Таня Гроттер и Чаша Судьбы

В основном мы высказываем друг другу очень причесанные мысли. На самом же деле внутри мыслим гораздо проще, жестче и откровеннее. И вот эти наши жесткие простые мысли — и есть наши настоящие мысли и наше сердце. Йозеф Эметс

— А третья новость — самая неприятная, — тут академик сделал паузу и заговорил вновь, — ты туда едешь не одна, а с… Глебом, — уже тихо закончил Черноморов. Наступило неловкое молчание, нарушаемое только ударами маятника на настенных часах. Каждый думал о своем: Таня думала о том, что все происходящее — глупый розыгрыш, а Сарданапал… неизвестно, о чем он думал, скорее всего, ждал непредсказуемой реакции Гроттер. Так прошло ещё несколько минут, но к ударам маятника прибавился звук проходящих мимо учеников: Тибидохс просыпался. Тут кто-то постучал в дверь кабинета, отвлекая Таню и академика от раздумий. Не ожидая приглашения, в кабинет величественно вошла Медузия и быстро осмотрела помещение. Её взгляд немного задержался на Тане и остановился на Сарданапале. Немного помедлив, профессор Горгонова сказала поставленным голосом: — Я вижу, вы уже всё рассказали, академик? — Да, Меди… кгхм… профессор Горгонова, — выдавая себя, ответил Сарданапал. — Ну и как? — смотря уже на Таню, спросила Медузия. В ответ Таня лишь судорожно втянула воздух, совершенно не чувствуя ни запаха, ни даже присутствия кислорода. — Вижу, что лучше, чем мы ожидали, — уверенно произнесла Медузия. — Да, лучше. Но ненамного. — Вы сказали ей уже все новости? — Все, — кратко ответил Черноморов. — Ну, что ж, ей нужно пару минут подумать и понять смысл ваших слов, все-таки все это связано с её родителями… Подождем, — тихо произнесла профессор Горгонова и присела на одно из кресел, стоящих рядом с Таней. Все опять молчали. Сарданапал с Медузией ждали, а Таня… Таня обдумывала всю столь резко нахлынувшую информацию. «В усадьбу… Ненадолго… С Глебом…» — так и звучали в голове слова академика. Из-за шока до малютки Гротти долго доходил общий смысл, хотя обычно, даже в самых экстренных ситуациях, она соображала быстро, но сейчас… Сейчас все было связано с её родителями. И все же способность быстро адаптироваться взяла верх над шоком, хотя мысли по-прежнему несколько прыгали. «Значит в усадьбу. С этой частью нужно разобраться и поспрашивать о подробностях. Как и о том, что я еду с Бейбарсовым… Черт, что-то много Бейсобачкина в моей жизни стало! То в комнате, то в усадьбе. Усадьба… Просто невозможно… Ведь академик говорил, что мои родители жили в глуши. Возможно, он не хотел меня расстраивать? Возможно. Пожалуй, это одна из немногих ситуации, когда возможно все…», — на этом Гроттер окончательно успокоилась, почему-то мысль об усадьбе, да и само слово, её успокаивали. Она скромным покашливанием нарушила тишину и начала: — Значит, вы хотите сказать, что нашли дом, который когда-то принадлежал моим родителям, и желаете, чтобы я туда поехала? — медленно спросила Таня. — Да, все именно так, — ответила за Сарданапала Медузия, хотя голова Тани была повернута к академику. — Но… Расскажите мне подробнее, — внезапно попросила малютка Гротти. — Я уже тебе рассказал все основное, Таня, и теперь подробности ты можешь узнать только задавая вопросы, поскольку моя память уже не так хороша, как раньше, и я мог что-либо забыть. — Хорошо. С чего вы решили, что нашли усадьбу моих родителей, и почему вы её вообще теряли? — дерзко спросила драконболистка. Дерзко, поскольку раньше она не сомневалась в словах Сарданапала. Ответ она получила не сразу, Медузия и Сарданапал переглянулись, и только потом академик заговорил: — Всё просто, Танюша. Я там бывал, и не раз. А сейчас, хотя усадьба и простояла пустой много лет, она сохранила свое величие и былые очертания. Тем, кто там бывал, очень легко её узнать, — тут академик вздохнул и продолжил уже голосом, отдающим глубокой печалью. — А насчет потери усадьбы… Видишь ли, твои родители знали, что за ними ведется охота, и поставили множество защитных заклинаний, да таких сильных, что обнаружить дом мы смогли только сейчас, хотя поиски ведутся с того самого злополучного дня, когда Чума убила твоих родителей и попыталась убить тебя, — закончил Сарданапал почти шепотом. — Но как вы нашли меня тогда, если дом был скрыт от чужих глаз? — спросила Таня, делая ударение на слово «тогда». — Как я и сказал, твои родители знали, что за ними охотилась Чума-дель-Торт и, когда опасность достигла своего пика, они бежали, оставив усадьбу. И скрывались, дабы спасти твою жизнь, в небольшом домике… Со своей задачей они справились, но какой ценой, — опять шепотом закончил академик, но потом взбодрился и продолжил уже более веселым тоном. — Сейчас эта усадьба твоя по праву, и ты отправляешься туда сразу же после праздника. — Но зачем было переезжать? — слегка недоуменно спросила Таня. — Этого, к сожалению, никто не знает. Но я думаю, что они хотели, чтобы артефакты, хранящиеся в их доме, не попали в руки к Чуме. Ну и для тебя, разумеется, дом сохранить. Но это лишь мои догадки, хотя, простите меня, весьма логичные. Это все твои вопросы, Таня? — под конец спросил академик. — Нет. Как выглядит эта усадьба? — Ну, это ты завтра увидишь. Описывать слишком долго, но, уверяю, ты не разочаруешься. Скажу только, что в ней очень много комнат, и многие может открыть только истинный потомок Гроттеров. Так что с Бейбарсовым спать не придется, — подзеркаливая, успокоил Таню академик. Часы пробили полдень. Весь Тибидохс уже проснулся, а Таня так и не выяснила почти ничего, но она решила, что когда все увидит, тогда и разберется. Как говорила Лена Свеколт: «Будем решать проблемы по мере их поступления». Теперь Гроттер хотела задать несколько волнующих вопросов, касающихся Глеба. — Академик, а почему со мной едет Глеб Бейбарсов? — чуть хмурясь, задала она вопрос. Директор снова вздохнул. — Девочка моя, я уверен, что ты прекрасно знаешь про пророчества Древнира, и даже несколько раз с ними сталкивалась. Также, думаю, что не ошибусь, если скажу, что ты знакома с птицей Сирин — вещей птицей, и слышала, как она изрекала пророчества в свое время. Хотя предложение было не вопросительным, Таня кивнула и спросила: — Но причем здесь Бейбарсов? — Не торопи, — укоризненно прервал Гроттер академик, — Так вот, в тот день, когда я нашел усадьбу, Сирин навестила меня снова. И, как ты догадалась, прилетела не чаю выпить: она изрекла очередное древнее пророчество, которое относится опять к тебе. И Глебу. — И в чем заключалось это пророчество? Как оно связано со мной и некромагом? — быстро спросила Таня, сидящая, как на иголках: ответ её слишком волновал. — Тише, Таня, я сейчас все объясню, но, думаю, сначала мы должны пригласить Глеба сюда, это пророчество связано и с ним тоже, он имеет право его услышать, — почему-то улыбаясь, сказал Сарданапал. — Профессор Горгонова, не могли бы вы привести сюда ученика Глеба Бейбарсова? — Да, конечно, академик, — сказала Медузия строгим голосом и направилась к двери, Таня заметила, что на её лице также играла улыбка, а это была редкость. Медузия вышла, а в кабинете воцарилась тишина. Академик сидел за столом, сложив руки на коленях, и чему-то улыбался, а Таня нервно ожидала появления некромага в сопровождении декана их факультета. Так продолжалось несколько минут, и никто из присутствующих не нарушал повисшей тишины, но потом дверь распахнулась, и в кабинет вошел Глеб, а за ним Медузия, которая уже улыбалась во весь рот, чем повергла Таню в шок. — Вызывали, академик? — с легким поклоном спросил парень. — Да, садись Глеб, у меня очень важная для тебя новость. Ты только не волнуйся, — зачем-то сказал академик и, не раскачиваясь, что называется, рубанул, — Ты после праздника летишь вместе с Таней в усадьбу её родителей, и вы живете там некоторое время, но, думаю, недолго, — с некоторой неуверенностью сказал Сарданапал. Слово «думаю» в реплике академика напрягло Таню: «Так он не знает точно?» — спросила сама себя малютка Гроттер. На лице Глеба не дрогнул ни один мускул, он был как изваяние из камня, ко всему безразличное и всему чуждое. Просто красивое изваяние без эмоций. Академик посмотрел на Глеба и заулыбался ещё шире: — Так вот, Глеб, ты должен отправиться с Таней. Я вижу, что ты не особенно волнуешься, и это просто замечательно, скажу больше, мне впервые нравится твоя холодная сдержанность! — радостно заявил Сарданапал, - И, Таня, я обещал тебе рассказать пророчество, и, так как все необходимые лица в сборе, я его воспроизведу. Тут академик встал и направился к стеклянному шкафу, стоящему в кабинете. Открыв дверцу, он достал прозрачный сосуд с бирюзовой жидкостью внутри и сел обратно за стол . — Это — Кувшин памяти, в нем содержится это пророчество и, чтобы его услышать, мы все должны коснуться жидкости, находящейся в сосуде. Это, полагаю, не сложно. Готовы? Все напряженно кивнули, и три руки потянулись к кувшину. Когда Таня дотронулась своими пальцами до жидкости и почувствовала, что её куда-то затягивает, в глазах внезапно потемнело, она перестала видеть мир: ни кабинета, ни Медузии, ни Глеба, ни Сарданапала видно не было, зато в голове появился мелодичный голос, который торжественно напевал: Когда в зеркальный кабинет Зайдет заблудший маг, Стекло, хранящее весь свет Расколется под шаг. И только двое мирных душ Сумеют мир спасти, И только двое сорвут куш- Им может повезти. Спасут строптивая и маг Вселенную, как впредь, Когда остынет на часах Уже добротна треть. Но если вдруг пойдет не так Их спор на крыше в ночь, Пойдyт события не в такт И возродится дочь. Дочь смерти, мать людских грехов И уничтожит свет, Коль не прочтут святых стихов, Коль не пройдут трех бед. Но мы не можем угадать Дальнейшую судьбу Мы властны только наблюдать. Вдруг Смерти маг все ж прекратит войну? И шепот озарит вновь Обретенный дом… На этом все прекратилось. Голос исчез. Какое-то время Таня ничего не видела, но потом зрение будто резко включилось. — Что это значит, академик? — спокойно спросил совсем рядом бархатный голос.