Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Кто мне сказал - не получится? Если мне хочется - сбудется! (с) Земфира - С Бейбарсовым? – забывая перевирать его фамилию, в один голос сказали Ваня и Ягун. Лица друзей резко протрезвели. Они были ошарашены, как и сама Таня в начале, но шок у них переплетался с ревностью. Даже Ягун, у которого была Катя, ревновал. Но ревновал он скорее, чтобы поддержать Ваньку, чисто по-дружески. - Я сама не рада, - стала оправдываться Таня, смотря исключительно на Валялкина, - Была бы возможность - отказалась бы. - Ну, так откажись! В чем проблема? – раздраженно воскликнул ветеринар. - Почему не откажешься? Хотя обычно Ванька был понимающим и добрым, когда тема разговора касалась Бейбарсова, ветеринар становился просто другим человеком. Маечник становился раздражительным и злым, в такие моменты он просто начинал бесить своим непониманием. - Я не могу! Туда нужно обязательно слетать и обязательно с Глебом! – возмущенно объясняла ситуацию Таня, немного злясь на Валялкина. - Почему? Хотя, нет, не надо объяснять, я всё понял, - ответил ветеринар и, судя по интонации, он сделал неверные выводы. Да как он может так о ней думать? Все эти годы что, ничего не значат? Гроттер попыталась успокоить себя, но вскипающая внутри ненависть продолжала пытаться вылиться наружу. В конце концов, совладав со своими чувствами, драконболистка попыталась как можно спокойнее все объяснить, но ничего не вышло: - Да нет же! Это всё из-за пророчества! – воскликнула Таня, уже по-настоящему злясь на маечника, а лицо Валялкина после этой фразы смягчилось. Тут в разговор влез внук Ягге: - Какое пророчество? Ты о чем, Танька? В ответ малютка Гротти пересказала им разговор в кабинете главы Тибидохса и озвучила пророчество, которое имело свойство не забываться до исполнения. Первым после её довольно-таки долгого рассказа пришел в себя неунывающий Ягун: - Вечно ты, Танька, куда-нибудь влезешь. Причем зачастую не по своей воле. Видимо на роду у тебя написано, что спокойной жизни не видать, - констатировал, к сожалению, неоспоримый факт лопоухий комментатор. При упоминании о спокойной жизни в сердце что-то неприятно кольнулo, пробуждая воспоминания Гроттер о разговоре с маечником, когда она развозила приглашения. - Знаю, - совсем уже уныло ответила Таня, - Но ничего не поделать. Нужно лететь и в очередной раз спасать мир. Ну вот не мог, что ли, Древнир про кого-нибудь другого пророчества настрочить. На жалкую Танину попытку хоть немного разрядить обстановку и смягчить своих друзей Баб-Ягун напряженно засмеялся, а Валялкин попытался улыбнуться, но улыбка уж очень смахивала на злобный оскал. И тут его лицо просветлело: - Но ведь имени его в пророчестве не называется, а упомянут лишь КАКОЙ-ТО некромаг? Так? – с лихорадочным блеском в глазах спросил Ванька, хватаясь за соломинку. Гроттер уловила его мысль и задумалась. А ведь действительно, в пророчестве маячил только неизвестный некромаг! И если о том, что в песне птицы Сирин присутствует она, доказывают последние строчки и время изречения пророчества, то конкретно о Бейбарсове там речи не идет. А значит, шанс отделаться от его компании все же есть! Вся злость на Валялкина моментально испарилась, и Таня заулыбалась ему помимо своей воли. - Я спрошу у Сарданапала, может, что и получится, - с надеждой в глазах сказала грозная русская Гротти. Валялкин улыбнулся, и от этой улыбки Тане стало не по себе. Он улыбнулся как-то странно, не по-«валялкински», хищно. Именно эта улыбка, а точнее оскал, больше всего и насторожил Таню, даже неприсущий ему маниакальный блеск в глазах так не выделялся. - Что с тобой, друг? – подал голос Ягун, до этого опять отошедший на задний план: он предпочитал не лезть в серьезные, а это был именно такой, разговоры Гроттер и Валялкина. Ягун знал, что в такие минуты толку от него мало. Он может только топтаться рядом и что-то невпопад брякать, отправляя звуковые волны побираться по углам. Но, видимо, даже играющий комментатор заметил странные изменения в ветеринаре, а точнее, его мимике. - Ничего, всё хорошо, - продолжая хищно улыбаться, ответил маечник. И тут Таня узнала этот оскал, который показался ей знакомым с самого начала. Улыбка была чисто бейбарсовской. Мальчик-вуду улыбался так, когда хотел кого-нибудь уничтожить и был уверен в успехе. Точно такую же улыбку она видела на лице некромага, когда у них с Ванькой состоялась дуэль. От осознания этого глаза драконболистки округлились, а изо рта нечаянно вырвалось: - Глеб?! Лицо Валялкина тут же посерьезнело, а Ягун даже обернулся назад, посмотреть, не стоит ли там выше упомянутый некромаг. Естественно, там никого не было, и ничего не понимающий внук богини уставился на победительницу Чумы с немым вопросом в глазах. В ответ Таня замотала головой и промямлила: -Нет, ничего, просто показалось… Наступило неловкое молчание. Разговор был уже закончен, но никто не собирался расходиться, ожидая услышать ещё что-нибудь ободряющее от собеседников. Настроение у троих друзей резко ухудшилось после обмена новостями и догадками. Наконец, Гроттер надоело это бессмысленное молчание и она, завершая тем самым разговор, тихо, но четко проговорила: - Вы узнаете правы мы или нет завтра. Если Бейбарсов явится на завтрак, то все получилось, если же нет, то он полетел со мной. В общем, одно из двух. Таня постаралась сделать как можно более грустное лицо и все своим видом показать, что она ужасается второго варианта исхода. Хотя внутренне всё уже приняла и даже была несколько рада, что там будет не одна. Это её немного поражало, но ничего со своими эмоциями она поделать не могла. В любом случае, друзья бы её не поняли, поэтому нужна была видимость. Ванька, вернувший свою мимику в нормальное состояние и ставший собой, кивнул в знак логического заключения разговора. Друзья разбрелись по залу. Настроение у Тани было хуже некуда, она думала, что друзья воспримут это более спокойно. Веселиться уже совершенно не хотелось, и Гроттер решила подняться на Башню Приведений, откуда после этого праздника должна была улететь вместе с Глебом или без него. *** На Башне ещё никого не было, все веселились в Зале Двух Стихий. Но это было даже к лучшему, потому что, несмотря на то, что разговор трех друзей закончился на довольно-таки дружелюбной ноте, настрой был ни к черту и нужно было всё хорошенько проанализировать. А такой шанс, как раз, был сейчас. Малютка Гротти подошла немного ближе к краю и, усевшись на пол, оперлась спиной на ограду. Мысли опять роем кружились в голове: «Как они могут быть такими непонимающими? А Ванька… Неужели он и вправду подумал, что у меня что-то с Бейбарсовым? Как гадко. Столько лет понимания, верности и искренности просто прошли впустую, не оставив следа… Он мне не доверяет. Так если не доверяет, предложил бы поехать вместо Глеба! Нет же, ему звери важнее. А эта ревность - лишь проявление собственнического инстинкта! «Не мне, так никому!» Ха, выгодно. Только ты, Ванька, все сам испортил…» По щеке Тани прокатилась одинокая слеза горького осознания действительности. Грозная русская Гротти поняла, что это конец. Любви больше нет, нет того светлого чувства, что было когда-то. Осталась только привычка и боязнь остаться в одиночестве. Отношения, как простой статус, безэмоциональный статус. Её размышления с мелодичностью давно не смазанного замка прервал голос, доносившийся из кольца: - Поняла-таки, недостойная дщерь Гроттеров. Дошло с опозданием. - Поняла… - тихо ответила Таня, вытирая слезу. Было больно, больно от осознания долгого обмана, но вдруг что-то щелкнуло у неё в груди: - Так, чего это я плачу? На Бедную Лизон похожа! Ты, в конце концов, Гроттер, а ну быстро успокоилась и вперед, - сказала она себе, уже не чувствуя горечи, которая была пару секунд назад. - Вот теперь я могу тобой гордиться, - довольным голосом просипел дед и замолчал, видимо закончилась разговорная магия, а, возможно, просто закончил краткий диалог. Таня опять погрузилась в свои мысли об отношениях с Ванькой. У них было много грубых разговоров и ссор в последнее время, но этот, довольно мирный, стал для их отношений камнем преткновения, а для Тани решающим. Он поставил точку, устав от запятых. Так бы Таня и сидела, размышляя о последних годах её жизни, если бы на крышу не вошла черная фигура, намеренно громко ступающая на каменный пол, чтобы её услышали. Гроттер посмотрела в сторону приближающегося силуэта и по гордой осанке и размеренной походке узнала Глеба. - Ты рано, - насмешливый бархатный голос нарушил тишину, которая как кокон окутывала малютку Гротти.