Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Быть простым труднее всего. (с) Книги - Ты рано, - насмешливый бархатный голос нарушил тишину, которая как кокон окутывала малютку Гротти. - Ты тоже, - исподлобья смотря на некромага, ответила Таня и стерла последнюю слезу со своей щеки. От Бейбарсова это не укрылось, и он, преодолев в два шага разделявшее их расстояние, присел рядом, внимательно рассматривая лицо драконболистки. Таня отвела взгляд, боясь столкнуться с глазами-омутами, которые растворяли последние капли рассудка. - Ты плачешь. Почему? - уже без усмешки на лице спросил Глеб, изучающее глядя на лицо Гроттер так, будто бы никогда не видел слез. Гроттер промолчала, внезапно Таню с головой накрыла ярость, и, поскольку другого никого не было рядом, Гроттер по инерции направила её на некромага. Она злилась на него буквально за всё: за вечную ухмылку, за наглость, за то, что раньше мешал им с Ванькой, за манящие глаза, убийственное спокойствие. За всё и сразу. Даже за их негласный разрыв с Валянкиным винила. - Ну, это я уже не виноват, - по привычке подзеркаливая мысли победительницы Чумы, отозвался Бейбарсов с жутко довольной ухмылкой на лице. Малютка Гротти мысленно отругала себя за неосторожность и забывчивость и поставила блок, выталкивая некромага из своего сознания. - Что тебе нужно? – сквозь зубы спросила Таня, по-прежнему не понимая, почему так зла. Она была готова взорваться, как заминированное поле, на которое наступил неосторожный пешеход. Хотя такое поведение было характерно скорее Зализиной, которую в последнее время своим присутствием немного успокаивал Глеб. - В глобальном смысле? Или в узком? – хитро спросил некромаг, ещё больше распаляя Гроттер. Его явно забавляла взвинченная Таня. И если минуту назад он и переживал, что случилось с внучкой Феофила, то теперь был абсолютно спокоен, не видя сильного горя в разрыве с Валенком и, судя по виду, даже радуясь этому. - В прямом! – крикнула, не выдержав, волшебница и поняла, что доставила тем самым некромагу, любившему играть на чувствах, как на гитаре, немало удовольствия наблюдать за собой. - Ну, в прямом, так в прямом, - не стал ломаться Бейбарсов, чувствуя тонкую грань между раздражением, которое можно изучить, и истерикой. - Не знаю как ты, а я через полчаса улетаю в усадьбу, - резонно заметил Глеб. - Ещё не факт, что ты полетишь, - ощетинилась Гротти. А мальчик-вуду снова вел себя совершенно спокойно, потеряв интерес. - Почему? – поинтересовался Бейбарсов, насмешливо изогнув бровь. - Твоё имя в пророчестве не называется, других указателей тоже нет. Только некромагия упомянута, а мало ли сколько некромагов сейчас на Земле, - более спокойно объяснила Гроттер, приходя в себя после необъяснимого приступа ярости. Последние дни с ней вообще творилось что-то неописуемо странное. Тане казалось, что на смену её сознанию периодически приходят сознания Лизон, Лотковой и Гробыни, по очереди. Объяснить это она ничем себе не могла, разве что стрессом после стольких новостей. Но на неё это было не похоже, Гроттер всегда мужественно принимала любые новости, а тут… - Два, - после минутного молчания внезапно сказал Бейбарсов. - Что «два»? – не поняла драконболистка, так как потеряла предыдущую мысль, снова задумавшись над всей кутерьмой, вечно происходившей с ней. - Два некромага на Земле, и оба русские. Ты же спрашивала, кажется? – совсем не вопросительной интонацией удостоверился Глеб. Таня кивнула и, впервые за весь разговор, решилась посмотреть парню в глаза. Тёмные глаза, не отражающие света, стали затягивать, растворяя последние капли разума. Таня снова стала утопать в неизвестном, манящем водовороте, снова стала растворяться. Снова стали просыпаться тайные желания, открывающие её темную сторону, которой ведьма страшилась. Гроттер понимала, что должна отвернуться, уйти или хотя бы моргнуть, но была не в силах. Словно цепями её приковало к этому взгляду, полному тайны, страсти, насмешки и отчужденности. Страсти… Именно пробежавшая искра страсти и вернула разум драконболистке, а точнее память. Ванька, выпускной, Глеб, Кровь вепря, локон, Лиза… Все события того года молниеносно пронеслись в голове малютки Гротти и вернули ей осознание реальности. Она с трудом, но все же смогла оторваться от этих глаз-омутов. А, отворачиваясь, увидела насмешку на губах Бейбарсова и озадаченность вперемешку со скукой и борьбой в глазах… Повисло молчание. Смущенная Таня смотрела на звездное небо и почему-то старалась найти свою звезду, которую когда-то подарил ей Глеб. Сам же Бейбарсов просто спокойно смотрел на грозную русскую Гротти изучающим взглядом, будто старался её узнать или вспомнить… Так бы они и сидели, если бы на крышу вразвалочку не вышла ещё одна фигура. Низкий силуэт стал неторопливо приближаться и, выйдя на более освещённую магией часть крыши, где сидели Таня и некромаг, оказался Сарданапалом. - Вы уже здесь? Замечательно, тогда вылетаем, - тут же сказал академик, не замечая напряжения Гроттер. - Подождите, академик. У меня вопрос! А почему со мной летит именно Глеб? На него указывает только некромагия, и всё. - Танюша, он летит по трем причинам. Во-первых, на Земле сейчас всего два некромага, насколько мне известно. Я ведь прав, Глеб? Бейбарсов молча кивнул, подтверждая слова директора, которые недавно произносил он сам. Сарданапал тем временем продолжил: - Во-вторых, в усадьбе тебе нужна будет некромагия, так как многие твои предки были магами Смерти. Я не знаю точно для чего, но помощь Глеба тебе понадобится. И, в-третьих, вас невероятным образом поселили в одной комнате. А ведь расселял лично Поклеп, он очень внимательно относится к своей работе и такого не должен был допустить. Значит, это тоже, можно сказать, знамение, – по торопливой речи академика было видно, что он спешит и хочет поскорее отправиться в усадьбу, - Это все вопросы? – чисто риторически спросил Сарданапал и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Тогда полетели. Призовите свои полетные инструменты и в путь! Гроттер и Бейбарсов одновременно призвали контрабас и ступу, но если Глеб делал все быстро и отточено, то Таня, которую окутывало смятение по поводу все прибывающих новостей, делала все отчужденно, мало воспринимая, что творит, скорее на автомате. «Мои предки - некромаги… Не может быть… Хотя почему нет? Выпустила же я три красных искры? Выпустила. И ещё силы Чумы могу контролировать. Значит и вправду были… А Глеб все-таки летит со мной… Ну и ладно, зато не одна», - всю эту новую информацию Таня приняла более оптимистично, а в какой-то мере была очень даже рада, что с ней летит Бейбарсов, хотя и не знала почему… - Ну что? Готовы? Тогда летите! – видимо директор куда-то ОЧЕНЬ спешил, потому что даже свою обычную напутственную речь не сказал. Только сейчас Таня заметила, что при нем полетного инструмента не было, а значит, лететь он никуда не собирался. - А вы? Вы разве не с нами? Мы же не знаем, где находится усадьба… - резонно заметила победительница Чумы. - Я с вами не лечу, а дорогу вы найдете с помощью нити Ариадны. Я думаю, дед рассказал тебе про нее, - сильнейший светлый маг современности добродушно улыбнулся и посмотрел на перстень Тани, где заключалась часть души Феофила. Из перстня тут же послышался недовольный голос: - Конечно, рассказал, только эта недостойная забывает хоть иногда мозги напрягать. За Таню вступился академик: - Фео, ты слишком строг. Твоя внучка, между прочим, спасла волшебный мир уже несколько раз. После этого замечания академика голос из перстня заметно потеплел, но оставался притворно строгим: - Да знаю я, только ne laeteris praeteritorum victoriis*. - Справедливо, но внучку отчитаешь потом. А сейчас вам пора отправляться в путь, - видимо на этот комментарий деда даже Сарданапал не нашелся, что ответить. Магспиранты сели на свои полетные инструменты и, не слушая дальше академика, отправились в путь. В этот момент ей казалось, что её сознание слилось с Бейбарсовским, поэтому они выполняют действия одновременно. Прощание с Тибидохсом, хоть и ненадолго, получилось скомканным и невежественным. Каким-то торопливым, но драконболистке хотелось скорее увидеть усадьбу, свой истинный дом… Гроттер натянула нужную струну и, как по команде, появился тонкий белый луч, показывающий дорогу. С этого момента начиналась новая жизнь, Таня знала это наверняка. *Не радуйся прошлым победам