Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Я рисовал тебя карандашом, Потом стирал, и снова все сначала. Во снах тебя я видел за стеклом, Тебе кричал, но ты не замечала. Надеялся, что нас сведет судьба Когда-нибудь у гор, у водопада. Вся жизнь моя не радость, а борьба. Мне лишь тебя найти для счастья надо. Я с ранних лет был обречен на смерть, Но я живу, борюсь всю жизнь с собою. Хоть кажется, что проще умереть, Я не сдаюсь, я быть хочу с тобою. И снова я стою перед мольбертом, А на холсте знакомый силуэт. Вся комната озарена приятным светом, Но в жизни только мрак, а света нет. (с) SophiaWest Небольшая овальная комната с лестницей посередине предстала перед Таней во всем своем великолепии. Стены, равномерно украшенные картинами, выглядели просто волшебно, даже для магического мира, а довольно широкие деревянные ступени с немного прогнившими кое-где половицами буквально приглашали подняться, обещая, что на втором этаже будет еще лучше. От всей этой картины у Тани захватило дух. Она и представить не могла, что ее родители, научные деятели, которые по рассказам Сарданапала проживали в каком-то захолустье, деля свою хижинку с огнедышащими тараканами, на самом деле обитали вместе с ней, Таней, в шикарном доме-замке. *** Из зала-прихожей, где стояла Гроттер, помимо лестницы выходили еще три двери: одна - входная, через которую и вошла Таня, и еще две, ведущие в какие-то другие комнаты. Танино любопытство буквально тянуло ее за руку, подталкивая войти хоть в какую-нибудь дверь. И Гроттер, поддаваясь, выбрала правую. Быстрым шагом она преодолела, в принципе, небольшое расстояние и напряженной рукой, на которой от волнения выступили вены, открыла дверь. Небольшое, но так же красиво убранное помещение оказалось кухней. Точнее ее подобием. Старые, кое-где отколотые напольные плиты были покрыты слоем многолетней пыли. В этом помещении, в отличие от прихожей, были сильно видны следы заброшенности. Сопровождаемая стуком Таня пересекла кухню, которая больше напоминала читальный зал, где просто была возможность перекусить, и провела рукой по явно письменному покосившемуся столу, собирая на кончиках пальцев бело-серую пыль. Руки уже не были так напряжены (на то Таня и была Грозной Русской Гротти), но каждый метр она преодолевала с замиранием сердца. Сказывалось и давление магии, и осознание того, что когда-то ее, тогда еще счастливая, семья здесь жила. Внезапно, сзади послышались размеренные, но собранные и напряженные шаги, которые так же отдавались стуком. От неожиданности Таня резко повернулась и сжала в кулаки руки, готовая в любую минуту выкрикнуть Искрис Фронтис Форте. Но в нескольких метрах от нее стоял всего лишь некромаг, про которого она опять благополучно забыла. *** Уже неделю Таня и Глеб, которого малютка Гротти видела крайне редко, проживали в усадьбе. За это время Таня исследовала большую часть дома, но была уверена, что столько же осталось неизвестным. Жила знаменитая драконболистка в одной из спален второго этажа, где, как оказалась, располагались жилые комнаты. Сейчас комната выглядела относительно аккуратно, и только потрепанные шторы и покрытая мелкими трещинами кровать выдавали ее старое убранство. Разбросанные изначально повсюду пыльные, немного опаленные листы, полностью исписанные мелким почерком, который почти невозможно было разобрать, теперь ровной стопкой покоились в шкафу, словно древний пергамент. А от толстого слоя вздымающейся при шаге пыли остались только следы в углах. Окна комнаты выходили в сад. Были хорошо видны клумбы с поникшими, но по-прежнему прекрасными розами и цветами разнообразных сортов, а также садовая беседка, усыпанная красными прошлогодними листьями, не успевшими ещё сгнить. Оформлено помещение было в голубых тонах, что Тане крайне нравилось. Она и выбрала эту комнату из-за большого количества света и кровати, застеленной голубыми хлопковыми простынями. Где жил Бейбарсов Таня не знала, да и вычислить особо не пыталась, но, в какую комнату она ни заходила, следов некроманта не находилось. Самого Глеба Гроттер видела очень и очень редко. Лишь пару раз в день он тенью, как умел только некромаг, проскальзывал мимо победительницы Чумы и снова куда-то исчезал. С тем, что Глеб все помнит, она уже смирилась и старалась об этом не думать. Таня вообще редко вспоминала о некромаге. И без его общества Гроттер скучать не приходилось. Но всё же иногда она задумывалась, где все время пропадает Бейбарсов, и убеждала себя поймать Глеба и спросить у него. Но, как она ни искала, в доме некромага не было. И следов его пребывания - тоже. *** Таня открыла дверцу деревянного шкафа и вытащила футляр от контрабаса. Драконболистке всегда нравился этот момент: футляр выдвигался с негромким поскрипыванием, будто добродушно ворчал, приветствуя ее. – Привет, старый скрипун! – сказала ему Таня, открывая футляр с помощью той пластины, на которой была изображена руна. Руна, которая призвала много лет назад контрабас со смычком. Руна, без которой она, возможно, так и осталась бы жить у Дурневых. Руна, которая буквально спасла ей жизнь и изменила судьбу. Внутри футляра, как и положено, мирно лежал контрабас и ждал, когда его достанут. Таня вытащила инструмент из футляра и провела по его отполированному корпусу рукой. Как бы в ответ на её прикосновение, струны загудели, приветствуя нынешнюю хозяйку. - И тебе привет, - с нежностью ответила Гроттер. Она не собиралась летать. Просто иногда доставала контрабас без особой надобности и водила по корпусу руками. Изучала его, как тогда в десять лет. Конечно, трещин и царапинок стало чуть больше, но это был всё тот же контрабас Феофила Гроттера, который Малютка Гротти так любила. Но как следует полюбоваться инструментом Гроттер не смогла. Только она дотронулась до медной струны, как в дверь постучали. Учитывая, что в доме она жила с Глебом, и больше на этом острове никого не было, Таня сделала нехитрое умозаключение, что в дверь стучится некромаг. - Входи, - негромко сказала победительница Чумы, прекрасно зная, что её в любом случае услышат. Так оно и оказалось. Как только фраза слетела у Тани с языка, дверь наполовину открылась, и в комнату вошел Глеб. - Пойдем, - сразу, не раскачиваясь на пустых «приветах», почти что приказал Бейбарсов. Таня скривилась. Эти властные манеры всегда раздражали Гроттер. Они были настолько неестественными, что казались не личиной, а сутью. Да, только Глеб мог так играть. - Может, хватит, мальчик, летающий в деревянном стакане? – не преминула лишний раз кольнуть некромага Таня. Бейбарсов пропустил обращение мимо ушей и спокойно сказал: - Я хочу кое-что тебе показать, чтобы ты знала, где я, если что. - Если «что»? – тут же насторожилась драконболистка. - До исполнения пророчества осталось совсем немного. - Хорошо. Пойдем, - согласилась Таня и, отложив контрабас, подошла к Глебу. Она была совершенно не удивлена, но заинтригована. Всё-таки приятно открыть для себя частичку чего-то неизвестного и пугающего. *** Когда они вышли из дома-замка, Глеб повел Таню в ту часть сада, где она ни разу ещё не была. По правде говоря, она вообще редко гуляла по саду, гораздо больше её занимало само строение с его секретными комнатами и потайными ходами, которые Тане найти пока так и не удалось. Пройдя ту самую беседку, которую было видно из окна Таниной комнаты, маги свернули направо и прошли ещё метров тридцать. Всё это время Таня увлеченно рассматривала разные кусты и деревья, росшие вокруг. Многим из них требовался уход: у одной из многочисленных осин высохли некоторые ветки, а у нескольких старичков-дубов на листьях завелись паразиты, которые теперь самозабвенно сидели на дубках и поедали их листву. Внезапно Глеб остановился перед совершенно незаметной хижиной и повернулся к Тане: - Здесь, при необходимости, ты будешь меня искать. Чаще всего я здесь. - А что это за домик? – полюбопытствовала Таня, рассматривая дом, до того заросший плющом, что кроме двери видно ничего не было. - Раньше это была мастерская твоего отца, теперь, хоть и временно, это - моя мастерская, - пояснил Бейбарсов. - Можно войти? – на всякий случай спросила Гроттер, а то мало ли что. Сколько бы она ни знала некромага, доверия к нему не было. Мальчик-вуду кивнул и открыл перед Таней дверь, жестом приглашая её войти.