Коллекционер

Чимин плотнее кутался в махровый плед и тыкался носом в мягкую ткань в поисках защиты и уюта. Он ворочался во сне, морща нос-пуговку, ёрзал ногами по простыни. Омега жалостно поскуливал от ярких вспышек, подкидываемых подсознанием, и пытался выпутаться из липких лап сна. Чимин резко распахнул глаза, почувствовав толчок, который пришёлся внизу живота. Он положил ладонь на место, где только что ощутил шевеление, и мягко погладил гладкую кожу. — Ты чего разбушевался? — ответом послужил новый пинок, который Чимин почувствовал под ладонью. — Хочешь есть? Зачастую малыш начинал вредничать и изрядно вертеться, когда Чимина настигал легкий голод. В таких случаях он обязан отложить все дела и полакомиться чем-нибудь вкусненьким, дабы успокоить маленькую вредину. Это срабатывало. Чимин неторопливо стянул ногами плед на край кровати и, кряхтя и пыхтя, поднялся на ноги. Он положил ладони на поясницу и постарался немного прогнуться, что сейчас было весьма проблематично. Из-за того, что он проспал в одном положении долгое время, в спине отозвалась тянущая боль, а мышцы будто налились свинцом. — Быстрее бы уже девятый месяц, — устало выдохнул омега и поковылял вразвалочку в сторону кухни. Чимин устал от постоянно тянущей поясницы, отёкших ног и утиной походки, но лишь одна мысль о крохе заставила забыть обо всех невзгодах и могла согреть израненную душу. Мысли о будущем с легкостью успокоили омегу. То самое «вкусненькое» сразу же попало на глаза, когда Чимин распахнул дверцу холодильника. Рука сама потянулась к плитке молочного шоколада с апельсиновой цедрой, которую омега купил ещё вчера, а рот мгновенно наполнился слюной. Иногда Чимин давал себе возможность побыть слабым. Это длилось всего недолго, но он наслаждался каждым моментом, когда есть любимое лакомство, напоминающее об одном человеке. Он всего на несколько секунд пропускал в память Чонгука, так как на большее не решался. Его раны слишком свежи, и они за это достаточно долгое время даже не прекращали сочиться. Звон дверного звонка заставил Чимина вздрогнуть и пугливо повернуться в сторону звука. Он отложил шоколадку на рабочую поверхность и пошел в сторону прихожей. Омега ждал Тэхёна. Еще в кафе друг обещал забежать к нему и рассказать о своей связи с Тэ Ёном. Чимин хотел поговорить с другом и попросить его о маленькой услуге: ему нужно было, чтобы альфа умалчивал о встрече. Чонгук не должен был знать об их общении, а тем более о ребёнке. Доковыляв до двери, Чимин открыл защёлку, но не убрав цепочку, распахнул её. Увиденное шокировало омегу с первой секунды. Перед ним был Чонгук, который вынул его душу, разорвал её и вернул обратно, который разрушил его будущее и оставил ужасные «украшения» на теле, сделав единственную прекрасную вещь — подарил ребенка. — Боже, нет! — испуганно вскрикнул Чимин и закрыл дверь, за которую схватился альфа. Он со всего размаху хлопнул дверью, а затем прижал ладонь к металлическому каркасу. По ту сторону прозвучал отборный мат и шипение. — Рука! — выкрикнул Чонгук, схватившись второй рукой за дверную ручку, потянув её на себя. Чимину казалось, что температура его тела скакала бы со скоростью света, а давление вообще начало жить своей жизнью. У него подкашивались ноги и сбивалось дыхание из-за шока, но самое страшное, что фрагменты той ночи в лесу будто кадрами из кинофильма прыгали перед глазами. Страх липкой патокой окутывал его с головы до ног, не давая нормально двигаться. Вздрогнув от крика Чона, Чимин сдернул цепочку и со всей силы толкнул железную дверь вперёд. Когда она распахнулась прозвучал глухой звук. Омега опустил глаза на лежащего перед ним Чона, который схватился обеими руками за лицо, а затем перевёл взгляд на валяющиеся на полу два пакета и небольшой букет цветов. Если бы не шоковое состояние и страх за малыша, он бы с сарказмом выплюнул Чону в лицо противное: «Мило». Чимин отметил, что со стороны альфы было глупо являться к нему с таким заботливыми набором после того, что сотворил. Чимин не хотел его видеть, не хотел знать и даже представлять на этом самом месте. Он захлопнул дверь, закрылся на все защёлки и замки и тяжело дышал, прислонившись спиной к стене. Он пытался успокоиться, дыша прерывисто и тяжело, но стойкий аромат шоколада будто обжигал ноздри и забивал собой легкие. Он пробрался во все сосуды и пускает по ним собственный яд, но в этом мире не существовало антидота, который мог бы спасти омегу. — Согласен. Заслужил, — с горькой улыбкой на устах произнёс альфа и медленно поднялся на ноги. — Чимин, открой! Голос Чонгука эхом разошёлся по всему подъезду и несомненно долетел до ушей сжавшегося в комок Чимина. Омега прошептал одними губами, попросив Всевышнего превратить сегодняшний день в сон. Он даже был согласен увидеть и пережить кошмар. — Я просто хочу поговорить, — снова доносится из-за двери. Чимин осел на пол, зажимая ладонью дрожащие губы, и тихо ревел. Слёзы катились по щекам и напряжённой ладони, а затем падали на колени омеги, пропитывая ткань пижамных штанов. Он чувствовал, как жжёт в груди и как сильно пиналось его солнышко, которое чувствовало второго родителя. Чимин не хотел открывать дверь, потому что боится Чонгука. Для него альфа — воплощение зла, самый большой кошмар и всемогущий Дьявол. От одного упоминания о нём по спине проходил холодок и неудержимые мурашки неприятно щекотали в районе ребер. — Я знаю о ребёнке, — будто приговор вынес Чон. Из горла вырвался неконтролируемый писк, который омега не смог сдержать. Да и смысла в этом не было. Он разревелся, как сопливая девчонка: глаза мгновенно опухли, нос покраснел, а лицо покрыло темно-розовыми пятнами. — Только не реви, прошу тебя, — более мягким тоном попросил Чонгук. — Тебе нельзя. Альфа впервые проявил заботу о ком-то другом, не члене его семьи. Он отметил, что это приятно. — Уходи, — прерываясь на всхлыпы, просил Чимин, но Чон вряд ли смог его услышать. — Уходи, прошу. Чонгук скребясь в двери, будто выброшенный за ненадобностью кот, хотя на эту роль уже был утверждён другой человек. Он хотел увидеть Чимина, хотел прикоснуться к нему и выпуклому животу, а также зарыться носом в основание шеи. Желание насытиться сладким ароматом разжигало новый костёр внутри и подстёгивало Чона не отступать от своего решения. — Открой дверь, Чимин, — а в мыслях "или я вышибу её с петель". — Мы просто поговорим, — предлагает Чонгук, но думает о горячих поцелуях и несдержанных прикосновениях. — Я к тебе даже пальцем не прикоснусь. Одна минута. Чимин поднялся на дрожащих ногах и, прильнув к двери, прислушался. Малыш снова больно пнул в бок, из-за чего омега схватился за пострадавшее место. — В этом нет никакого смысла. Услышав тонкий голос Чимина, альфа повторил его действие. Он обрадовался, что омега наконец-то вступил в контакт и решил, что пошёл по верному пути. — Есть, — упирался альфа. — Этот смысл растёт в твоей утробе. Омега уткнулся лбом в прохладную железную поверхность и сделал дыхательные упражнения. Ему срочно нужно было успокоится и привести себя в норму. Это всё ради малыша, который не должен был пострадать из-за их с Чонгуком сложных отношений. — Ты не имеешь к нему никакого отношения, — артачится Чимин. — Это мой ребёнок. Чонгук нахмурился и плотно стиснул зубы, чтобы не зарычать. Если бы не беременность Чимина, он бы сорвал с петель эту чертову дверь. Хотя… Именно она подтолкнула его прийти сюда. — Мы оба знаем, кто его отец, — альфа продолжал говорить через дверь, что невероятно бесило. Чон старался держать себя в руках, что было невероятно сложно. Он хотел взять ситуацию в своих руки, но омега этого вряд ли бы оценил. — Ты пользовался мною, будто вещью, — Чимин прикрыл рукой своё маленькое сокровище, а второй стёр вновь хлынувшие слёзы. — Сказал, что я предатель и ничтожество, и таким как я не место в твоей идеальной жизни, — на грани истерики произнёс омега. — Так зачем же тебе ребёнок от такого, как я? Каждое слово Чимина шипами впивалось в Чонгука, и это безумно больно. Он вспомнил этот ужасный момент, и стыд с головой захлестнул его. Он бы сказал, что переосмыслил свои действия и прошлое, а также убедить, что изменил мировоззрение и перечеркнул гору дурацких принципов, но не смог. Не смог и слова выдавить из своих уст, потому что трус. — Потому что… — Уходи, Чонгук, — устало произнёс омега. — Ни мы тебе, ни ты нам не нужен. Живи своей жизнью, а мы будем своей. Так будет лучше для всех. — Ты совершаешь ошибку, Чимин. Ты сам все усложняешь. — Я просто хочу жить спокойно, а с тобой это невозможно. Чимин желал, чтобы всё это поскорее закончилось и поскорее вернуться в свою постель. Он уверен, что ему потребовалось несколько дней, чтобы успокоиться, и было бы здорово, если бы к нему зашёл Тэхён. В его ласковых объятиях он смог бы хоть ненадолго забыть о человеке, обрекшему его на страдания. — Я прошу тебя, давай поговорим, — давит Чон. Чонгук чувствовал, как кипит в нём агрессия и липкое чувство беспомощности. Ему казалось, что что-то больно впивалось в спину, давило неподъёмным гнётом на плечи и заставляло осесть на колени перед человеком, которого ранее сам поставил. Чонгук никогда этого не делал, поэтому сейчас его ломает и выворачивает наизнанку. Чимин для него слишком сильный противник, и победа с каждым днём переходила на его сторону. — Скажи, — альфа проглатывает колючий ком, разрывающий своими шипами глотку. — Как мне загладить свою вину? Исправить все? — Убирайся и больше никогда не попадайся мне на глаза, — Чимин слово в слово повторил то, что альфа сказал той злосчастной ночью. Вернул ему брошенные в порыве гнева слова. Стало ли омеге легче? Нет. Действительно ли он хочет этого? Не уверен.

***

После визита Чонгука прошла неделя, которую Чимин прожил на манер боевика. По дороге в магазин он мог оглянуться несколько раз и даже попытался рассмотреть в лицах прохожих наёмников Чона. Он пугался слишком громких звуков: проезжающей мимо машины и даже лая собаки. Мысленно Чимин смеялся над собой. Он даже не представлял, насколько сильное влияние имел альфа, и это безумно пугало. Ему часто мерещилось, что Чонгук отобрал у него кроху и увёз в неизвестном направлении, а он, Чимин, бежал за его спорткаром и ревел во весь голос. От таких мыслей омега отдергивал и, прижимая ладошки к животу, настраивал себя на лучшее. Он успокаивался только из-за малыша, так как не хотел, чтобы этот маленький комочек счастья переживал тот же ужас, что и он. Возвращаясь домой, Чимин натыкается на худощавую фигуру. Парень сидел на лавочке у подъезда и рассматривал свои пальцы с несколькими колечками. Его чёрные волосы металлическим блеском переливались в лучах солнца, из-за чего прохожие оборачивались и невольно засматривались. Это был Тэхён. Чимин не единожды подумал над тем, что именно из-за друга Чонгук узнал о его интересном положении. Возможно, альфа специально подослал его, чтобы удостовериться в правдивости информации. Почему-то, в омеге не проскользнула и капли сомнений насчёт этого. Одно он не смог понять: почему Тэхён согласился пойти на предательство? Дойдя до подъезда, Чимин удобнее перехватил пакет с продуктами и перевёл свой взгляд на омегу. Глаза Тэхёна были наполнены сожалением. «Неужели я оказался прав?», — подумал Чимин и тяжело вздохнул. — Он где-то рядом? — спросил омега не удосужившись нормально поздороваться с Тэхёном. Он боялся, что Чонгук поджидал его где-то рядом. Чимин не верил его словам, но что-то внутри просило и скулило довериться. — Кто? — глаза Тэхёна стали похожи на блюдца. — Ты будто не знаешь, — равнодушно бросил Чимин. — Чонгук. Кто же ещё? Тэхён с опаской обернулся по сторонам, а затем непонимающе посмотрел на беременного омегу. — Ты, наверное, решил, что я сдал тебя, — с горечью в голосе произнёс он. — Я клянусь тебе, наша встреча была чистой случайностью. Поверь мне, я не вру. Чимину казалось, что друг действительно говорил правду. Во время встречи его эмоции были столь яркими, что вряд ли можно было так притворяться. Омега хотел ему верить, ведь больше некому. Его все предали: Чон, отец, папа и даже декан в университете, которому он за всё время учёбы и плохого слова не сказал. Омега присел рядом с Тэхёном, в глазах которого застыли слёзы. Чимин понял, что он действительно не виноват. — Тогда как он узнал? Чимин старался сдерживать свои эмоции, но получалось у него довольно плохо. Пальцы то и дело подрагивали, но он прятал их в карманы серой толстовки, а также постоянно закусывал нижнюю губу. — В кафе за мной приехал Тэ Ён, — Тэ заглянув в испуганные глаза друга. — И оказалось, что он был не один. Как только меня вытолкали на улицу, я увидел Чонгука. — Ты всё рассказал, — подтвердил свои мысли Чимин, растянув губы в горькой улыбке. — Нет. Когда я сел в авто, он подозрительно начал принюхиваться, но я ничего не сказал, — Тэхён поймал удивления на лице друга. — Он увидел тебя, когда ты вышел, — омега опустил глаза на выпуклый живот. Чимин отвел взгляд в сторону и мысленно отпинал себя за неосторожность. Оказалось, вины Тэ в произошедшем нет, ведь он сам успел накрутить никому не нужное кино. Он сам во всем виноват. Конечно же, все, что произошло, только его вина и больше ничья. — Я знаю, что Чонгук приходил к тебе. Мне все рассказал… — Ты его омега? — перевёл тему Чимин, чтобы хоть на долю секунды отвлечься от разговора о Чоне. — Да. Он учуял меня ещё тогда, когда Намджун впервые привёз в особняк. Я молчал, ведь эта тайна могла дорого обойтись нам. Поэтому, когда Чон распустил свою коллекцию, Тэ Ён попросил меня взамен за спасенную жизнь Хосока. С тех пор я живу в его доме. — Вот оно как. Чимин поражался тому, какую большую роль играло влияние и сила в этом мире. Он поистине не понимал Тэ Ёна. Как можно спокойно смотреть на страдания своего омеги? Как можно закрывать глаза, когда любимого человека насилуют, держат как зверушку взаперти и заставляют терпеть унижения? Чимин считает, что это низко, и Тэ Ён недостоит и ногтя на мизинце омеги. — Уже напридумывал невесть что? — Тэхён стёр дорожки от слёз со своих щёк и ласково ткнулся лбом в плечо друга. — Есть немного. После десятиминутного молчания Тэхён тяжело задышал, чем насторожил Чимина. Он сглотнул колючий ком, вставший горле, а затем сказал: — Знаю, что ты и слышать о нём не хочешь, но мне есть что тебе рассказать. Когда Чоны приехали к нам домой, я случайно подслушал их разговор с Ёном и Хосоком. С ними был ещё один альфа, но его имени я не запомнил. — Зачем ты мне это рассказываешь? Чимин не уверен, хочет ли он знать о чем говорили альфы или нет, но говорили они определённо о нём. — Он хочет тебя вернуть не просто, как игрушку для постели или ради ребёнка, а как своего омегу, — осторожно начал омега. — Тэ Ён сказал, что он ломал себя ради тебя и был готов отступать от принципов, которые для него превыше всего. Чонгук никому ничего не говорил, но все его действия кричат о том, что он начал меняться. — Ты решил в сватьи податься? — с насмешкой спросил Чимин. Омега выглядел относительно спокойно, но каждое слово произнесённое другом обезоружевало, ломало крепкие стены и вселяло надежду. Чимин не верил, что люди могли меняться за столь короткие сроки, особенно такие, как Чонгук. Боль, кровь, месть — то, чем он жил и питался. Чон — Дьявол во плоти, самый страшный демон и палач. Как такой человек, который считал омег секс-игрушками и даже собственного истинного не жалел, мог стать за несколько месяцев любящим альфой? Ему тяжело верится в то, что говорил Тэхён, но хотелось бы это делать. — Я говорю тебе о том, что вижу и слышу. Он действительно меняется, и это даётся с большим трудом. Чонгук работает над собой и цена его успехов иногда просто зашкаливает. — Ты о чем? — в голосе Чимина проскользнул интерес и толика переживания. — Он на какое-то время отошёл от дел и Хосок с Ёном решили не трогать его. Так сказать, позволить во всём разобраться самому. — Но это же не всё, — нетерпеливо пробормотал Чимин, вцепившись ладошками в кожанку друга. — Не томи. Он и не понял, как так вышло, но не заострил на этом внимание. — Мне Ён сказал, что у Чона был срыв. Он каждый день накачивался алкоголем и наркотой, чтобы… Только прошу, не реви и держи себя в руках иначе я не расскажу, — Тэ смотрит в широко распахнутые глаза напротив. — Как сильно бы ты ненавидел его, в твоих глазах все ещё остались чувства. Пообещай мне. — Хо-хорошо. — Он… Он это делал, чтобы снова увидеть тебя. — Тогда зачем так жестоко со мной обошёлся? — сорвался на крик Чимин, а из его глаз покатились хрусталики слёз. — Зачем разорвал не только физически, но и духовно в ошмётки? Тэ, скажи, зачем он так? Чимин бросился на шею к другу и пуще прежнего заревел. Ему жаль, что не сдержал обещания, но эмоции хлынули как цунами, и плотина не выдержала. Внутри всё сломалось и порвалось. — То, что для тебя счастье, для него — чуждо. В прошлом Чонгук больно обжёгся и сломался, а ты его склеил по частичкам, как разбитую вазу. Ты собрал его в единое целое, а он не смог справиться с той теплотой, которую ты подарил. Не привык питать что-то, кроме ненависти и злости. — Трус, — дрожащими губами произнёс зарёванный Чимин. — Да. Трус. Поэтому и хочет вернуть тебя, чтобы перестать им быть. Он любит тебя, но никогда этого не скажет. Не умеет, — горько улыбнулся Тэхён. — Ради малыша и себя, дай ему показать и доказать это. — Зачем? Чтобы снова причинить боль? Чимин не понимал, почему Тэхён на стороне Чона. Это его и злило, и раздражало, но давало возможность смотреть на сложившую ситуацию с другой стороны. — Чтобы ни ты, ни малыш ни в чём не нуждались. У него есть возможности, сила и власть и он сможет дать многое этому ребёнку, — убеждал его Тэхён, ведь это правда, а ей всегда нужно смотреть в глаза. Омега был уверен, что Чимину было бы очень сложно растить мальчишку самому, да и из-за отметин на шее он смог поставить большой жирный крест на своем омежьем счастье. Он был бы изгоем, а их втаптывали и унижали, били и мешали с грязью. Малыша ожидало то же самое. Если учитывать, что враги Чонгука прознали бы об омеге, они бы охотились и на него. Никто не разбирался бы, какие между ними отношения. Главное — ударить по больному. — Чонгуку нет прощения за содеянное, но раз он совершил ошибку, позволь исправить. Громко всхлипнув, Чимин поднялся с лавки, прихватив пакеты. Ему предстояло о многом подумать и многое переосмыслить, но сначала главное —успокоиться, иначе он потонул бы в океане обиды. — Я пойду, — прохрипел омега и двинулся в сторону двери. — Можно, я побуду с тобой? Тэхён боялся оставлять его одного. О том, что Чимин что-то сотворил бы с собой и мысли не было, но ему определённо нужна была поддержка и забота. — Нет. Мне нужно побыть одному, — а в мыслях: «Теперь нужно склеить и себя тоже».

***

Чимин заварил мятный чай и, тяжело вздохнув, присел за обеденный стол. Он подумал о том, что неплохо было бы поболтать с Тэхёном, чтобы развеять тоску, и выйти вместе на свежий воздух. Друг бы прогнал его мысли и поднял настроение до небес. Омега скучал, и это отражалось на его эмоциональном состоянии. Чимин понимал, что не выход пугать прохожих своей кислой миной и большую часть времени торчать в четырёх стенах, но поделать с собой ничего не мог. У него не было номера друга, и он не знал адреса, чтобы приходить и навещать его. Чимин обхватил чашку ладошками, пригревшись об теплую керамическую поверхность. Ему было неизвестно, как избавиться от чувства пустоты, разросшегося глубоко внутри. Омега допустил мысль, что, возможно, Тэхён был прав. Чонгук смог бы дать всё, что нужно их малышу: защиту, прекрасные условия проживания, в дальнейшем достойное образование, безбедное будущее и… Любовь? Насчёт последнего он был уверен на сто процентов. Если бы ребенок не был нужен Чону, вряд ли он появился у порога его квартиры и потребовал разговора. Омега не хотел думать о том, что же было бы с ним в дальнейшем. Он боялся сделать шаг навстречу, боялся снова умирать от боли, боялся быть не единственным. Ведь ему так хотелось стать для кого-то центром собственного мира. Чимин хотел любви, нежности и защиты. Он желал быть жадным в этом плане, ведь никогда такого у него не было. Он хотел Чонгука со всеми его тараканами, но только чтобы для него он был нежным и любящим альфой. Не конченным эгоистом, не убийцей и не оружейным бароном. Чимин нуждался в простом земном счастье. Тишину квартиры прервал звук дверного звонка, который заставлял Чимина подняться на ноги. Он поставил чашку на стол и как можно быстрее направился ко входной двери. Омега ждал всего одного человека, с которым ещё раз собирался говорить о дальнейших действиях и судьбе. Провернув замок, Чимин распахнул входную дверь и облегченно вздохнул. — Привет, — Тэхён приветливо махнул рукой и растянул губы в широкой улыбке. — Впустишь? Чимин сделал шаг в сторону, распахнув двери, но услышал за спиной друга приближающиеся шаги. Он привстал на носочки, чтобы посмотреть на нарушителя покоя, и в следующую секунду обомлел. За спиной друга появился нахмуренный Чонгук, который, скорее всего, навсегда подружился с бессонницей из-за темных кругов под глазами и бледной кожей. — Тебя да, а вот его — нет! — Чимин попытался, чтобы его голос прозвучал твёрдо и уверенно, но поймав взгляд альфы, сорвался на тихий хрип. Чимин не готов был ни морально, ни физически ко встрече с Чонгуком. Он о многом успел подумать, но после прошлого диалога через двери он еле собрал себя по крупицам. Сейчас же его перекрутили через мясорубку, превращая в бесформенную груду мяса. — Перестань вести себя, как ребёнок, — пробасил Чонгук и вплотную подошёл к омеге. — Тэхён? По его внешнему виду можно было сказать, что настроен он решительно и довольно-таки серьёзно. Ему нужно решить всё сегодня, здесь и сейчас, иначе сойдет с ума. Он хочет почувствовать аромат омеги в своем доме, постели и на одежде. Ему нужно ощутить шевеления крохи под ладонями, а также потереться губами о кожу выпуклого животика. — Да, — несмело отреагировал омега на вопрос босса его парня. — Тебя внизу Тэ Ён ждёт. Чимин словил растерянный взгляд Тэхёна, поэтому кивнул ему, якобы намекая, что тот может идти. Лучше решать все вопросы с Чоном наедине, так как он не хотел, чтобы тот сорвался на друге. Ещё Чимин обещал своему солнышку, что стойко будет справляться со всеми трудностями, и Чонгук — одна из них. — Нужно поговорить. Чонгук смотрел в глаза напротив, в которых не сияли яркие огоньки и не полыхала надежда. Он винил в этом себя, и от этого в носу стоял противный запах гари. Его нутро выгорало, устои рушились, а принципы превращались в сизый дым перед этим крохотным омегой. Он не мог понять, как так выходило, что лишь один робкий взгляд и одна лёгкая улыбка переворачивали его мир вверх тормашками. — Проходи. Чимин отступил назад, позволив Чону войти в его маленькую крепость. Здесь было безумно уютно, тепло и пахло спелыми персиками и яблоками. — Начну я. — Нет, Чонгук, — осадил его омега, подняв взволнованный взгляд. — Хочу сказать я. — Ладно. Чонгука приятно удивило поведение омеги. Несмотря на то, что голос Чимина прозвучал неуверенно, альфе безумно понравилось. Он определенно изменился, и это к лучшему. — Я предполагаю, что ты хочешь мне сказать, поэтому немного всё ускорю, — омега перевёл дыхание, которое может в любую секунду сбиться. — Этот малыш, — он положил руки на живот. — Твой сын, и я не имею права препятствовать твоим желанием заботиться о нём. Я не хочу ругаться или спорить. Это вредно для его здоровья. Всё, что касается ребёнка, мы будем обсуждать и решать мирными путями. Мне правда хочется, чтобы у него был отец и пример для подражания. Но… — Но, — вторит ему Чонгук, понимая, что следующие слова омеги ему могут не понравиться. — Всё, что касается меня — табу, — в голосе омеги проскользнула сталь, больно резанувшая сознание альфы. — Ты и я — никогда не будем вместе. Всё, что нас связывает — ребёнок. Ты не лезешь в мою личную жизнь, а я в твою. Я не хочу снова вступать в реку, в которой чуть не умер. На несколько минут Чон задумался, прокрутив в мыслях слова Чимина. Больно? Определённо. Он не привык, что за него решали и ставили условия. Омега сам выстроил границы и установил свои правила. По чонгуковым они уже играли, и это разрушило их изнутри. — При условии, что ты переедешь ко мне, — вносит свою лепту Чон. Альфа начал наступление, иначе Чимин целиком и полностью стёр бы всё его желание в порошок. Чон отметил, что за время их разлуки омега стал крепче духом, который не сломить, а его внутренний стержень покрылся дополнительным слоем металла. — Я же сказал, что не хочу, чтобы… — повторяет Чимин, но его перебивают. — Время близится к родам, и я не хочу, чтобы ты был здесь один. Мало ли, что может произойти, — Чон пуще прежнего нахмурил брови, а хмурый взгляд превратился в опасный прищур. — Я не буду затрагивать темы, некасающиеся крохи, — а в мыслях: «Буду. Ты мой и делиться ни с кем я не намерен». — Хорошо, — после нескольких минут раздумий пошёл на уступки омега. — Только после родов я вернусь к себе. С малышом. — Ты пытаешься играть грязно, — усмехается Чон, наблюдая за тем, как Чимин пытался им манипулировать. — Ты вернёшься в квартиру, которую я для тебя приобрету. Чимин вспыхнул, как спичка и сложил руки на груди. Он пытался сдержать переполняющие его негативные эмоции и желание накричать на этого бесчувственного чурбана. Он — не вещь, которую можно купить с помощью недвижимости, дорогих побрякушек или автомобилей. — И будешь меня контролировать? — через зубы шипел омега. — Не тебя, а вашу безопасность, — уточняет Чонгук. — У меня много врагов, Чимин. И если о вас прознают, а это обязательно случится, то объявят охоту. Я не допущу, чтобы вы пострадали. Частично альфа врал. Он действительно намерен контролировать действия своего омеги и даже в этом не боится себе признаться. Альфа долго и нудно раскладывал свой план по полочкам и пришёл к выводу, что даже столько мелкая на его усмотрения ложь — благо. Насчёт охоты он был прав и даже уверен, что кто-то столь бессмертный обязательно предпримет действия, которые окажутся провальными. Чонгук не позволил бы, чтобы хоть волосинка упала с головы этого прекрасного создания, которое собиралось осуществить его самую заветную мечту. — Тогда нужно было забыть обо всем, что между нами было и никогда больше не появляться в моей жизни, — выкрикнул Чимин. Его глаза наполнились слезами, которые вот-вот могли вырваться наружу, а обида запустила свои корни, проникнув глубоко в ошмётки души. Чимин согласился на этот разговор из-за малыша и только ради него смог бы стерпеть бессмысленную «семейную» жизнь. Он понял все намерения Чонгука, поэтому установил жёсткие границы. Омега не позволил бы чему-то большему проскользнуть между ними и не позволил своим чувствам вырваться наружу. Он не смог встать с колен, если Чон снова спустил его с небес на землю. Хватит. — Не нервничай, — просит альфа. — Давай, я помогу собрать тебе вещи. Чонгук хотел ещё немного побыть в его квартире, чтобы подышать насыщенным его ароматом воздух и понежиться в домашней атмосфере. Он надеялся, что омега смог бы сделать его квартиру такой же уютной, чтобы быстрее хотелось возвращаться домой, а не просиживать ночи напролёт в холодном офисе. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас собрался и переехал? — А почему бы нет? — хмыкнул альфа. — Не вижу смысла тянуть с этим. Чимин замялся и прикинул, сколько времени ему нужно на сборы. Большая часть вещей осталась у Чонгука, но они теперь вряд ли налезут на него. — Тогда дай мне время до вечера. Мне нужно привести мысли в порядок. — Хорошо, — согласился альфа и сделал шаг к Чимину. — Можно, мне прикоснуться? Чимин посмотрел растерянно и немного боязно. С одной стороны он хотел. Хотел, чтобы альфа не только прикоснулся к животу, но и заключил в свои объятия. С другой стороны, он боялся, что его снова могли оттолкнуть и подать кубок, наполненный отменной болью. Омега ничего не ответил. Он просто взял широкую ладонь Чонгука в свою крохотную и поднёс к животу. Чимин чувствовал, насколько она горячая, и из-за этого сотни стаек мурашек побежали по коже. Малыш пинался на это прикосновение, чем заставлял омегу морщить нос. — Я тоже рад тебя почувствовать, — сказал Чон и расплылся в нежной улыбке. — Он всегда так сильно пинается? Чимин впервые увидел проявление столь искренних и земных чувств альфы, и это понравилось. Возможно, никакой Чонгук не демон? Хороший вопрос, над которым омега мысленно пообещал подумать. — В последнее время, — честно ответил Чимин. — Ладно, — Чон нехотя убрал руку и перевёл взгляд куда-то поверх омеги. Его переполнили эмоции, но он не показал бы их. Просто не привык. — Я заеду в семь. Удобно будет? — Вполне. — Только не сбегай больше, — а в глазах плескалась нескрываемая боль. — Не буду.