Коллекционер

Чимин медленно распахнул веки, которые будто налились свинцом, и слабо поморщился от слишком яркого света. Жалюзи на окнах были полностью распахнуты, чтобы тёплые солнечные лучи проникли в просторную палату и наполнили собой все пространство. Осмотрев комнату с нежно-бежевыми стенами, в которой были расставлены небольшой шкаф, широкое кресло, уютный диванчик в углу комнаты и пеленальный столик, омега остановил свой взгляд на прикроватной тумбочке. На ней стояли ваза с букетом из свежих цветов и графин с водой. Про себя Чимин отметил, что Чонгук явно не поскупился на его пребывание в больнице, позаботившись о комфорте и уюте. После вчерашних приключений он слабо помнил, как его довезли в больницу, лишь в памяти проскальзывали более яркие картинки с Джином. Единственное, что было важно — Кану. Малыш лежал на его груди завернутый в нежно-голубое махровое полотенце и сладко сопел, немного приоткрыв губки. Он был таким милым, что омега не удержался и чмокнул его в розовую щеку. Чимин повернулся в другую сторону, дабы изучить обстановку, и увидел сидящего на стуле мужчину. Сразу было понятно, что он омега, так как хрупкая фигура, красиво уложенные волосы, подведенные глаза и подобранная со вкусом одежда просто кричали об этом. Он смотрел на Чимина своими большими глазами, в которых плескалась доброта. — Привет, — голос незнакомца был мягок и приятен на слух. — Уже проснулся? — А вы… — прохрипел Чимин. — Папа Чонгука, — омега ласково улыбнулся. — Может, хочешь пить? Или принести покушать? Для Чимина эта встреча стала величайшим шоком, ведь Чон ни разу не упомянул о своих родителях и, тем более, не познакомил его с ними. Было довольно-таки странно увидеть папу альфы, а не его самого, который, между прочим, обещал быть рядом. «Минус ему в карму», — про себя подумал омега, переключив все свое внимание на мужчину. — Пить. Старший омега взял графин с водой и, налив в стакан, подал Чимину. Он за мгновение осушил его, так как во рту было уж слишком сухо, и привстал на локтях, чтобы принять более удобное положение. — Пак Чимин, — омега поставил стакан и протянул руку, которую мягко пожали. — А где Чонгук? — Понятия не имею, — старший омега приподнял густые брови и немного выпятил нижнюю губу. — Этот засранец огребет у меня по полной. Если бы не Хосок, мы с отцом бы до сих пор были в неведении, что наш второй внук появился на свет. Ответ папы Чонгука немного развеселил его, ведь он забавно ругал своего младшего сына, который умел скрывать тайны. — Он не сказал вам? — удивился Чимин. Вот как можно скрыть такой важный момент в своей жизни от родителей? Что касается семейства Пак… Чимин даже представить не мог, как сообщит отцу такую новость. Скорее всего, если он узнает, кто его альфа, постарается наладить контакт, чтобы извлечь свою выгоду, чего бы Чимин не хотел. Да он сгорит от стыда, если отец заговорит о свадьбе, после которой Чонгук должен будет перевести на его счет «плату» за сына. Уж лучше остаться одному, чем стерпеть такой позор. — Нет! — воскликнул омега, чуть не подпрыгнув на стуле от возмущения. — Даже не позвонил. Мы узнали вчера вечером и сразу приехали в больницу. — Джин не говорил, когда принесут Кану? — Чимин продолжил сыпать вопросами. — Он пока спит, — старший омега потянулся к его ладони и взял в свою. — Такой крохотный. Он копия Чонгука в детстве. В этом прикосновении Чимин почувствовал тепло и поддержку, которую давно не получал, не считая Чонгука. Ему было приятно, что к нему заглянули и немного уделили времени, хотя он совершенно чужой человек для Чонов. Он ценит это. — Джин вчера забрал его, чтобы искупать и накормить, а потом я уснул. — Он мне все уже рассказал. Я рад, что с тобой и малышом все в порядке, — голос омеги стал немного тише. — Честно признаться, когда отец узнал, что произошло по дороге, я чуть Богу душу не отдал. Ты смелый и умный омега. Я рад, что у моего балбеса появилась такая прекрасная половинка. Спасибо тебе большое. На несколько секунд Чимин застыл, чтобы переварить данную информацию. Похоже, родители Чонгука знали о нем и его положении, но ему интересно, почему альфа скрыл этот факт от него. Омега растаял от теплых слов в свой адрес, но и немного огорчился, ведь то, что сейчас между ним и Чоном, даже не похоже на нормальные отношения. Они просто чужие люди, которых объединяет тяга друг к другу и ребенок. Чимин не знал, выйдет ли что-то хорошее из этого, но где-то в глубине души очень надеялся, что все получится. — Чонгук не говорил, когда придет? Этот вопрос очень волновал омегу, ведь ему было что сказать альфе. Безумно хотелось выплеснуть свое мнение о нем, его дурацкой работе и стиле жизни, но также и поблагодарить, что не отвернулся и не бросил. Его поддержка стала чем-то важным и неотъемлемым, и Чимин не хотел бы терять это в будущем. — Уже ушел. Я не успел с ним встретиться. Всю ночь был в больнице, бегая из твоей палаты в детскую. Джин сказал, что он ни на минуту не выпускал Кану из рук, — с нежной улыбкой на устах произнес старший омега. — Он так хотел этого малыша, Чимин, ты даже не представляешь насколько сильно. Я никогда не видел его в таком приподнятом состоянии, когда он сообщил мне, что станет отцом. Омега достал из сумочки носовой платок и аккуратно стер скопившиеся слезы в уголках глаз. Чимин был на грани, но чтобы не разрыдаться, поднимал взгляд в потолок и быстро моргал. Свое состояние он списал на гормоны, которые еще не скоро вернутся на круги своя, ведь было тяжело принять Чонгука совершенно с другой стороны. — Я тебя, наверное, совсем загрузил своими сопливыми речами, — усмехнулся старший омега. — Нет, что Вы. Мне очень приятно познакомиться с вами и поговорить по-душам. Мы с Чонгуком нечасто разговаривали, поэтому для меня Ваш визит многое значит. — Господи, ты такой миленький и сладкий, не то что наш ворчун-Юнги. Постоянно избегает меня, когда хочу его потискать, — старший омега придвинулся ближе и совсем легонько ущипнул его за щеку. — Ладно. Мне пора идти. Постараюсь забежать сегодня вечером. Может, ты чего-нибудь хочешь из домашней еды? А то в больнице не особо-то и разгуляешься. — Вам также не нравится больничная еда? — поинтересовался Чимин, растянув губы в яркой улыбке. Он был рад, что папа Чона перевел их разговор в комфортное русло и избавил его от сентиментальностей. Чимину нужно отдохнуть как морально, так и физически, потому что недавние события высосали из него энергию. Также ему следует о многом подумать и разобраться касательно своей жизни. Стоит ли пытаться, что построить? Нужны ли ему такие отношения? Готов ли он продолжать жить под шквалом пуль с человеком, которого он в корень изменил? Ни на один вопрос он не мог дать ответ. — Не-е-ет, — старший омега скривился, как будто съел дольку лимона. — Вообще не понимаю, каким образом, они могут так портить продукты. Чимин рассмеялся из-за этой забавной шутки, которая окончательно разрядила обстановку. Он бы хотел попробовать стряпню папы Чонгука, ведь… Его собственный папа так редко готовил. — На ваше усмотрение. — Тогда до встречи, — старший омега поднялся со своего места. — До свидания. Папа Чонгука махнул ему ладошкой и, лучезарно улыбнувшись, покинул пределы палаты. *** Двое альф вошли в торговый центр, а затем направились в детский магазин, чтобы купить все нужное для нового члена семьи Чон. Чонгук был очень благодарен Юнги, который составил для него список, чтобы он смог купить все, что нужно и не пропустить важных мелочей. Хосок пошел с братом не только за компанию, но и проследить за его состоянием. Младшему альфе пришлось заново наложить швы, так как во время перестрелки он сцепился в рукопашном бою с несколькими противниками. Резкие движения и выпады поспособствовали расхождению швов. — Ты уверен, что здесь продают качественные товары? — поинтересовался Чонгук, с прищуром осмотрев полки с игрушками и стеллажи со сложенными вещами. — Да. Мы здесь постоянно делаем покупки. Если чего-то нет в наличии, консультанты оформляют заказ и все доставляют на дом, — оповестил брата Хосок, заглянув в список. — Такс. Вещи в другом отделе. Выбрав нужные вещички, которые по мнению Чонгука были милыми, альфы приступили к выбору средств по уходу за малышом: шампуни, мыло, масла, ватные палочки и прочее. Чон-младший подумал о том, что он с братом выглядел довольно странно в детском магазине. Два статных альфы, одетых в дорогие костюмы, с ролексами на запястьях, выбирали пустышки и распашонки, несмотря на то, что это должны делать омеги. Продавцы-консультанты косились в их сторону и обходительно советовали приобрести ту или иную вещь. — Как Чимин? — поинтересовался Хосок, положив в корзинку несколько пустышек и бутылочек. — Джин сказал, что с ним все в порядке. Роды прошли хорошо и его здоровью ничего не угрожает. — Подумай над тем, чтобы сменить профессию, — рассмеялся Чон-старший, а затем его улыбка мгновенно сошла на нет. — А ты разве к нему не заглядывал? — Заглядывал, — Чонгук хмурил брови, вчитываясь в мелкий шрифт на упаковке с детским питанием. — Когда он спал. Хосок уловил изменения в брате, но какие именно, понять не смог. Что-то внутри треснуло, осыпалось и переродилось во что-то более значимое и великое. Старший Чон, по крайней мере, на это надеялся. — Думаю, вам надо о многом поговорить. Все же у вас есть ребенок, и в первую очередь вы должны думать о нем, — парировал Хосок. — О его благополучии. — Знаю, Чим не захочет жить вместе, — огорченно вздохнул Чонгук и перевел на брата надломленный взгляд. Он все время думал о совместном проживании, но каким образом донести свои мысли до омеги не знал. Чонгук в любом случае будет заботиться об омеге, но на приятельские отношения уже никак не рассчитывает. — Почему так решил? — Он сам мне это сказал, когда я пришел за ним и попросил переехать ко мне. Чимин предупредил, что съедет, как только родится Кану, но после экстремальных родов, боюсь, что он вообще уедет из Сеула, — альфа отвел взгляд от брата. — Его пугает моя жизнь и бизнес. — Если взять во внимание только тебя и Чимина, ты сможешь его отпустить? Чонгук остановился и, вцепившись в ручку тележки с вещами, сжал ее до побеления костяшек. Его заводила только одна мысль о том, что Чимин съедет из его квартиры, но если он так решит… — Я не смогу его удержать, Хосок. Перед глазами до сих пор стоит его заплаканное лицо, дрожащие руки и трясущиеся губы. Если бы не я, он никогда бы не пережил весь этот ужас. Хосок устало вздохнул и кивнул на слова брата. Мда. Ситуация действительно была сложной, но в этом всем было одно «Но». — Не думаю, что все потеряно, — Чон-старший поймал заинтересованный взгляд Чонгука. — Если бы Чимин настолько сильно тебя ненавидел, он не оставил бы ребенка, не согласился переехать к тебе и уж тем более не смотрел с надеждой в глазах. В словах брата была доля правды, которая заставляла невольно строить планы на будущее. Если бы у Чонгука был шанс все переиграть их первую встречу и дальнейшее развития событий, поступил бы он по-другому? Этот вопрос он задавал себе много раз, но определенного ответа не было. — Я не знаю, Хосок-а. У меня голова трещит по швам из-за этого всего. Передав покупки работникам, которые принялись все паковать, альфы свернули в сторону колясок и кроваток. Со вторым Чонгук определился быстро, а вот с первым дела обстояли сложнее. — Мне нравится эта, — Чон-младший подошел к черной коляске с золотыми вставками, ручка которой была эргономичной, а колеса вращались на 360 градусов. — Весьма удобна. — Не уверен, что Чимин оценит ее цвет, — Хосок подошел к другому экземпляру синего цвета с серыми кругами. — А вот эта довольно не плоха. Юнги обратил на нее внимание, когда мы делали покупки перед родами. — Ну да, — хмыкнул Чонгук, осмотрев коляску со всех сторон. — Ты прав. Не оценит. — У администратора можно узнать, есть ли она в другом цвете, — посоветовал Хосок, осмотревшись по сторонам в поисках работников магазина. — Или же покажи фото Чимину. Пускай сам выберет. — Ты так и хочешь, чтобы я быстрее с ним встретился. — Конечно, хочу, — хмыкнул старший Чон. — И еще хочу, чтобы вы поскорее разобрались в своих отношениях и жили долго и счастливо. — Ты как будто начитался сопливых романов, — усмехнулся Чонгук, чтобы разрядить обстановку. Он не был против того, чтобы именно так сложилась их судьба. Чонгук хотел совместные завтраки, обеды и ужины, как бы банально это не звучало. Он хотел с этим омегой нежные объятия, страстные ночи и ленивый утренний секс, а после дурацкие сообщения и пререкания на кухне во время приготовления чего-то вкусного. Чон хотел с Чимином все, но его страшило то, хотел ли того же самого омега. *** — Ты мой сладкий пирожочек, — на устах омеги играла нежная ласковая улыбка. — Я так тебя люблю, моё сладкое солнышко. Чимин держал на руках малыша, который вцепился крохотными пальчиками за его большой палец и активно сосал приготовленную смесь. Для омеги держать на руках свое сокровище было чем-то необычным. Он и представить не мог, что чуть больше суток назад это невинное создание было в его животе и активно пиналось пяточками. — Ты должен хорошо кушать, чтобы вырасти большим и крепким, как твой отец. Чимин не мог забыть момент, когда Чонгук впервые взял ребенка на руки. На его лице отражались счастье, радость, испуг и облегчение. Он бережно держал кричащего малыша на руках, а затем осторожно заворачивал его в полотенце. Альфа оставил россыпь поцелуев на маленьком лбу и крохотных ладошках, прошептав слова благодарности, что все прошло благополучно. Омеге понравился такой Чонгук. Он бы всегда хотел видеть его любящим, искренним в своих эмоциях и чувствах, нежным и обходительным. Единственное, что пугало и заставляло что-то внутри дрогнуть, так это понимание, что это невозможно. Чон не тот человек, который способный измениться всего за несколько часов. Он жил в суровом мире, наполненном чанами с кровью, запахом гари, звоном гильз, падающих на бетонный пол, и просьбами не убивать. Дверная ручка глухо щелкнула, из-за чего Чимин перевел взгляд в сторону входа. На пороге показался Чонгук не в привычном костюме, коим привык его видеть омега, а в черных джинсах, обтянувших мощные бедра, белой футболке, под которой была видна повязка, и черных массивных кроссовках. На его плечах был накинут белый халат, а в руках он держал букет цветов и два пакета с неизвестным для омеги содержимым. — Привет, — мягко произнёс альфа, посмотрев в глаза Чимину. — Привет, — поздоровался омега. Он был рад визиту Чонгука, ведь целый день только и думал о нём. Чон прошел вглубь комнаты и присел на стоящий подле постели стул. Он с легкой улыбкой на устах перевел свой взгляд на сына, который начинал засыпать на руках папочки. — Давно его принесли? — поинтересовался альфа. — Нет, — Чимин убрал на тумбочку опустевшую бутылочку. — Минут пятнадцать назад. — Я хочу взять его на руки, — полушепотом произнес альфа. — Безумно соскучился, — он положил на прикрытые мягким пледом колени омеги букет. — Это тебе. Не то, чтобы Чимина окутала ревность, нет, но он также хотел услышать эти слова в свой адрес. Возможно, он желает слишком многого, но ему нужно увидеть больше эмоций Чона, окунутся в их палитру и примерить на себе яркие краски. — Спасибо, — в голосе Чимина проскользнуло удивление. За все время Чонгук впервые подарил ему цветы, как это бывает у нормальных пар, что безумно порадовало омегу. Он надеялся на то, что ошибался в своих выводах и альфа действительно изменился, иначе он навсегда перестанет верить в чудо. Судьба и так не балует его просветами, которые выжигают тьму. — Я купил фруктов и кое-что из сладкого. Думаю, тебе понравится. Чимину уже нравится такое внимание. Честно признаться, омега настроился на иной ход событий. Он думал о том, что Чонгук сразу начнет выяснять отношения, устанавливать свои правила и требовать полного подчинения. То, что происходило сейчас, приятно удивило омегу и зародило глубоко внутри крохотную, как зернышко, надежду. Поставив пакеты на тумбочку рядом с бутылочкой, Чонгук пошел в ванную комнату, которая прилегала к палате. Он тщательно вымыл руки с жидким мылом и, вытерев их, вернулся к омеге. — Дай мне его. Чонгук протянул руки и, осторожно взяв кряхтевшего малыша, в вертикальном положении прислонил его к своей груди. Ребенок немного заерзал, почувствовал другой, но не менее родной аромат. — Тш-ш-ш-ш, — альфа легонько похлопал Кану по спинке. — Вот так. Подняв глаза на Чонгука, в душе Чимина разлилось тепло и ощущение, что все это так правильно и верно. — Ты выглядишь… М-м-м… — омега прикусил нижнюю губу, пытаясь подобрать нужное слово. — Странно? — предложил Чонгук, продолжив водить рукой по спинке своего крохотного счастья. — Нет. Правильно, — мягко произнес омега, растянув губы в легкой улыбке. Он чувствовал, как в горле начинало першить, а глаза пощипывали от непрошенных слез. «Долбаные гормоны», — мысленно Чимин дал себе оплеуху, чтобы расшалившиеся эмоции пришли в норму. Для Чонгука эти слова — бальзам для разорванной в клочья души. Он так долго мечтал о ребенке, что порой ему казалось, что это происходит не с ним. Это просто красочный сон, в котором он прекрасный отец и любящий муж, но никак не реальность. — Сегодня ко мне заходил твой папа, — сказал Чимин и, откинув плед, свесил ноги с постели. — Он очень красивый. — Спасибо. Я ему обязательно передам, — не отрывая глаз от омеги, Чонгук повернулся к малышу и поцеловал его в макушку. — Папа позвонил мне, как только вышел из больницы и провел, как он любит называть, воспитательную беседу. Чимин помнил, что господин Чон обещал отругать своего сына за то, что он не сообщил о появлении на свет Кану. Из-за этого он немного обиделся, но выслушав старшего омегу, успокоился. — Очень ругал? — поинтересовался Чимин. — Отчитал как первоклассника. Я будто перенесся в свое детство, — в глазах альфы появился яркий блеск. — А что было в детстве? — не переставал задавать вопросы омега, пытаясь узнать подробности жизни Чона. Чимину было интересно услышать о детских шалостях Чонгука, первой любви, его семье и друзьях. Он бы с удовольствием выслушал какую-нибудь историю, связанную с Хосоком, ведь братья Чон близки. — Я часто получал от родителей, потому что был очень активным, — начал свой рассказ Чонгук, а Чимин тем временем устроился поудобнее, подогнув одну ногу на постель. — Когда я был в средней школе, мне перепало от папы по полной. Это был единственный раз, когда он так громко на меня кричал. Тогда отца не было дома. Он вынужден был улететь в Америку, но для меня это даже к лучшему. Иначе выхватил бы еще и ремнём. — Произошло что-то очень серьезное? — омега подобрался на кровати и напряг слух, дабы не упустить ни единой детали. — Еще бы, — усмехнулся Чонгук, уложил малыша на спинку. — Я подрался с тремя одноклассниками, при этом разбив любимый вазон классного руководителя. Папу вызвали в школу, а меня отправили к психологу на профилактическую беседу. Родители этих мальчишек были партнерами отца по бизнесу. — Оу, — Чимин выпятил губы и, сложил их трубочку. Он подумал о том, что в детстве Чонгук был еще тем драчуном и непоседой, а также, что последствия драки могли повлечь за собой ощутимый урон семье Чон. — Папа кричал на меня минут десять, а затем присел в кресло и кое о чем попросил, — загадочно произнес Чонгук, бросив на Чимина игривый взгляд. — Он сказал мне не бить детей партнеров отца без весомой на то причины, так как понимал, что угрожать мне бесполезно. — Надеюсь, наш Кану будет послушным мальчиком, — Чимин с любовью посмотрел на своих мужчин. Омега представил, каким же Чон был в детстве. Папа альфы сказал, что Кану маленькая копия Чонгука, и Чимину безумно захотелось посмотреть его детские фото и видео, чтобы лично убедиться в этом. — Наш Кану, — полушепотом произнес альфа, невесомо проведя указательным пальцем по пухлой щеке малыша. — Давай я положу его на кровать, и мы поговорим. После слов Чонгука сердце Чимина пропустило удар, а затем сорвалось на бешеный ритм. Вот сейчас, как только головка ребенка коснется подушки, розовый мир, который омега успел построить, разобьется на тысячи осколков и падет к его ногам. Чимин не хотел ступать по стеклам несбывшейся мечты о семье, которые будут больно впиваться в нежную кожу стоп. Сдвинувшись в сторону, Чимин наблюдал за тем, как бережно альфа переложил Кану на его постель, а затем придвинув стул, сел напротив него. Было видно, что он нервничал: скулы заметно напряглись, а взгляд то и дело бегал из стороны в сторону. — Чимин, — по диагонали красивой картинки прошла уродливая трещина, разделив ее на две части. — Знаю, что, возможно, тороплю события, но мне бы хотелось поскорее расставить все детали пазла на свои места. Омега бы с удовольствием отложил этот разговор еще на несколько дней. Он был не готов услышать от альфы слова, которые навсегда сломают его. — Я слушаю тебя, — голос омеги дрожал. Чимину показалось, что его обдало ушатом холодной воды. — Хочу, чтобы ты знал, что я ни о чем не жалею, — альфа поднял глаза, глядя в которые было сложно что-то прочесть, на внимательно слушающего омегу. — Ни о едином моменте, связывающем нас. — Не лучшее начало, — хмыкнул Чимин, вспомнив похищение, пережитую боль, давящее на грудную клетку одиночество. Эти воспоминания были слишком свежими, но — неотъемлемая часть омеги. — Подожди, — остановил его Чонгук. — Просто выслушай. Не перебивай. — Ладно, — согласился Чимин, кивнув в подтверждения своих слов. Чон шумно выпустил раскалившийся воздух из легких сквозь плотно сжатые зубы и, упершись локтями в колени, сложил ладони в замок. Он пытался собраться с мыслями, вспомнить заученные на память слова, но они, будто мелкие бусины, рассыпались по полу. Он не мог вспомнить, в какой последовательности эти самые хрусталики были нанизаны на нить, из-за чего плотно сомкнул веки до белых кругов перед глазами. — Я знаю, что поступал с тобой нечестно и неправильно. Поэтому не прошу прощения не только, потому что не умею этого делать, но и потому, что не заслуживаю его. Я не заслуживаю тебя, Чимин, и не имею права держать рядом с собой насильно. — Не понимаю, — прошептал омега, придвинувшись к самому краю постели. — Я не хочу отбирать у тебя Кану и принуждать к чему-либо, но ты не можешь больше находится в Сеуле. Из-за меня вам будет угрожать опасность, поэтому если что-то случится, я себя не прощу, — твердо произнес Чонгук. — После выписки ты улетишь в штаты, где начнешь новую жизнь. Для вас я купил дом, за которым следит целый штат прислуги и охраны. Чонгук четко и ясно проговаривал каждое слово, рубя канаты, связывающие его с Чимином. Ему очень сложно отпускать его, но другого варианта он не видел. Лучше они будут подальше от опасности. Подальше от него. — Хосок открыл счет на твое имя, на который каждый месяц будут перечисляться деньги, — оповестил омегу Чон. — Единственное, о чем я прошу, чтобы ты присылал мне на почту фото Кану и не скрывал от него, кто его отец. Чимин сидел напротив и не верил своим ушам. Чонгук — конченный собственник, ревнивец и подонок, собственноручно снял ошейник и выпустил из рук поводок. Он, наступив на горло своим принципам, отпустил его. У Чимина что-то скрипит в душе и ломается. Щепки больно впиваются в плоть, ранят ее и пускают наружу горячую пахнущую персиками плоть. — Завтра к тебе наведается Юнги и передаст новые документы. Как ты и хотел… — Чон на минуту остановился, чтобы проглотить царапающий горло ком. — Как ты и хотел, Кану не будет носить мою фамилию. — Чонгук… — Нет, подожди. Я еще не все сказал, — Чонгук поднялся со стула и, взяв подбородок омеги, наклонился вплотную, почти соприкасаясь носами. — Это наша последняя встреча. Чон поддался вперед, поцеловав чуть шершавые губы Чимина. Он запоминал их мягкость и тепло, которое не заслуживает, сладость персиковой карамели с добавлением кунжута, ванили сандала. Он запечатывал под веками хрупкую фигуру, нежный взгляд, пухлые губы и мягкие руки, чтобы затем поместить в обвитый цепями и замками ящик. Когда ему будет очень сложно, Чонгук приоткроет его и одним глазком посмотрит на омегу, которого бездумно и бездушно ранил. Чимин собственными руками сшил его сердце, вставил в зияющие дыры души латки и подарил сына. Чон уверен, что не заслужил ничего из вышеперечисленного. За свои поступки он должен гореть в аду на самом большом костре. Там ему и место. Чимин вцепился пальцами в ворот футболки, забыв о ранении, и раскрыл губы навстречу чоновским. Он поддавался каждому движению, копировал ласкающие прикосновения чужого языка и ощущал горячее дыхание на своих щеках, по которым из-под прикрытых век текли слезы. Омега понимал, что это конец всему, что он все напридумывал. Это его билет в свободную жизнь, но почему-то, получив его, не ощущал радости и облегчения. Наоборот. На грудь будто положили десятитонный груз, давящий на легкие. Из-за него он не может нормально дышать. Как будто кто-то вытягивал сосуды и венки из легких, похожих на тонкие шелковые нити. Отстранившись от Чимина, Чонгук горько улыбнулся и, положив ладонь на его щеку. Он погладил кожу большим пальцем, ощутив, что ни что не сможет сравниться с ее мягкостью. — Я отпускаю тебя, Пак Чимин, — Чон стер скатившуюся слезу. — Я знаю, как сильно ты ненавидишь меня, и это правильно. Есть за что. Поэтому назло мне, стань счастливым. Чонгук медленно отстранился от замершего Чимина и, склонившись к сопящему младенцу, взял его крохотную ручку. Губы альфы коснулись тыльной стороны ладошки Кану, а затем пухлой щеки и маленького лобика. — Защищай папу и помогай ему во всем. А ты, — его губы тронула горькая улыбка, — вырасти хорошим человеком, не как твой отец. Чонгук поцеловал вторую щеку ребенка, который поморщился и закряхтел, и еле уловимо произнес: «Люблю тебя». Чон отстранился от малыша и стремительно покинул пределы палаты, даже не обернувшись. Он не разрешил себе такую роскошь, ведь, сделай это, не смог бы уйти. Альфа никогда ни в чем себе не отказывал: брал, что хотел, делал, что хотел, на закон он плевал, как и на мнение тех, кто не поддерживал его. Сейчас же все иначе. Все изменилось в корень. Хосок был прав. Чимин оказался слишком сильным противником, который сумел сломать ледник, превратив его в мягкий рыхлый снег. Он сделал то, что никому не удавалось за многие годы. Этот омега показал жизнь с другой стороны, и она Чонгуку понравилась, но он не решился переступить черту. Чон не хотел окрасить все в черный. *** После ухода альфы Чимин долго сидел неподвижно, пялясь в одну точку. Он несколько раз прокрутил в памяти монолог Чонгука, каждое слово которого больно врезалось в сознание. «Я отпускаю тебя, Пак Чимин. Назло мне, стань счастливым», — послышалось за спиной, из-за чего омега крупно вздрогнул и обернулся назад. Омега чувствовал себя брошенным, обиженным и разочарованым. Он ожидал другой исход, но не тот, где с ним прощаются и отпускают в другую жизнь. Где-то на задворках сознания Чимин хотел, чтобы Чонгук снова превратился в Дьявола и пленил его в своей крепости. Уж лучше сгорать от злости, чем чахнуть под палящим солнцем раздирающей нутро пустоты. Чонгук думал, что подарил Чимину свободу, но ею оказалось колючее одиночество, которое сопровождало его все это время. Единственное, что смогло отвлечь омегу — громкий плач требующего к себе внимания малыша. Чимин будто вынырнул из-под толщи воды. Он сморгнул непрошеные слезы и, стерев их рукавом кофты, повернулся к Кану. — Ну чего ты, — омега аккуратно просунул одну ладонь под голову ребенка, а второю под спинку, и взял его на руки. Чимин прижал к своей груди такое крохотное, но в тоже время самое большое сокровище. Он начал укачивать малыша, который, почувствовав тепло своего папы, успокоился и тихо засопел. У омеги все мысли превратились в кашу, которую ему следует разлить по чашам. Нужно все обдумать и взвесить, иначе можно наломать дров. Чимин больше не хочет ошибаться и резать ладонь об острые края судьбы. Первое время рядом с Чонгуком было невыносимо, позже — терпимо, во время беременности — тепло, ну, а без него омеге зябко и холодно. Чимин терпеть не мог, когда пальцы на ногах немели и неприятно покалывали, тело дрожало, а зубы стучали, отбивая четкий ритм. Чонгук был его адским пламенем, которое не сжигало, а окутывало заботой и теплом. Омега не намерен превратиться в ледник, он хочет быть искрой в широких надежных руках. *** Спустя четыре дня после разговора с Чонгуком в палату к Чимину вошел счастливый Джин и сообщил ему о выписке. Омега был рад, что ему не придется торчать все это время в четырех стенах, но мысли о том, что ему нужно уехать в другую страну, омрачили эту новость. Первые сутки он пытался найти подвох в словах альфы, но когда он не пришел ни на второй и даже на третий, в душе трепыхающимся птенцом забилась тревога, что все сказанное им — правда. Страшно ли ему было? Он не понимал почему, но безумно. Все естество омеги кричало не поддаваться первичным чувствам, требующим свободу. «Зачем мне она, если я буду одинок?» — однажды спросил себя омега, когда подолгу вглядывался в лицо спящего малыша на своих руках. Как и было обещано альфой, Юнги не заставил себя долго ждать, явившись к Чимину с печальным выражением и большим конвертом в руках. Распаковав под пристальным вниманием Чона «подарок», омега увидел новые паспорта с новыми именами, документы на дом и машину, а также забронированные билеты. — Он попросил сопроводить тебя в аэропорт, — хриплым голосом произнес Юнги, опустив взгляд на свои сложенные в замок ладони. — Больше ничего не говорил? — Чимин поднял на омегу печальный взгляд. — Нет, — Юнги отрицательно качнул головой. — Ясно. Чимин вложил документы обратно в белый конверт и откинул его на пустующую тумбочку. Его душу разрывало много чувств, ищущих причину остаться. Перевес был на стороне «улететь», так как у него здесь никого из близких не было. Родителям он не нужен, друзья затерялись в общей массе и даже Чонгук отпустил его и повернулся спиной. Остались лишь пустота, одиночество и боль. Чимин не знал, есть ли шанс что-то вернуть, или же это можно отнести к пустой трате времени, повлекший за собой обиду. — Джин сказал, что к одиннадцати принесет документы на выписку, поэтому я сразу отвезу тебя в аэропорт. Рейс в половину первого, — бесцветным голосом проговорил Юнги. — Можно у тебя кое-что спросить? — прошептал Чимин. — Да, конечно. — Что ты думаешь о решении Чонгука насчет меня и Кану? Чимину нужен взгляд со стороны, так как он запутался в паутине своих мыслей. Вопрос омеги заставил Юнги задуматься, несмотря на то, что это было ожидаемо. Он прекрасно видел, что между Чоном и Чимином пробивается ток и искрится воздух, потому неудивительно, что они довели свои отношения вот до такого состояния. Состояния невесомости. — У меня нет однозначного ответа на этот вопрос, — предупредил старший омега. — С одной стороны, я думаю, что Чонгук поступил правильно. Он хочет уберечь вас и тем самым загладить свою вину перед тобой. Он ее остро ощущает. — А с другой? — С другой… — хмыкнул омега. — Он полный придурок, что отсылает свою семью в другую страну. Чонгук очень хотел малыша и омегу, который не только телом, но и душой будет его. На несколько минут Чимин погрузился в раздумья, попытавшись переварить только что услышанное, а затем сказал: «У него же был Чорон. И… Кстати, что же с ним произошло?» Юнги растянул губы в ленивой улыбке и поудобнее устроился на стуле перед Чимином. Он сам сгорал от нетерпения и желания узнать, что же случилось с Чороном после того, как Чон разогнал свой гарем. — Чорону нужен был ребенок, чтобы привязать Чонгука к себе. Он думал, что, если он родит альфе наследника, то ему будут открыты двери везде и всюду, — в глазах Чона полыхнула злость. — Несмотря на истинность, в нем не было и капельки чувств к Чонгуку, только холодный расчет на безбедную жизнь. — Но он же… — Умелая игра. Не более. Чонгук это знал и поначалу пытался угодить его желаниям, пока лично не услышал телефонный разговор Чорона с каким-то альфой. Он договаривался о встрече. Чимин широко распахнул глаза и прикрыл рот ладонью. Так вот оно что. Вот почему у Чонгука такое огромное недоверие к слабому полу и огромная ненависть касательно предательства. Это многое объясняет в его поведении. — А сейчас где он? — осторожно поинтересовался омега. — Где-то в Японии. После… — Юнги запнулся. — После неудачной беременности Чонгук отправил его в Японию, обеспечив, как он и хотел, достойную жизнь. Чонгук, оказывается, не такой уж и тиран, каким казался сначала. Для Чимина все стало на свои места, как будто он собрал рассыпавшиеся на детальки пазл. — Юнги? — омега поднял вопросительный взгляд на Чимина. — Мне нужна будет твоя помощь. Чон расплылся в широкой улыбке, а глаза его вспыхнули азартом. — Без проблем. *** Как только машина Юнги остановилась на подземной парковке компании Чонгука, Чимин выскользнув из салона, придерживая малыша на руках. С помощью омеги он с легкостью преодолел пост охраны, а также благодаря его подсказке, поднялся на нужный этаж и топтался у входа в конференц зал. Внутренности в тугие узлы скручивало волнение, из-за которого у омеги подрагивали руки и немного кружилась голова. Он не мог отступить от задуманного, ведь больше никогда не решится все высказать Чонгуку прямо в лицо. Нет, не из-за того, что он его боялся, а из-за страха быть брошенным и никому не нужным. Чимин сделал глубокий вдох и, шумно выпустив воздух из легких, со всей силы толкнул дверь, которая с грохотом ударилась об стену. Он широко распахнул глаза и уставился на мужчин в черных костюмах, которые тоже самое сделали в ответ. Альфы сидели за длинным столом, во главе которого восседал виновник его визита. В нос ударил плотный аромат шоколада, который за несколько секунду пробрался в легкие и окутал их своими цепями. Он немного поубавил пыл омеги, который мотнул головой, чтобы отогнать дымку наваждения. — Ты, Чон Чонгук, — Чимин вытянул руку и ткнул указательным пальцем на вскинувшего брови альфу, — сволочь и подлец! На такое заявление Чонгук хохотнул и, прикрыв глаза, качнул головой из стороны в сторону. Похоже, его позабавило появление Чимина, который нахмурился и сжал губы в плотную полоску. — Этим ничего нового ты мне не открыл, — ровным голосом произнес альфа, а затем перевел взгляд на тихо сидящих мужчин. — Вы свободны, господа. — От чего же? Пускай послушают, какой правильный у них руководитель, — елейным голосом произнес омега, собрав те мелкие крупицы храбрости, которые у него были. Если сейчас он даст слабину, то этим покажет, насколько слаб перед Чонгуком. Только не сейчас. Не в этот момент. — Будь по-твоему, — в согласии кивнул Чонгук. — Но сначала ответь мне на два вопроса: Где Кану? И почему ты сейчас не в аэропорту? Чимину показалось, что Чон хочет его запугать, но, к его глубочайшему сожалению, не в этот раз. Сейчас очередь омеги толкать пламенную речь, которую он готовил на протяжении нескольких дней. — Наш сын с Юнги, а касательно второго… Хотел еще раз посмотреть в твои бесстыжие глаза, — по залу прокатился шепот. — Ты неплохо устроился, господин, упертый баран, Чон Чонгук. Организовал похищение омеги, поиграл с ним, утолил свою жажду, а потом… Ох, простите, забыл один фактик: сделал ему ребенка и за ненадобностью отправил в Штаты. — Мы, наверное, пойдем, — из-за стола встал пожилой мужчина, чьи волосы посеребрило время. — Сядьте, господин Чхве. Досмотрите до конца этот спектакль, — со сталью в голосе произнес Чон, сложил ладонь в замок на столе перед собой. — Где же ваше мужское достоинство, господин Чон? Отцовские чувства? — прошипел Чимин, не отводя глаз от двух черных галактик перед собой. — Похоже, что все альфы, чье эго размером с их банковский счет, настоящие моральные ублюдки и уроды. — Ты перегибаешь, — рыкнул Чонгук, но с места так и не сдвинулся. Ему было интересно дослушать заготовленную речь Чимина, даже несмотря на то, что она жутко бесила. — Я? Не смеши меня. Еще пару дней назад казался таким благородным и правильным. Заботливый альфа, который жертвует своими чувствами ради будущего сына, но на самом деле просто ты струсил. Тебе проще убежать от проблем, чем решиться на что-то более серьезное. Конечно, крутить омегами и устраивать перестрелки в центре куда веселее, нежели возиться с ребенком и быть верным только одному омеге. Разве я не прав, господин Чон Чонгук? — Это все? — вопрос альфы заставил сотни мурашек пробежать по спине Чимина, а затем покрыться кожу тонкой коркой льда. — Нет! — выкрикнул омега. — Ненавижу тебя! Бросив на Чонгука яростный взгляд, Чимин распахнул дверь конференц-зала и врезался в крепкую грудь Хосока, который все это время стоял в коридоре. Омега потер ладошкой нос и поднял глаза на альфу, на лице которого расплылась довольная улыбка. — Я так горжусь тобой. Ты… — Хосок прищурился, будто подбирая нужные слова. — Ты сказал все то, что со вчерашнего дня у меня вертелось на языке. А ты, — альфа перевел свой взгляд на поднявшегося с места Чона-младшего, — попробуй только проебать его во второй раз. — Сам разберусь, — прозвучал над ухом рычащий голос Чонгука, который схватил дернувшегося омегу чуть выше локтя. — А теперь поговорим наедине. Посмотрим, какой ты будешь смелый не при свидетелях. Чонгук, будто танкер, протащил шокированного омегу к лифту. Он втолкнул Чимина в кабинку и, нажав на самый верхний этаж, повернулся к нему лицом. Сейчас Чон выглядел как зверь, только что вышедший на охоту. На дне его глаз полыхали костры, которые вот-вот грозились перекинуться на омегу и окутать его жалящими языками. — Какого хрена ты не улетел? — процедил сквозь зубы альфа, нависнув над омегой, будто гора. — А какого хрена я должен? — огрызнулся Чимин. — Я не собираюсь, как послушная псина, выполнять приказы своего хозяина. — Я не в игрушки играю, Чимин. Ты сам прекрасно видел, с чем мне приходится сталкиваться, и я не хочу, чтобы вы пострадали. — Молодец! Сам все решил. Впрочем, как и всегда, только вот меня ты забыл спросить. Я не разменная монета, чтобы играть в «Возьми-выбрось». Я живой человек и вот тут… — Чимин ткнул ладонью в районе сердца… — тоже трепещет и болит. Я надеялся, что хоть сейчас ты не будешь трусом и возьмешь ответственность за нас с Кану. — Чего ты добиваешься этими словами? — из горла вырвался неконтролируемый рык. — Чтобы… Чтобы ты… — Ты сам не знаешь, чего хочешь, — произнес альфа в самые губы Чимина. — Не нужно было приходить. — А нужно ли было решать все за меня? — Чимин ухватился за лацканы пиджака альфы и ближе притянул его к себе. — Ты не имеешь права бросать Кану и поворачиваться к нему спиной. У него должен быть отец. Что я скажу, когда он подрастет? Что он отослал нас, потому что боится ответственности? Чонгук на ощупь нажал кнопку и лифт остановился. Он чувствовал, что внутри все кипело от злости и непонимания, которую выстраивал омега. Альфа жаждал выпустить раскаленную лаву наружу, но только не на Чимина. Омега отчасти был прав в своих словах и Чонгук надеялся, что его решение не ошибочное и не принятое из-за обиды, что с его мнением не посчитались. — Ты даешь себе отчет в том, что прямо сейчас вкладываешь карты мне в руки? Понимаешь, что, когда разойдутся створки лифта, ты не сможешь сбежать и навсегда будешь моим? Чимин с вызовом посмотрел в глаза напротив и, ухватившись за ворот кофты, потянул ее с одного плеча вниз. Ткань мягко съехала в сторону, выставив на показ уродливый шрам-метку, расползшуюся по всему плечу. — А я разве не твой? Чонгук посмотрел завороженно на нежную кожу, которую изуродовал своими же зубами и ничуть не жалел об этом. Эти шрамы он готов выцеловывать каждый день, каждую минуту своей жизни, ведь их владелец — огромная ценность для него. — Скажи мне прямо, чтобы я понял тебя правильно, — попросил Чон, прикоснувшись своим лбом ко лбу омеги. Чонгук хотел, чтобы Чимина четко проговорил то, чего желал и о чем думал. Позже альфа не хотел видеть слезы на пухлых щеках и осуждения на дне зрачков в порыве принятого решения. — Не бросай нас, — дрожащим голосом произнёс омега, обняв Чонгука за шею. — Не отсылай, не поворачивайся спиной, не оставляй одних. Альфа ловил каждое слово Чимина своими устами, чтобы не пропустить хоть крупицу признания. Он облизывал взглядом трепещущие ресницы, вздернутый носик и дрожащие пухлые губы, по которым омега проводил юрким язычком. Чимин манил его, пришивал к себе шелковыми нитями, которые не разорвать и не разрезать. — Я спрошу только раз и потом даже не вздумай мне заикаться и перечить, — строго произнес Чонгука, вплотную став к омеге. — Хорошо. — Нужна ли тебе жизнь полна угроз, опасности и крови? Не отпустишь мою руку и залижешь мои раны? Сможешь выдержать весь тот ужас, в который однажды окунулся? — Чонгук смотрит напряженным взглядом в глаза напротив и молится всем богам, чтобы ответ был положительным. — Подумай хорошо, ведь дороги назад не будет. В мыслях омеги возник образ Юнги, который был все время рядом с Хосоком, занимающимся не менее опасными делами. Омега был его бальзамом, личным обезболивающим пластырем и таблеткой от всех тревог. Он давал силы своему альфе и поддерживал его в трудную минуту. Чимин подумал, отчего же он не сможет стать такой же опорой только для Чонгука? Ему пришлось поведать немало плохого, но все же он смог пережить весь тот ужас и выйти победителем в схватке с ним. Чимин привстал на носочки, потянулся к чонгуковым губам и, прикоснувшись к ним, с придыханием произнес: «Звучит, как предложение». — Это и есть предложение, — усмехнувшись, произнес Чонгук, а затем затянул омегу в нежный поцелуй. *** Уложив Кану спать, Чимин бережно переложил его в кроватку и сладко чмокнул в розовую щечку. Малышу уже четыре месяца и он заметно вырос и прибавил в весе, из-за чего омеге тяжело подолгу держать его на руках. Чонгук приятно порадовал Чимина своей заботой и осторожностью. Удивлению омеги не было предела, когда он вошел в детскую, которая ранее была его спальней. Интерьер комнаты был полностью переделан: стены перекрашены в нежно-голубой с различными яркими персонажами мультфильмов, белая детская мебель расставлена по периметру, а на стене установлены три широкие полки с различными игрушками и побрякушками. Также Чон позаботился о комфорте омеги, поставив рядом с кроваткой удобное широкое кресло, в котором он может отдохнуть с малышом на руках. Чимин беззаговорочно перекочевал в спальню Чонгука, которая также потерпела изменений. Половина шкафа и полочек в ванной были забиты вещами омеги, а в гардеробной появился массивный комод с шестью узкими ящиками. Омега выскользнул из комнаты и, услышав шуршание в их спальне, сразу же двинулся туда. Первое, что бросилось в глаза — черный чемоданчик, который Чимину доводилось видеть не впервой. — Чонгука-а, — протяжно позвал омега, заглянув в гардеробную. Альфа стоял к нему спиной, выдвинув один из ящиков комода. На нем были черные облегающие мощные бедра джинсы, черная шелковая рубашка, рукава которой он закатал по локти. Без сомнений Чонгук выглядел сексуально, из-за чего Чимин ощутил приятную тяжесть внизу живота. Омега юркнул в гардеробную и, обвив руками крепкий торс Чона, прижался щекой к его спине. Он готов так простоять сутки напролет, лишь бы почувствовать жар чужого тела под ладонями. — Привет, малыш, — Чонгук повернул голову к омеге и оставил короткий поцелуй на его губах. — Уложил спать Кану? — Да, — устало выдохнул омега. — Сегодня он был весьма капризным. — Не только у нас бывают плохие дни, — хмыкнул альфа, продолжив свое дело. Чимин приподнялся на носочки и выглянул из-за плеча Чонгука. Альфа принес новый элемент, о котором достаточно долго говорил. — Что в этот раз? — поинтересовался Чимин. Омега не сводил глаз с бережных прикосновений альфы к новому оружию. — A. H FOX 12. Эта двухстволка принадлежала президенту США Теодору Рузвельту, — серьезным тоном произнес Чон, вложив каждую деталь в специальную нишу. — Она еще стреляет? — решил подшутить Чимин, но, поймав серьезный взгляд мужа, пустил глаза на оружие. Чонгук задвинул ящик и, резко развернувшись к омеге, приобнял за талию ближе к себе. Он приподнял омегу, а затем усадил его на комод, из-за чего широкая футболка задралась, оголив молочные бедра. — Все, что лежит в этом комоде, находится в полной боевой готовности, — прошептал Чонгук и проскользнул языком меж приоткрытых уст. — Так что лучше не бери в руки мои игрушки. — Похоже, старые привычки не искоренить, — прошипел Чимин и положил свои крохотные ладошки на плечи мужа. Он обвил его торс ногами и одним рывком придвинул к себе. — Уж лучше коллекционировать оружие, нежели омег, — хмыкнул Чон, положив широкие ладони на пышные бедра. Он сжал кожу до красных пятен, вырвав задушенный стон. — Ты так не считаешь? — Чону нравится дразнить Чимина, ведь, когда он ревновал, становился диким и слишком горячим в постели. — Еще раз напомнишь о своем гареме, будешь спать в гостиной на диване, — угрожающе произнес омега. Он прикусил нижнюю губу альфы, а затем, втянув ее, погладил языком. Чонгук часто рассуждал над тем, что, как бы не сложилась их судьба в далеком будущем, Чимин для него — венец коллекции. Он — самая яркая звезда на затянутом грозовыми тучами небосводе, маяк, указавший правильный путь, второе дыхание, раскрывшее легкие. Он был согласен с тем, что натворил множество бед, но Чимин дал ему понять, что нужно вовремя их исправлять.