О жнецах и не только

      Уильям сидел на крыше одного из лондонских домов и смотрел на ярко освещенный город. Его смена закончилась, но, вопреки обычаю, жнец не торопился в Департамент, чтобы сдать отчет и уйти домой. Вместо этого он продолжал сидеть на остывшей черепице, глядя на ночной город. Почему в этот раз он решил изменить своим привычкам, начальник Отдела не смог бы сказать. Просто им внезапно овладело некое безразличие, смешанное с детским упрямством и неявным, но сильным желанием хоть что-то изменить в своей жизни. Хотя бы на несколько минут. Да и жизни ли? Он привык считать себя живым, но жив ли он на самом деле? Пожалуй, скорее нет, хотя его чувства, оставшиеся с ним, способность испытывать эмоции, говорили об обратном. Но он мертв. Уже несколько веков, а от его могилы не осталось даже воспоминания.       — Надо же, какая встреча, — тишину и очарование ночи нарушил насмешливый голос. Уильям скосил глаз и увидел устроившегося рядом Себастьяна. Однако жнец не торопился хвататься за неизменный секатор.       — Неожиданно, — хмыкнул он, вложив в эти слова иронию. — Паразита и кровопийцу одолела тоска? Или голод?       — Не поверишь, поборник справедливости и скверны, но я просто устал, — ответил демон, устремляя взгляд цвета дорогого коньяка на сверкающие огни.       — Ждать свой обед? — фыркнул Ти Спирс.       Михаэлис неопределенно пожал плечами. А через мгновение у него в руках появилась бутылка бренди и два стакана. Жнец вопросительно посмотрел на него. Он был слегка удивлен действиями демона, однако не спешил иронизировать или задавать вопросы. Эта ночь не такая, как все предыдущие. Так стоит ли пытаться сделать ее обычной? Нет. Пусть все идет, как идет.       Себастьян, как и полагается идеальному дворецкому, разлил крепкий напиток по стаканам и протянул один своему визави.       — И что за праздник? — поднял брови Уильям, однако стакан с бренди взял.       — День Вселенской Усталости От Существования, — усмехнулся демон. — Твое здоровье… шинигами.       — Твое здоровье, демон, — жнец решил принять правила игры. В конце концов, в словах Михаэлиса есть доля правды и весьма немалая.       Мужчины в молчании осушили свои стаканы, чувствуя, как крепкий алкоголь огнем течет по пищеводу и обволакивает желудок, а потом разливается по телу приятной истомой. Но пока ни один из них не спешил заводить разговор. Уильям размышлял над тем, насколько спокойно он воспринимает присутствие демона рядом с собой, не испытывая никакого дискомфорта. Но мысли были короткими и ленивыми, не желающими собираться в единое целое. Впрочем, он потом подумает над этим. Не сейчас.       Демон снова наполнил стаканы терпким напитком.       — Знаешь, жнец, бытует мнение, что демоны не устают, — сказал он, рассматривая, как содержимое хрустального сосуда преломляется в отсветах огней города.       — А демоны устают? — он посмотрел на него.       — Физически — нет, — ответил Себастьян. — Но вот морально… иногда мне кажется, что куда проще гоняться за душами, будучи жнецом, чем дворецким, выполняющим приказы капризного мальчишки.       — Ты сам выбрал эту судьбу, разве нет? — спросил Уильям.       — Как и ты, — губы демона тронула усмешка.       — Я этого и не отрицаю, — пожал плечами начальник Отдела, снова переводя взгляд на огни Лондона. — Да и поздно уже что-то менять. А вот насчет, как ты выразился, «гоняться за душами»… это не так и просто, как кажется. Мало того, что есть риск погибнуть из-за пленки жизни этой самой души, так еще и ваша братия очень сильно мешает, стремясь сожрать дармовую душу.       — Такова сущность демонов, — пожал плечами Себастьян. — Хотя не могу сказать, что все таковы. Например, я не очень люблю низкопробные души.       — Ах, да, я помню, — сказал Ти Спирс. — Изысканное лакомство… кажется, так ты назвал душу своего господина.       — Верно, — он криво усмехнулся. — Но, честное слово, иногда я жалею, что согласился на этот контракт.       Уильям удивленно посмотрел на визави. Это что-то новенькое. И весьма неожиданное.       — И почему же? — спросил он.       — Потому что Цепной Пес — это самое настоящее наказание для любого демона, — криво усмехнулся Себастьян. — Вообрази, что тебе приходится трижды менять сорт и марку чая только потому что мелкому засранцу охота таким образом над тобой поиздеваться. Или убирать за слугами, которые на самом деле больше, чем слуги. Например, за неловкой горничной, которая умудряется расколотить в день до шести сервизов из редкого фарфора. Или за горе-поваром, у которого один рецепт для всех блюд — огнемет да чтобы помощнее. А садовник с нечеловеческой силой, после которого приходится изощряться, чтобы превратить пустыню, ранее бывшую садом, в первоначальное состояние.       — Это — твоя самая большая проблема? — ухмыльнулся Уилл, выпивая бренди.       — Если бы, — демон вернул ему ухмылку и тоже выпил бренди. — Моя самая большая проблема носит имя «Сиэль Фантомхайв». Этот мальчишка все время влезает в какие-то неприятности. То Джек-Потрошитель, оказавшийся его родной теткой, то падший ангел, то граф Транси…       — Ну, знаешь, у меня жизнь тоже не мед, — сказал жнец. — Если тебе интересно, то мои обязанности заключаются не только в контроле нерадивых подчиненных, из которых самая большая проблема — Грелль Сатклифф, — демон понимающе усмехнулся. — Есть еще сборы, на которых приходится воевать не только с пленкой жизни, но и с демонами, которым охота покормиться. Да и собирать порой души не так уж и легко. Трудно смотреть, как умирают дети… ты ведь помнишь поместье барона Кельвина, не так ли?       — Приказ есть приказ, — пожал плечами Себастьян, разливая бренди. — Тебе ли не знать, что у меня нет права ослушаться прямого приказа? Хотя я был потрясен жестокостью господина. Одно дело — убить зверя в облике человека. И другое… да, странно это слышать от демона, не так ли?       — Возможно, — сказал Уильям. — Но, знаешь, эта ночь вообще полна странностей. Ты не находишь? Когда было такое, что демон и шинигами сидели рядом и изливали друг другу душу? Я не помню такого.       — Даже таким, как ты и я, это нужно, — сказал демон. — И я прекрасно понимаю, что даю тебе оружие против себя. Как и ты — против себя.       — Возможно, — согласился жнец. — По крайне мере, мы остаемся в равных условиях.       — Не стану отрицать, — ухмыльнулся Михаэлис. — И все же, мне казалось, что быть начальником Отдела — это куда как проще, чем простым жнецом.       — Ты ошибся, — хмыкнул Уилл. — Быть начальником — это значит исправлять ошибки подчиненных, отчитываться за работу всего Отдела перед вышестоящим начальством, первым получать за промашки подчиненных. А если у тебя есть такое недоразумение, которое попеременно вешается на демона и на тебя, признаваясь в любви, то работа превращается в цирк. Представь, не успел ты появиться, а он уже висит на тебе, умильно хлопая глазами и несет какую-то ересь? Упомянутое тобой дело Джека-Потрошителя… каких трудов мне стоило добиться от комиссии смягчения для него. И этого никто не знает. В благодарность он мог бы хотя бы отчеты сдавать вовремя. Ага, конечно. На мой вопрос касательно отчетов я услышал… — Уильям сделал глоток алкоголя. — Он мне сказал: «Валяются… где-то». Отчеты!       Себастьян не удержался от смешка.       — Да уж, насколько демоны вообще способны испытывать подобные чувства, я сочувствую тебе.       — Спасибо, — вздохнул жнец. — И Сатклифф — не единственный раздолбай в Отделе. Я порой вообще удивляюсь, как нас еще не разогнали поганой метлой. Представь, что из всех моих подчиненных нормально работают только человек тридцать. Остальные, конечно, прекрасно справляются на оперативной работе. Но вот отчеты… особенно, если это конец месяца. Иногда всерьез думаю об отставке.       — Крепись, — сказал дворецкий. — Когда-нибудь это закончится. Ну, а до тех пор…       Да, до тех пор они будут выполнять свою работу. Безупречно, как и всегда. Ненавидеть друг друга и вступать в битву каждый раз, как только встретятся. Но ни один, ни другой не забудут эту ночь, когда они открыли друг другу души. И пусть только этой ночью они будут друзьями, но… будут. Пока не угаснут ночные огни и хмурый рассвет обнимет еще спящий Лондон, они будут пить бренди и изливать друг другу наболевшее, забыв, что они — демон и жнец — заклятые враги. А утро снова разъединит их. Но это воспоминание каплей света останется в памяти обоих.