О жнецах и не только

      Стоял обычный осенний, довольно поздний, вечер в Лондоне. При словах «обычный осенний вечер» сразу представляется укутанный в серую пелену тумана город, с блестящими после прошедшего дождя лужами, редкими прохожими, предпочитающими не вылезать из дома без особой надобности в такую промозглую погоду, с неестественной тишиной, которая то и дело взрывается цокотом конских копыт и перестуком колес экипажа. Очередной вельможа спешит домой из Оперы или со званого ужина. Впрочем, кто еще, кроме богатея, может позволить себе разъезжать в карете? Пожалуй, больше никто — рабочему люду не до карет, а жнецы в транспорте не нуждаются.       Уильям Ти Спирс, глава Третьего Отдела Департамента «Несущие Смерть», вернувшийся с работы как никогда рано, сидел у камина, закутавшись в уютный мягкий плед и читая книгу. Рядом, на журнальном столике, стояла чашка горячего шоколада — ему не хотелось кофе, который прочно ассоциировался у него с работой, а он желал отдохнуть от нее, просто забывшись за хорошей книгой. И, как ни странно, у него это почти получилось, хотя время от времени перед глазами вставали страницы из Списка его последнего крупного дела. Однако жнец усилием воли подавлял их, стараясь сосредоточиться на повествовании.       За окном прогрохотал очередной экипаж, и брюнет, негромко выругавшись себе под нос, все же закрыл книгу и отложил ее в сторону, глядя на танцующее в камине пламя. В памяти снова всплыл тот злополучный день, когда случился пожар в поместье барона Кельвина. Знай он, чем окончится его расследование, он бы сделал все возможное, чтобы увильнуть от подобной «чести». Да, именно так — всегда исполнительный и безупречный Уильям Ти Спирс дорого бы дал, чтобы на его месте оказался другой. Но, к сожалению, это было невозможно — кроме него, больше никто не справился бы подобным заданием так же блестяще, как он. Но никто не знал и не задумывался, чего это стоило лично Уильяму.       Он в задумчивости сделал глоток чуть остывшего напитка и закрыл глаза, позволяя сознанию наполниться картинками, которые он хотел бы забыть. Перед его мысленным взором снова заплясало пламя, гораздо более свирепое и беспощадное, чем в его камине. Он снова ощутил запах того пожара, когда в огне погибали дети. Его чувствительный нос смог уловить неприятный аромат сгорающей плоти, хотя запах горящих драпировок, вскрытой лаком древесины и прочего был куда как сильнее. Может, это от того, что он видел, кто находится в его Списке?       Жнец снова ощутил жгучую ненависть к тому, кто устроил этот пожар. Да, он не сомневался, что что все это сделал никто иной, как Себастьян Михаэлис. Но… явно по приказу своего хозяина. В груди мужчины взъярилась злоба — он слишком отвык проявлять свои чувства, слишком отвык к ним прислушиваться, держа себя в узде и не проявляя эмоций, как это требовалось от идеального сотрудника Департамента «Несущие Смерть». Но, собрав последнюю душу и вернувшись в Отдел, он заперся в кабинете и просидел там до самого рассвета. В груди жнеца была боль и горечь, оставаясь на кончике языка привкусом дыма горящего поместья. Впервые он ощутил, насколько тяжело быть тем, кто он есть. И ведь у этих детей должен был быть шанс на спасение. Почему этот мальчишка посчитал себя вправе решить их судьбу? Он не верил и не верит до сих пор, что все было настолько плохо. Детей можно было спасти.       В груди снова неприятно заныло, и Уильям с невеселой усмешкой подумал, что он немного раскис — уже не в первый раз ему приходится забирать души детей. Но еще никогда он так остро не реагировал на подобное, понимая, что такова его работа. Так почему же в это раз все иначе? Он долго искал ответ на этот вопрос, но так и не нашел. И не знал, найдет ли.       Мужчина встал и, подойдя к небольшому бару, достал оттуда бутылку бренди и стакан. Открыл и налил почти полный стакан крепкого алкоголя. А потом стал чуть наклонять его, заставляя светло-коричневую жидкость слегка мерцать в отсветах каминного пламени. Криво усмехнувшись, Уильям залпом выпил его и поморщился, когда бренди огненной волной обожгло горло и прошло дальше. Убрал бутылку в бар, а стакан отнес на кухню. Вернулся в гостиную и, сев в кресло, закутался в плед, снова погружаясь в воспоминания. Его взгляд рассеянно скользил по комнате, а мысли витали где-то очень далеко. Наконец, взор жнеца зацепился за окно, за которым неярко горели укрытые туманом фонари, и он с какой-то обреченностью подумал, что его жизнь очень похожа на такую же осеннюю ночь — слякотную, холодную, с редкими проблесками света. От этой мысли по губам брюнета скользнула горькая улыбка.       Внезапно раздавшийся бой настенных часов вывел его из мрачных раздумий. Уильям поднял голову и посмотрел на часы — завтра его ждет нелегкий день. Впрочем, как и всегда. Но, быть может, хотя бы работа заглушит эти треклятые мысли?       Начальник Третьего Отдела направился в спальню, очень надеясь, что в эту ночь его не будут посещать кошмары.