и давящая атмосфера. Внутри альфы горели костры, которые своим едким дымом отравляли внутренности и затмевали разум. Он чувствовал, как бурлит кровь в жилах, а в носу витает сладкий и такой манящий аромат персиков. На языке отчетливо чувствуется привкус жаренного кунжута, ванили и карамели, который альфа смакует, перекатывая по всей ротовой полости. — Чонгук… — позвал альфу Юнги, подняв на него опухшие и покрасневшие глаза. Слабый утерявший краски голос вырвал Чона из мыслей. Омега сидел на диване и гладил дрожащими ладонями свой большой живот. Его лицо было бледнее, чем обычно, а под глазами появились тёмные круги. Из-за слез кожа щек воспалилась и покрылась розовыми пятнами, которые были больше похожи на ожоги. — Все будет хорошо, — заверил омегу Чонгук и, подойдя ближе, опустился рядом с ним на диван. Он обнял за плечи Юнги и прислонил его к своей широкой груди. — Хосок сильный. Ты же знаешь. Он никогда не опускает рук и борется до самой победы. — Угу, — пробубнил Юнги, вцепившись тонкими пальцами за рубашку Чона. — Пускай только попробует меня оставить. Я ему этого никогда не прощу. — У него есть для кого жить и о ком заботиться, — с горечью в голосе произнес альфа и поднял взгляд на второй этаж. — Не волнуйся. Тебе сейчас нельзя. Не раздумывая, Чонгук опускает ладонь на выпуклый живот омеги и трепетно гладит его через тонкую ткань хосоковской футболки. Альфа помнит, как выбирал ее для брата и как тот не раз пытался отвоевать ее у Юнги. Чон чувствует под ладонью несколько пинков и думает, что вскоре сможет ощущать, как пинается его малыш. Юнги мелко вздрогнул, когда в особняк вошёл Джин, нечаянно громко хлопнув дверью. — Всем привет, — севшим голосом поздоровался омега, зайдя в гостиную. — Джини, — позвал его Юнги, похлопав рядом с собой ладонью по мягкой обивке дивана. — Эм, прошу прощения, — Джин прошел вглубь комнаты и сел рядом с беременным омегой. — Как он? — он кивнул в сторону двери, за которой находился его муж и Хосок. — Намджун пока не выходил, — ответил Тэ Ён. Альфа встал со своего места и, подойдя к бару, наполнил стакан виски. Он передал его Чонгуку и вышел на задний двор, чтобы покурить. — Ясно. Тогда… — Джин повернулся в сторону бледного Юнги, — я принесу успокоительные. Тебе нужно беречь себя и малыша. Хосок бы разозлился на то, что ты так перенервничал. После того, как Чонгук отнес Юнги в свою спальню и передал его в надежные руки Джина, он спустился на первый этаж. Через не зашторенную дверь Чон увидел тёмный силуэт альфы. Помощник Хосока сидел к нему спиной на ступеньках и держал между указательным и средним пальцами тлеющую сигарету. Сизый дым тонкой струйкой поднимался вверх и растворялся в прохладном воздухе. Во второй руке был наполовину наполненный стакан виски, который Тэ Ён раскачивал из стороны в сторону. — Ты же никогда не пьешь, — подметил Чонгук, присев рядом. — Почему же? — альфа бросил заинтересованный взгляд на Чона, который достал зубами сигарету из пачки. Огонёк от зажигалки на несколько секунд осветил его напряженное лицо, а затем снова погрузил в полумрак. — Ты всегда отказывал мне и Хосоку пропустить по бокальчику чего-нибудь горячительного, — Чонгук сделал затяжку, а затем вскинув подбородок вверх, выпустил дым. — Работа, — сухо ответил Тэ Ён, сделав большой глоток алкоголя. — Почему тогда сейчас? Чонгуку действительно интересны мысли помощника брата. Тэ Ён был одним из тех людей, которых он с трудом читал. Лицо — бетонная стена, и ни единая эмоция не раскрывала его истинные чувства. — Тяжело. Хосок стал мне братом и… — он перевел взгляд на кромешную темноту, которая раскинулась за высоченным забором особняка. — Я готов кинуться за ним и в огонь, и в воду. Готов прикрыть собой от пули, ножа или другой любой опасности, но сегодня не смог. — Я тоже, — Чонгук сглотнул неприятную горечь на кончике языка, вкус которой ярко напомнил персики. На несколько минут между альфами повисла звенящая тишина, которую первым разрушил Тэ Ён. — Что с омегой? — поинтересовался Тэ Ён, закурив вторую сигарету. Чонгук вскидывает голову к небу, на котором рассыпались созвездия и сияли галактики. Он хочет стать одной из звезд, вместо адского костра, чтобы все внутренности замораживал внеземной холод. — Его в моей жизни больше не будет, — голос Чона хриплый и безжизненный. Из тела будто выкачали всю энергию. — Убил его? — голос Тэ Ёна дрогнул. — Лучше бы убил. Операция длилась чуть больше четырех часов, на протяжении которых все были будто на иголках. Чонгук, как раненный зверь, метался из стороны в сторону и несколько раз выбегал на задний двор, чтобы покурить. Тэ Ён не отходил от него ни на шаг, чтобы альфа не сотворил чего-нибудь не поправимого. Он стал для Чона тенью, которая ступала по пятам, но не мешала. Чонгук сидит у кровати брата, который был окружен пищащими приборами, мониторами и капельницей, и пытается передать все свое тепло, держа холодную ладонь. Он улавливает слабое дыхание и четкий ритм родного сердца, и благодарит всех земных демонов, которые поддерживали жизнь Хосока. Альфа боялся потерять брата, боялся больше не услышать насмешки в его голосе, пререканий с Юнги и заразительного смеха. Второй раз в жизни он так боялся. — Чонгук, — на плечо Чона опустилась широкая ладонь Намджуна. — Тебе нужно поспать. — Я не уйду, — сказал, как отрезал. Если он уж что-то задумал, то никогда не отступится. — Опасность миновала и с Хо все в порядке, — попытался заверить его Ким, но взамен получил хмурый взгляд. — Тогда он бы давно проснулся. — Сон — лучший выход для него. Он не будет мучиться от боли. Ты же знаешь Хосока. Этот засранец никогда не признается, что у него что-то болит. — Да, — тяжело вздохнул Чон, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони брата. — Ты прав. Чонгук устало улыбнулся и, осмотрев бледное лицо брата, перевел взгляд на нахмурившегося Намджуна. Альфа свел брови к переносице и сложил руки в карманы белого халата. Его плечи были напряжены, а глаза немного прищурены. — Говори, — стальным голосом произнес Чон и снова повернулся к спящему брату. Его сейчас уже ничего не удивит и не испугает. — Я же вижу, что ты собираешься с мыслями и пытаешься мне что-то сказать. — Это насчет Чорона, но я думаю, что мы можем отложить этот разговор до завтра. У нас еще есть время. Чонгук выпустил ладонь брата и, поднявшись со стула, повернулся к Киму. Он схватил друга за халат и выволок за дверь комнаты. — Успокойся, Чонгук, — но он его будто не слышал. Альфа почувствовал что-то неладное, но боялся допустить мысль о чём-то плохом. Он проволок Намджуна до самой гостиной, а затем резко впечатал его в стену. Тэ Ён, сидевший на диване, отложил ствол, который решил почистить, чтобы отвлечься от нагнетающих мыслей. — Говори, — прорычал альфа. Чонгук чувствует, что внутренности горят, а оболочка трещит по швам. Ранение Хосока, предательство Чимина и… И вот сейчас будет звенеть колоколом в голове еще одна непоправимая вещь, которая заставит его рассыпаться черным песком посреди личного убежища. — Чонгук… — Ким пытается сделать глубокий вдох, но выходит из ряда вон плохо. — Чорон не родит ребёнка. Империя Дьявола сгорает в собственном пламени, проваливается в подземное царство и накрывается неподъемным саркофагом, будто самым мягким одеялом. Демон внутри альфы возводит осмиевую оградку, всаживает терновые кусты и рушит мосты к павшему царству. — Почему? — Плод замер. Он погиб в утробе омеги.