Коллекционер

Чонгук сидит на диване в гостиной дома Хосока и, покачивая носком дорогих туфель, думает о том, что же всё-таки в его жизни пошло не так. Если, к примеру, взять брата, то у него есть всё: Юнги, прекрасный сын-омега, крепкая любящая семья, картель и чувство правильности. У Чонгука этого нет, из-за чего он хмурится пуще прежнего, глубже копаясь в себе. Несмотря на жестокость их дела и мира, Хосок не напитывается жестокостью и злостью и не становится самым страшным кошмаром. Альфа пытается ответить на свои же вопросы, но каждый раз гонит себя в тупик. Он так не хочет. Впервые Чонгук задумался над тем, чтобы что-то изменить. Он почувствовал, что ему это нужно, иначе чернота, в которой он и так искупался, заполнит его до краев и будет поздно. Альфе это «поздно» не нужно. Подковырнув одну из ран, которая немного покрылась тонкой пленкой, он вспомнил о Чимине. Больше двух месяцев Чон не видел омегу, не чувствовал его аромат, не прикасался к нежной, как шелк, коже. Воображение мгновенно нарисовало картину, как он скользит взглядом по аккуратному лицу: трепещущим ресничкам, вздернутому носику, пухлым губкам, между которых виднеется розовый язычок. Чонгук бы хотел впиваться в этот соблазнительный рот несдержанным поцелуем так, чтобы Чимин стонал и просил о большем. — Я схожу с ума, — Чонгук потер ладонью лицо и плотно сомкнул веки, — Безумие какое-то. А так оно и есть. Чимин для него — безумие, наркотик, который Чон давно не вдыхал. Он хотел бы принять его внутривенно прямо сейчас, чтобы от спазмов, расходящихся по всему телу, перехватывало дыхание. Как только альфа решился сорваться в маленькую квартирку, пропахшей взрывной смесью ароматов, его будто обухом ударило по голове. «Предатель», — и он осел в своём кресле. Из спальни брата доносится плач, заставляющий Чонгука подняться с дивана и стремительным шагом направиться к маленькому скандалисту. Альфа подходит к колыбели с плачущим младенцем, который сразу же затихает. — Не плачь, — губы Чона трогает ласковая улыбка, — Будешь со мной тусить? Из-за проблем со здоровьем Юнги, возникших после родов, Хосок был вынужден отлучиться, чтобы съездить с ним в больницу. Чонгук сам вызывался для роли няни, чтобы больше времени провести с племянником. Брат был рад, что он за долгое время смог отлучиться и посвятить себя семье. — Вижу по глазкам, что хочешь, — с хитрецой во взгляде произнёс альфа. Он берёт малыша на руки и несёт к пеленальному столику, чтобы сменить памперс и переодеть. Со всем он справляется с лёгкостью, даже не морща нос из-за неприятного запаха. Ему приятны эти заботы. Когда малыш был переодет, Чонгук взял его на руки и с довольной улыбкой произнёс: «Теперь ты красавчик!» Для него забота о ребенке — сущие пустяки. Он никогда не видел в этом проблему. Если быть честным, альфа с удовольствием променял несколько напряженных дней в офисе на вот такие посиделки с карапузом. — Давай посмотрим, куда же твой папочка подевал бутылочку со смесью. Чонгук прошел на кухню с ребенком на руках, то и дело строя смешные рожицы, из-за чего племянник одарил его беззубой улыбкой. Найдя приготовленную заранее бутылочку, альфа разогрел смесь и вернулся в гостиную. Он присел в кресло и аккуратно придержав ребенка одной рукой, поднёс к ротику соску, которая была захвачена в плен маленьких губ. — Кушай хорошо, — ласково произнёс Чонгук, — Ты должен вырасти крепким и красивым, чтобы ни одна омега не смогла с тобой сравниться. Любой из альф, который позарится на наше золотце, пройдет жесткий фейс-контроль. Уж я и твой отец об этом позаботимся. Входная дверь хлопнула, а через несколько минут на пороге появились и родители малыша. — Ты снова байки травишь Тэквону? — Юнги остановился с рядом сидящим на кресле Чонгуком. — Не слушай его, моя сладость. Твой дядя постоянно выдумывает всякие небылицы и иногда несет полную чушь. — Эй! — возмутился младший Чон, одарив брата-омегу суровым взглядом. — Я учу ребенка правде этой жизни и готовлю к жестокой реальности. Чонгук подумал о том, что Юнги следовало больше отдохнуть, так как он полностью посвятил себя заботе о малыше. Он заметно похудел, кожа стала бледнее, а под глазами залегли темные круги. Хосок показушно хлопнул себя ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Он не раз был свидетелем лекций брата, который одним своим голосом заставлял сына перестать реветь и притихнуть. — Тебя бы кто научил, — фыркнул Юнги, сев напротив младшего Чона. — Не спорю, что ты великий стратег и непревзойденный в бизнесе, но… — Вот только не начинай, — предупредил его Чонгук, сдвинув густые брови к переносице. Он изо всех сил старался сдерживаться, чтобы не нагрубить вечно пристающему Юнги, так как не хотел его расстраивать. В придачу Хосок будет выносить мозг в офисе, поддерживая своего супруга. Чонгуку это не нужно, поэтому он старается избежать лишних разговоров ценой нескольких сотен погибших нервных клеток. — Ты настоящий глупец, когда дело касается отношений, — закончил свою мысль омега. Чонгук сделал глубокий вдох и устало прикрыл глаза. Ему уже несколько десятков раз пришлось услышать проповедь Юнги о его халатном отношении к омегам и искренним чувствам. Супруг брата при любом удобном случае задевал эту тему, чтобы дать понять, что он был во многом не прав. Частично Чонгук с ним согласился: в некоторых ситуациях он поступил слишком жестоко и ему стоило немного смягчиться. На этом всё. — Мне это не нужно. Когда малыш доел смесь, Чон-младший положил на плечо полотенце и переместил ребенка вертикально, чтобы он смог срыгнуть излишки воздуха. — Не нужно ему, — перекривил альфу Юнги, состроив забавную рожицу. — Уж меня то тебе не удастся обмануть. Носишься с Тэ, как курица наседка, подолгу залипаешь в мыслях и заботишься о… — Юнги, хватит! — осадил супруга Хосок, войдя в гостиную. Он знает, что творится внутри Чонгука, знает его огромнейшее желание завести семью и детей и знает его самые большие страхи. Младший брат боится снова быть преданным, брошенным и нелюбимым. Он боится потерять то, что ему дорого, поэтому скрывается за кровавой маской, которую будет очень сложно снять. Тот, кто на это осмелится несомненно будет страдать, сдирая кровавые ошметки вместе с кожей, но будет вознагражден за свой непосильный труд истинным Чонгуком. Тем, кто никогда не будет обижать, кто будет дарить свою любовь и защиту. Хосок знает, что младший брат может быть другим и это лишь вопрос времени. — Вот всегда ты так! — шипит омега. — Я пытаюсь донести до него простую истину. Чонгук поднял взгляд на омегу и несколько раз похлопал кряхтящего малыша по спинке. Каждое слово Юнги — смазанные ядом стрелы. Чон бы с удовольствием вытащил их, но понял, что чего-то светлого и хорошего не заслужил. Он обречен на муки. — Как съездили в больницу? — перевел тему младший Чон, но поймал еще более суровый взгляд Юнги. — Все в порядке, но тему не переводи, — съязвил омега. Чонгук поднялся места и, передав малыша Хосоку, направился в сторону входной двери. Он не примет участие в обсуждении его душевных травм и личной жизни. Устал. В следующий раз он попросит брата привезти племянника к нему в пентхаус, иначе Юнги еще сильнее вгрызется со своими вопросами. Как только дверь за альфой закрылась, Хосок повернулся в сторону омеги и смерил его раздраженным взглядом. Альфа был зол. — Зачем ты снова бередишь его раны? Не видишь, что он и так загибается? — Поэтому и цепляю каждый раз, когда выдается возможность. Тот паренек, которого Чонгук чуть бы живьем не сожрал, плотно засел у него в голове. — Вот откуда тебе это всё известно? — хмыкнув, с усмешкой произнёс альфа и погладил сына по голове. — Я омега и все прекрасно вижу. Чонгук даже по Чорону так не убивался, — Юнги встал со своего места и, подойдя к Хосоку, чмокнул ребёнка в крохотный носик. — Помоги вернуть его, иначе Чонгук никогда этого не сделает. Он для меня такой же родной, как и для тебя. Я хочу, чтобы он был счастлив. Хосок смотрит в любимые глаза и до сих пор не может поверить, что ему досталось такое сокровище. Он сам не понимает, как Юнги удается разглядеть то, что не под силу другим. — Я тоже этого желаю, любовь моя, — грустно улыбается альфа. — Попробую сделать всё, что в моих силах.

***

После очередного приёма у врача, который заверил Чимина, что с малышом всё в порядке, он направился в кафе, находившееся неподалёку. От одной мысли о шоколадных кексах и слойках с вишнёвым джемом, рот омеги наполнился слюной, скулы приятно свело, а в глазах появился блеск. Омега был прекрасно осведомлен в том, что ему нельзя есть много сладкого, но иногда он мог дать слабину. Зайдя в помещение, Чимина окутал сладкий аромат выпечки и сахарного сиропа, пленившего его обоняние. Он с наслаждением вдохнул любимый аромат и вразвалочку прошел к стеклянным витринам, за которыми были аккуратно расставлены блюдца со сладостями. Если бы не забота о малыше, он бы скупил все сладости и с большим удовольствием слопал бы их. — Можно мне кекс с молочным шоколадом и… — Чимин закусил пухлую губу, — бисквитное пирожное с ванильным кремом. — Да, конечно, — приветливо улыбнулся продавец-омега, принял деньги из крохотных ладошек, а затем подал покупки. Забрав сладости, Чимин присел за ближайший столик и ласково погладил округлившийся живот. В душе разлилось счастье и радость после того, как врач объявил пол ребенка. Одно слово «альфа» пробудило в омеге фонтан эмоций из светлых чувств. Он никогда не забудет своего кроху на мониторе компьютера во время УЗИ-исследования. Стук крохотного сердца вызвал слёзы на лице счастливого родителя. Омега никогда не забудет этот момент. — Чимин? — донеслось откуда-то сбоку. Омега повернулся на знакомый голос и в ту же секунду оторопел. Перед его глазами возник Тэхён. Этот омега успокоил его ласковыми словами, жестами и объятиями, подарил ему надежду на что-то хорошее и стал близким человеком. Чимин доверился ему и раскрыл свою душу, а взамен получил опору, которая не позволила упасть в трудную минуту. Тэ помог ему выжить в окружении завистников и лапах самого Дьявола. — Тэхёна? В эту встречу омега выглядел потрясающе, будто бы с обложки сошла топовая модель. Его волосы были выкрашены в чёрный цвет, глаза подведены чёрным карандашом, а на губы нанесен розовый тинт. Он был одет в чёрную рубашку и такого же цвета джинсы-скинни и кроссовки. — Неужели… Он тебя отпустил? — не поверив своим глазам, произнёс омега. — Или это какой-то сон… Он в миг оказался подле Чимина, а затем пленил его в своих крепких объятиях. Тэхён сделал глубокий вдох, наполнив легкие сладким ароматом омеги, к которому присоединились тонкие запахи яблока и корицы. Он резко отпрянул от него и опустил взгляд на выпуклый обтянутый кофтой живот. — Ты смерти моей хочешь? — Тэ несколько раз открыл и закрыл рот, став похожим на золотую рыбку. — Ты же… — Тэхёна, — протянул Чимин, растянув губы с нежной улыбке. — Я так скучал по тебе. Омега тянется к шокированному другу, жмется к нему ближе и тычется тёплым носом в изгиб чужой шеи. Он безумно рад тому, что Тэхён не исчезал из его жизни. Ему кажется, что еще минута и он мыльными пузырями разлетится по всему кафе от счастья. — И я скучал. Тэхён обнял его в ответ, почувствовав на себе взгляды посетителей. Он сделал глубокий вдох, наполнив легкие сладким ароматом омеги, который плотно переплелся с другим запахом. — Я поверить не могу, что Чонгук отпустил тебя, — сдавленно произнёс Тэ. — А он и не отпускал, — грустно произнёс Чимин, прикусив верхними зубами нижнюю губу. — Я сбежал. Чимин до сих думает о том, насколько дорого ему обходиться этот побег. Он с опаской ждет наступления ночи, которая может превратиться в сущий кошмар. — О-о-оу, — растерянно протянул омега. — А как же… — Тэхён опустил взгляд на выпуклый живот друга. Тот в свою очередь ближе придвинул стул к другу и, склонившись, прошептал: — Чонгук ясно дал понять, что я ему не нужен. Значит и он тоже. Чимину безумно обидно за своего кроху, который будет расти в неполной семье, поэтому смотрит вымученно в ответ и давит подступающие слёзы. Он приложит все силы, чтобы окружить своего ребенка любовью, заботой, счастьем и достатком. Он не будет жалеть себя, потому что хотел это делать ради малыша. — Ты… — осторожно начал Тэхён, — поделишься со мной? Тэхён хотел бы узнать, что пришлось пережить этому крохотному ни в чем неповинному омеге, не заслуживающему и крупицы тех страданий, которыми его одарил Чон. — Конечно, — Чимин улыбнулся тепло и нежно. — Теперь мы не одни. — Ты уже придумал имя малышу? — перевёл тему Тэхён, чтобы еще больше не расстроить друга. Он каждый день думал над этим, перелистывая сотни страниц различных книг, а также популярные сайты. Чимин долго выбирал имя своему крохе, но все же смог найти то особенное, которое пленило его сердце. — Угу. Кану. — Чон Кану, — задумчиво произнёс Тэхён, немного прищурив глаза. — Пак Кану, — поправил друга Чимин. Он не хочет, чтобы его маленький альфа, его самый дорогой в этом мире человечек, носил фамилию беспощадного кровожадного Демона, который не щадит никого. Омега не хотел, чтобы его ребенка хоть что-то связывало с Чоном. Уж лучше расти без отца, чем вот с таким деспотом. Чонгук сам оттолкнул Чимина и дал понять, что он — пыль под подошвой его дорогих ботинок. Альфа искалечил его светлую душу, растерзал в клочья и выбросил за ненадобностью. Омега собрал себя из разорванных остатков и заставил израненную тушку двигаться дальше ради той маленькой жизни, поселившийся у него под сердцем. — Прости, — Тэхён поднял на омегу виноватый взгляд. — Я должен был… — Ты ничего не должен, — Чимин заправил за ухо друга выбившую прядь. — Всё в порядке. Тэхён посмотрел на наручные часы и поморщил нос. Похоже, у него появились срочные дела и нужно отлучится. — Чимин, мне пора идти, — он выудил из кармана свой смартфон и протянул его другу. — Запиши свой номер. Я хочу поддерживать с тобой связь. — Хорошо. Пухленькие пальчики заскользили по гладкой поверхности экрана, набирая нужные цифры. Чимин не хочет отпускать друга, потому что его снова будет накрывать вселенская грусть и тяжелые мысли. — Ты вернулся к себе или в дом родителей? — поинтересовался Тэ. — К себе, — в голосе омеги проскользнула обида. — Я тебе позже все расскажу. — Тогда, — Тэхён встал из-за стола, — на днях я забегу к тебе. Чимин бросает взгляд за спину друга и, кажется, вмиг прирастает к стулу. Он смотрит так испугано, будто загнанная в угол мышь. Он ожидал, что скоро ему придется встретиться с кем-то из окружения Чонгука, но то, что это будет личный цепной пёс Чона… У него внутри все переворачивается от дикого страха, из-за чего подкатывает тошнота и начинают трястись руки. — О Господи, — еле уловимо произнёс Чимин. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоится. Никто кроме него, врача и Тэ не должен узнать о его беременности. Тем более Чонгук. Это тайна Чимина и она должна быть только его. — Тэхёни? — стальным голосом произнёс Тэён, впившись в побледневшего беременного омегу колючим взглядом. Чимин чувствует, как по спине бегут мурашки, и переводит заинтересованный взгляд на друга. Он не понимает, что происходит, поэтому вопросительно приподнимает брови. — Мне тоже есть тебе о чём рассказать, — мягко произносит Тэ и растягивает губы в легкой улыбке. — Давай это оставим на следующий разговор. Друг повернулся в сторону альфы и, поднявшись с места, бросился в объятия цепного пса Чона. Он пробрался тонкими руками под чужую кожаную куртку и уткнулся носом в широкую вздымающуюся грудь. — Неужели… — не поверив своим глазам, вслух произнес Чимин, прикрыв рот ладонью. Он думал о том, что сегодня его уже ничто не удивит, но он ошибался. Его волнует то, какого хрена Тэ липнет к этому грубому мужлану да и еще ластится, как щеночек. — Он, — Тэхён поднял взгляд на каменное лицо мужчины, — мой альфа. Тэён хмурится пуще прежнего, а затем резко отдергивает от себя омегу и хватает его за запястье. — Пошли. Альфа тащит Тэхёна к выходу будто на буксире, а тому ничего другого не приходится, кроме как подчиниться. Он оборачивается на шокированного Чимина, который, кажется, растерялся из-за этой ситуации. — Я позвоню позже, — успевает выкрикнуть Тэ, прежде чем за ним захлопнулась дверь. Несколько минут Чимин сидит и смотрит в стену напротив, не замечая мельтешащих перед глазами посетителей. Он думает о том, что Тэён в любом случает донесет Чонгуку об их встрече, но главное, чтобы он не узнал о ребёнке. Альфа отберет его, как только кроха появится на свет, и Чимин больше никогда не сможет его увидеть и подержать на руках. — Никому тебя не отдам, — омега провел ладонями по своему животу, ощутив легкое шевеление.

***

Чонгук стоит рядом с машиной, упершись одной рукой в её крышу, а во второй держит тлеющую сигарету. Он наблюдает за тем, как Тэён выталкивает сопротивляющегося Тэхёна из кафе и растягивает губы в насмешливой улыбке. Из цепного пса и яркого омеги вышла весьма колоритная парочка, так как альфа всегда ходит с хмурой миной, а у Тэхёна не сходит широкая квадратная улыбка с лица. После роспуска коллекции Чонгук хотел отправить омегу заграницу. Его вещи были собраны в несколько чемоданов и выставлены перед входной дверью особняка. Омега попросил альфу остаться в Корее, но получив отказ, горько разрыдался. В разговор вмешался Тэён и все перевернулось вверх тормашками. Он сообщил Чонгуку, что Тэхён его истинный и попросил отдать омегу ему. И Чон согласился, сославшись на то, что цепной пёс действительно заслужил вознаграждение за свою верность и бесстрашие. — Отпусти меня, — шипит омега, пытаясь вырваться из сильного захвата возлюбленного. — Ты же мне руку сломаешь. Чонгук поднёс табачную палочку ко рту и, обхватив губами фильтр, сделал глубокую затяжку. Он наполнил легкие сизым дымом, а затем тонкой струйкой выдохнул его. — У всех альфы, как альфы, а мне грубый мужлан достался, — продолжил свою тираду омега. — Да из тебя даже каплю нежности не выдавишь. Никак не отреагировав на вопль омеги, Тэён открыл заднюю дверь автомобиля и, не церемонясь, впихнул его в салон, громко хлопнув дверцей. Омега надулся как мыльный пузырь и в недовольстве сложил руки на груди. Этот бесчувственный мужлан пожалеет о своем поступке. Уж омега позаботится об этом. Тэён достал из внутреннего кармана куртки пачку и выудил одну сигарету. Ее кончик вспыхнул ярко-желтым, а затем вмиг поблек. Альфа сделал глубокую затяжку и, прикрыв глаза, выдохнул дым через ноздри. Чон понял, что что-то пошло не по плану. — Ну давай же, — хрипло произнёс Чонгук, прищурив глаза. Он смерил пытливым взглядом напряженного помощника и от нетерпения побарабанил пальцами по металлу. — Тэ сам тебе все расскажет, только держи себя в руках. Цепной пёс не хочет, чтобы его нежному омеге снова причиняли боль, тем более он достаточно настрадался от рук Чонгука. Он понимал, что в какой-то степени лучше не говорить о встрече с Чимином и даже не упоминать его имя, но вот с другой стороны все станет известно позже, и гнев Чона станет в разы сильнее. — Насчет чего? — заинтересованно произнёс Чонгук, выбросив окурок на влажный асфальт и наступив на него носком ботинка. — Кого, — поправил босса Тэён. — Это касается Чимина. Чонгук в удивлении приподнял брови и под внимательным взглядом альфы спокойно сел в авто. С водительской стороны хлопнула дверь, а салон на несколько минут погрузился в тишину. — Говори, — строго произнёс Чонгук. Тэхён боязно поднял на альфу испуганный взгляд и, кажется, даже стал в несколько раз меньше. Он понял, что придется все рассказать, иначе под тяжелую руку попадет не только он, но и его пассия. Омега сглотнул колючий ком, поцарапавший нежную слизистую, а затем прерывисто вздохнул. — Я встретил Чимина. Сегодня. Чонгук чувствует, как что-то жжёт и крошится глубоко внутри. Он не позволяет себе думать о нём, вспоминать незабываемый аромат, который сводит спиралью все внутренности, и даже сдерживает огромное желание вернуть к себе. Теперь, когда так много времени утекло, он снова слышит его имя, которое сладким леденцом тает на кончике языка. — Где? Тэхён медленно и еле заметно кивает в сторону кафе, в котором находится Чимин. Он мысленно молится Богу, чтобы друг даже не думал выходить из здания, иначе Чонгука никто и ничто не сможет сдержать. Чимину ведь нельзя нервничать, но что еще более важно, нельзя встречаться со своим самым большим кошмаром. Если Чон увидит милый выпуклый живот омеги, он навсегда утащит его в свою обитель и запрет под десятью замками. Альфа окружит своей заботой-ядом и снова отравит хрупкое израненное сердце. — Есть ли еще что-то, о чем я должен знать? — с нажимом произнёс Чонгук, чуть поддавшись вперед. Тэхён видит в глазах напротив сгущающуюся тьму, которая являет собой зло. Она сворачивается грозовыми облаками и клубится внутри альфы. Омега знает, что не имеет права раскрывать такой большой секрет и не имеет права вручать Чимина, будто Святой Грааль в лапы самого Дьявола. — Он… — голос Тэ дрожит. Омега снова поворачивается в сторону кафе, из которого его насильно вытолкнул Тэён, и в ужасе вздрагивает. Чимин вышел на улицу. Чонгук всматривается за спину Тэхёна и видит, как из кафе выходит парень. Он открывает дверь, удобно перехватывает пакет с незамысловатой надписью и отдергивает вниз худи. Кофта обтягивает аккуратный выпуклый животик, к которому так и тянет прикоснуться ладонями. Чон вмиг деревенеет, когда поднимает глаза на знакомое лицо. «Чимин» — мигает красным перед глазами. — Он беременный, — одними губами шепчет альфа, а затем растерянно смотрит на испуганного Тэхёна, который вот-вот заплачет. — Когда ты узнал? — Минут двадцать назад, — голос омеги больше похож на скрип. — Я случайно встретился с ним. и… Чонгук, — он придвигается ближе к альфе и берет в свои дрожащие ладони его широкие и горячие. — Я прошу тебя, не делай ему больно. Он ведь не заслуживает. Чимин… Он не выдержит, если ты снова будешь… — Прекрати, Тэхён, — приказным тоном произнёс Тэён, но это не подействовало. По лицу омеги текут слёзы, а к горлу все быстрее подкатывает истерика. Он чувствует, как его трясет и изнутри распирает огромное желание накрыть Чимина невидимым колпаком, чтобы скрыть от глаз Демона. — Чонгук, пожалуйста, — заикаясь, просит Тэхён. — Он же любил тебя. Я прошу, не трогай его. Чон чувствует, как рушится выстроенная мощным барьером стена, которую он собственноручно выстраивал и укреплял непробиваемой сталью. Чимин носит под сердцем его ребенка и альфа в этом не сомневается. Но мысли о том, что он вздумал скрывать такой значимый факт немного подбешивает, но не до такой степени, чтобы Демон внутри снова метался и разжигал адские костры. Чонгук уперся взглядом в спину удаляющегося омеги, который уже давно въелся под кожу. Кроме мысли о том, что он крупно ошибся, во рту появилась неприятная горечь сожаления. Альфа впервые в жизни пожалел, что так грубо и несправедливо обошелся с человеком, который одним взмахом пушистых ресниц разрушил добрую половину его устоявшихся принципов. Этот день Чон обведет красным в календаре. Этот день перевернул все его нутро.

***

Кабинет, погруженный в полумрак, освещает тусклый свет настольной лампы, стоявшей на столе. Кипы папок разбросаны по рабочей поверхности, несколько листов скомканы в небрежные шары, а красная лампочка на ноутбоке жалобно мигает, оповещая своего хозяина о минимальном количестве заряда батареи. Откинув голову на спинку, виновник беспорядка развалился на большом кресле, обтянутом чёрной кожей. Он поморщился и, сдвинув густые брови на переносицу, облизал нижнюю губу. Альфа закатил рукава чёрной рубашки по локти и сверху расстегнул на три пуговицы. Кончик носа испачкан в «звездной пыли», которая рассыпалась на стеклянной поверхности журнального стола из чёрного стекла. Рядом с полупустым пакетиком с кокаином была отброшена золотая кредитная карта, которой Чон разделял дорожки, а также свернутая в трубочку сто долларовая купюра. Чонгук что-то невнятно бормотал, иногда ворочал головой из стороны в сторону и периодически вздрагивал. Ему снился набор смазанных картинок, доносящихся обвинений, плач и выстрелы. Он не мог понять, что происходит, кто перед ним и даже не разбирал лиц. Единственное, что Чон хорошо ощущал, так это обжигающий хлопок на правой щеке и крик брата: «Мать твою!» Хосок отвешал Чонгуку неслабую оплеуху и, схватив за плечи, потряс. Как только он вошел в кабинет, то сразу же пробежался внимательным взглядом по устроенному беспорядку. Это его взбесило. — Придурок! — выругался альфа. Старший Чон старался не вмешиваться, чтобы брат сам разбирался в своих чувствах, но, похоже, что все старания пошли насмарку. Юнги был прав. Он постоянно твердил о том, что Чонгук — недоумок, который не может упорядочить свои душевные дела и нуждается в помощи. Больше отступать Хосок не намерен. — Какого хрена так ужираться дрянью? — выкрикнул Чон-старший и снова ударил бессвязно бормочущего брата. — М-м-м, — промычал Чонгук, немного приоткрыв глаза. — Хосока. Его голос был таким сухим и хриплым, что даже пустыня может показаться оазисом. — Наконец-то! Ты совсем охренел? Какого чёрта ты зарываешься в коксе и выжираешь годовой запас вискаря? Хосок удобно перехватил брата за рубашку и жестко встряхнул его. Он готов прибить Чонгука за такую оплошность и тупость. Вместо того, чтобы расставить все точки над «i», альфа прикинулся малолеткой, привыкшей решать проблемы бегством. — Бле-ять, — лениво растянул Чонгук, снова прикрыв глаза. Он чувствует, что все тело трусит, отходняк от наркоты и алкоголя расползается по телу, поэтому старается дышать ровно и глубоко. Уже два дня он нормально не ел, лишь забывался в дурмане и опьянении, из-за чего желудок бастует, посылая неприятные спазмы. — И это все, что ты мне можешь сказать? — во все горло заорал Хосок. У него только пар из ушей не валит из-за тупости брата. Чон-старший не может понять его действий и это его шокирует еще больше. — Сука! — Хосок делает глубокий вдох и выдох. — Я восхищался тем, как ты можешь сохранять холодный ум в сложных ситуациях и прикрывал твою спину. Сейчас же… Блять, Чонгук… Какого хрена ты сотворил с собой? Куда делся Дьявол, который держит весь гребаный преступный мир в своих руках? — Сдох, — равнодушно бросил Чон-младший, подняв воспаленные глаза на Хосока. Старший альфа горько усмехается, опускает голову и качает ей из стороны в сторону. Он не может поверить в то, что слышит. Чонгук не сломался, когда на него надавила мафия. Не сломался, когда отец пригрозил воткнуть нож в спину и помешать наладить собственный бизнес. Он не сломался, даже когда получил серьезные ранения и узнал о смерти детей. Но сейчас… Его переломил напополам слабый омега, который пострадал больше других и которого Чонгук обрек на страдания до конца жизни. Его выжали как лимон и скомкали в бесформенное нечто, которое даже человеком назвать трудно. Хосок поражается силе Чимина, даже восхищается им, и, что больше всего его удивляет, что он творит с его младшим братом. Альфа не по наслышке знает, какой является любовь, но впервые видит ее иное проявление. Это пугает его до чертиков. — Так воскресни, — просит Чон-старший и выпускает из ладоней рубашку брата. — Собери себя по кускам и заставь подняться с колен. Ты обязан это сделать ради меня, Юнги, Тэквона, родителей… — Чимина, — перебил брата Чонгук. — Я могу понять, что ты шокирован его беременностью, но вот никак не вьезжаю, почему ты превратился в кисель?! — Я виноват перед ним. Вина больно давит на грудную клетку, ломает ребра, осколки от которых больно впиваются в легкие и пускают кровь. Первый раз ему так больно, и даже предательство нельзя сравнить с этим выжигающим нутро чувством. — Тогда извинись, — предложил Хосок. — Насколько бы ты сильно ни накосячил, просто извинись. — Моей смерти не хватит, чтобы искупить эту ошибку. Уж лучше… — А ты типа дохрена знаешь, как будет лучше. Знаешь, Чонгук, я, кажется, понимаю, почему ты так ведешь себя. Слова Хосока вызвали в альфе неподдельный интерес. Он заерзал в кресле и даже шире распахнул глаза, чтобы услышать его версию. — Ты просто испугался, как сопливый мальчишка, который получил в глаз от более сильного противника. Чимин действительно сильнее тебя. Пускай не физически, а духовно, но он все же смог встать с той грязи, в которую ты его втоптал. А сейчас ты просто боишься посмотреть в его глаза и не получить прощения. — Ложь, — отрицает Чонгук. — Правда. Ты всегда привык получать то, что хочешь, а его прощения тебе не получить и не искупить свою вину. Ты можешь добиться много, но только не в случае с этим парнем. — Замолчи! — кричит Чонгук и запускает пальцы в волосы. Он оттягивает их у корней, мечется из стороны в сторону, злится, но ничего сделать не может. К чувству вины присоединяется еще и бессилие. — Вместо того, чтобы обрести сильного союзника, ты получил непробиваемую стену, — Хосок выпрямился в спине и, засунув руки в карманы брюк, перевел свой взгляд на настольную лампу. — Я благодарен этому мальчишке. Он смог выбить из тебя дурь. То, что произошло, только твоя вина и больше ничья. — Хватит, Хосок. Отныне старшему Чону плевать на это «Хватит» и «Прекрати». Он больше не хочет быть нянькой для младшего брата, не хочет жалеть его и понимать. Ему надоело. На этом он ставит точку. — Я не хочу видеть подавленного слюнтяя и даже не смей ко мне приходить в таком состоянии, — грубо произнёс старший Чон. — Если в тебе есть хоть крупица человечности, ты примешь свою ошибку и попытаешься ее исправить. Больше Хосок не обронил ни слова. Он развернулся спиной к ошарашенному младшему брату и гордой походкой удалился прочь из его кабинета, дома и двора. Он подождет, когда Чонгук поднимется на ноги и снова соберет себя воедино. Хосок его не оставит и в этот раз все будет по-другому: никакой жалости.

***

После разговора с братом прошла неделя, которую Чонгук посвятил размышлениям. Все дела он переложил на плечи брата и Тэёна, которые окинули его удивленными взглядами, и за все это время ни разу не появился в офисе. Альфа согласился со словами Хосока и принял свою неправоту. Это было трудно, но он смог перебороть свои принципы, которые после показались ему слишком уж ожесточенными. Чимин оказался крепким орешком, который не только не раскололся, но и сломал его самого. Это было познавательно и больно, но, что бы не произошло, все к лучшему. Для себя Чонгук чётко решил — нужно извиниться перед Чимином и поговорить с ним о беременности. Малыш — важная часть их жизни, и они должны разобраться во многих аспектах: здоровье омеги и ребенка, родов, родительских обязанностей, будущего. Проснувшись с утра пораньше, Чонгук наспех принял душ и выпил чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться. Что касается одежды, он откинул идею с костюмом и решил надеть что-то более простое. Его выбор пал на чёрного цвета спортивный костюм, кроссовки на высокой подошве и белую футболку. Волосы он зачесал пятерней назад, создав легкий повседневный беспорядок. Когда со сборами было покончено, Чон схватил бумажник и ключи от любимой ауди, и сразу же направился к Чимину. По дороге он заскочил в тоже самое кафе, рядом с которым его видел, и купил несколько видов пирожных, а также закупился фруктами. Когда машина мягко притормозила у нужного подъезда, Чонгук ощутил, как по спине пробежались мурашки. — Как школьник, — хмыкнул он и покинул салон автомобиля.

***

Хосок устало откинулся на спинку дивана в гостиной и перевел взгляд на коляску, в которой несколькими минутами ранее уснул сын. Юнги снова потребовалось отлучиться в больницу, дабы забрать результаты анализов и сходить на приём к своему лечащему врачу, поэтому забота о малыше полностью легла на плечи альфы. По крайней мере на ближайшие пару часов. Тэквон будто нарочно устроил лагерь выживания отцу: он хорошо поел, испачкал несколько подгузников, срыгнул на любимую футболку Хосока, а после завопил во весь голос, что даже охрана, которая была размещена снаружи, молниеносно вбежала в дом. Альфа метался из стороны в сторону, пытался снова покормить малыша, напоить чаем, звенел кучей погремушек и даже пел песенки, но ничего из предложенного тот не воспринимал. Он заходился звонким воплем и дергал ножками, пытаясь достучаться до своего непутёвого отца. Когда Хосоку всё-таки удалось успокоить Тэквона, он переложил его в коляску и, легко покачав, уложил спать. Сам же он полностью выбился из сил, из-за чего стал похож на выброшенный на безлюдный пляж морской огурец. Альфа отметил, что его супруг полностью был прав в одной вещи: мужчины боятся детского плача. Когда домой вернулся Юнги, он застал своих мужчин спящими. Хосок удобнее умостился головой на широкую диванную подушку и, согнув ноги в коленях, подтянул их к животу. Подойдя к коляске, на лице Юнги просияла нежная улыбка. Маленький скандалист раскинулся морской звездой на всю люльку, немного раскрыв пухленькие губки. Омега ласково провел указательным пальцем по пухлой щеке, тем самым стерев потекшую слюну. Юнги пробежался взглядом по гостиной и, оглядев весь тот бардак, который устроил его муж, шокировано произнёс: "Мда-а-ам!" Он уже прикинул, сколько времени потратит на уборку игрушек и вещей, а также стирку пеленок, которые Хосок в панике разбросал практически по всей гостиной. О кухне он побоялся думать, так как альфа мог рассыпать детскую смесь по всей рабочей поверхности и полу, а также навести беспорядок среди аккуратно сложенных бутылочек и сосок. Учуяв аромат супруга, Хосок скуксился и лениво разлепил глаза. — Давно вернулся? — голос альфы был хриплым. Он поднялся с нагретого места и, подойдя к Юнги, обнял его и чмокнул в подставленные розовые губы. — Минут десять назад, — омега сузил глаза, из-за чего они стали похожи на две щелочки. — По какому поводу беспорядок? Хосок прикусил нижнюю губу и пробежался взглядом по срачу. Он даже не обратил на него внимания, так как главной целью было успокоить и уложить спать сына. Теперь же ему придется перевоплотиться в Золушку и за рекордные сроки прибраться. — Тэквон долго капризничал, — признался альфа. — Я не хотел тебя отвлекать от дел, поэтому даже подумал набрать Чонгука. Клянусь, милый, у меня скальп по швам расходился от ультразвука, который издавала наша пуговка. Юнги хрипло засмеялся, показав мужу свою очаровательную улыбку. Омега закинул руки на плечи Хосока, а затем вплел свои тонкие пальцы в волосы на затылке. — Очень хорошо, что не позвонил своему братцу, — довольно произнёс Юнги. Чон сразу понял, что его маленькой стервочке что-то известно, так как в глазах засияли хитрые огоньки, а губы сами растянулись в хитрой улыбке. — Давай выкладывай, — руки Хосока проскользнули под свитер тонкой вязки и огладили тонкую талию омеги. — Я же вижу, что ты что-то знаешь. — Я тебе скажу даже больше, — Юнги привстал на носочки и игриво укусил альфу за подбородок. — Этого даже Чонгук не знает. Хосок поддается на такую ласку. Он наклоняется ближе, ведет языком по нижней губе Юнги, а затем цепляет ее зубами и еле ощутимо прикусывает. Взамен получает недовольное шипение и тычок в живот. — Поделись секретиком со своим папочкой, малыш, — вкрадчивым голосом произносит альфа, а затем оставляет россыпь поцелуев на шее любимого. — Чонгук скоро станет отцом. — И мне это известно, но как об этом узнал ты? — Чимин стоит на учете у моего врача, — он видит непонимание в глазах мужа. — Я случайно увидел его папку с анализами и даже снимок УЗИ. — А если ты ошибаешься и ребёнок не от Чонгука? — Сейчас он на шестом месяце, — Хосок вопросительно изгибает бровь. — А теперь подумай, где Чимин был примерно полгода назад? На несколько секунд Чон подвис, а затем снова перевел взгляд на Юнги и с усмешкой произнёс: "Вот же засранец. Везде успел наследить". — Готовимся к пополнению нашей большой семьи Чон. Юнги очень рад за Чонгука, ведь ему достался такой прекрасный омега, как Чимин. Он узнал, какие зверства сотворил с ним младший-Чон и это его шокировало. Был бы Юнги альфой, он бы до полусмерти избил его. — Главное, чтобы Чонгук сумел его вернуть искренними словами, а не силой. — Я тоже буду на это надеяться.

***

С приближением к квартире Чимина Чонгука одолевало странное волнение, которое он испытал всего один раз. Это было в далеком прошлом и возвращать эти воспоминания он не хотел. Когда нужная дверь появилась перед глазами, альфа потянул носом воздух, насыщенный персиками в карамели. Волна мурашек расходилась по всему телу, когда Чонгук потянулся пальцем к дверному звонку. Он чувствует, как стучит в висках, а также как сильно дрожат его руки. В животе неприятно сворачивалось волнение, тонко граничащее со страхом, и ему кажется, что еще минута, и его начнет тошнить. После того, как он своими глазами увидел Чимина, он успел обдумать многое в том числе план по его возвращению к себе домой. Альфа считал, что омега должен жить с ним. Когда родится малыш, он будет воспитываться в полной семье, окруженный любовью и заботой. Чонгук будет делать все, что от него зависит, ведь он глава семьи. Возможной семьи. Мысленно Чон сложил логическую цепочку, состоящую из аргументов и доводов, но несколько раз сбился, когда попробовал запомнить их последовательность. Секундное воспоминание о выпуклом животе Чимина превратило речь альфы в кашу с комочками. Чонгук отметил, что беременность шла омеге. Она придала его образу уюта и мягкости. Когда палец коснулся холодного пластика, по ту сторону раздался звонок. Через несколько минут он повторил действие, но ничего не произошло. Решив подождать еще немного, Чонгук снова нажал на злосчастную кнопку и в этот раз послышалось копошение. Дверная ручка скрипнула, а сердце альфы ухнуло куда-то в пятки.