Таня Гроттер и Чаша Судьбы

В спину удар, может, и проще – Мне ли тебя учить? Лживый угар – это же, в общем, Твой безотказный щит! Я разливаю боль без угрозы – Выпей со мной до дна! Что ж ты боишься – «Кровь» или «Слезы» Это лишь сорт вина! (с) Канцлер Ги "Слезы и Кровь"

И вот, нож прикоснулся к телу Гроттер, и лезвие глубоко надрезало кожу в месте, где шея переходит в плечо. Кровь тут же выступила, заливая нож алым. - Вот и все, Татьяна Гроттер, настало мое время. Кровь правильной струйкой уже достигла рукояти, и первая капля упала в чашу Стихиария, расплываясь кривым пятнышком на дне. За ней вторая, и вот кровь уж было приготовилась струйкой заполнить чашу полностью, как... всё рухнуло. Вода острыми шпилями разбила пузырь - беззвучно, медленно, страшно. Кровь брызнула в разные стороны. Боль, всеобъемлющая, но не разрывающая плоть изнутри, алыми каплями проникла в водные шпили. Шпили, что тут же обрушились потоком воды на голову драконболистки и Стихиария. Волосы обоих тут же окрасились в бледно-розовый с такой интенсивностью, словно на них вылили желатин, а не воду в смеси с кровью. Сперва было неясно - где дно, а где поверхность воды; черный песок взмыл вверх, застлав все вокруг. И паника, скрывающая за собой водное удушье - секундная и очень опасная. Но вот легкие перестали сдавливать в мнимых тисках, а чья-то рука грубо выдернула из капкана водорослей. Чья-то очень родная рука. И если бы не вода, Таня бы крикнула: "Бейбарсов", - не глядя, но точно зная, что это именно он. Успел, спас, даже когда казалось, что выхода нет. В этот, в последний раз. Неужели. От волос отделялись частички крови и смешивались с водой, Таня судорожно убирала волосы от лица, чтобы разглядеть хоть что-то вокруг - даром. Песок уже немного осел на дно, но в каких-то местах он снова взмывал вверх. Рука Глеба больше не держала за предплечье. Вдруг резкий толчок снова выбил воздух из легких - секунда, и Гроттер упала на спину в полуметре от жертвенника, но время переживать из-за любой ранки прошло. На этот раз картина предстала перед ней во всей красе; мысли тут же сконцентрировались на одной цели - ноже. Бейбарсов тем временем - весь в крови - отбивал атаки Стихиария. Искры одна за другой растворялись за его спиной. Руки некромага скрывались от него самого за красной пеленой, но это, казалось, его не волновало - из кольца вырывались одна за одной искры. Сражаясь с Глебом, Стихиарий совершенно забыл о главной своей цели - Тане. Которую, в свою очередь, не зря называли грозной русской Гротти. И сейчас она, оправдывая прозвище, потихоньку продвигалась к ножу, что ранее был окрашен её собственной кровью. Благо, озерная вода очистила лезвие. Тихо и медленно она все ближе и ближе подбиралась к цели, стараясь при том не слишком баламутить песок со дна. Впрочем, даже если бы она действовала с меньшей осторожностью, Стихирий вряд ли бы что-то заметил. Слишком уж он был поглощен битвой с Бейбарсовым, который, однако же, почти не уступал ему в силе. При том, что маг Смерти обходился без практики долгое время. Как и без самой некромагии. Ситуацию усложняла ещё и вода - не в меру вязкая здесь. Искры, посылаемые врагами, долетали до цели с некоторой заторможенностью, что позволяло выкрикивать несколько заклинаний сразу - сродни очереди. Но замедление не было значительным - не удавалось ставить хорошие блоки, а иногда и просто уворачиваться. Одна за другой искры летели, стараясь поразить цель. Каждый миг был решающим - вот-вот, и смерть настигнет одного из присутствующих. Черный песок беспрестанно клубился в ногах врагов, вздымаясь новыми волнами от каждого шага. Ботинки обоих давно размокли и сильно мешали; подошва слетела. Пузыри воздуха поднимались на поверхность озера с каждым новым заклинанием, от чего вода, казалось, кипела. Как кровь в жилах. Тем временем Танины пальцы наконец сжались на рукояти ножа - одновременно с тем, как Стихиарий выкрикнул ещё одно беззвучное заклинание. С замиранием сердца Гроттер видела, как оно летит в сторону Глеба, но тот не отбивает и не уворачивается. Искра попадает в цель. Нож в её руке становится слишком тяжелым - почти падает. Воздух выбивает из легких - и Глеб падает на колени, словно по его коленям полоснуло кинжалом. Сил почти не осталось, кровь будто вся вытекла и смешалась с озером. Все более мертвым озером. Дышится слишком тяжело, хотя заклинание все ещё действует и жабры на месте. А на лице Стихиария ощущение победы и превосходства. Сейчас он прикончит этого мальчишку - а потом возьмется и за Гроттер. Его рука словно сама направляется в сторону павшего врага. Новая искра срывается - и снова бьет мага Смерти в грудь. Тот отъезжает назад на коленях. Песок облаками взмывает вверх, скрывая фигуру Бейбарсова от глаз и Тани, и Стихиария. Мальчишка мертв. Маг уже начал поворачиваться к Гроттер, которая по расчетам не могла далеко убежать. Максимум на сто метров. Однако расчеты оказались неверными в корне - нож впился в грудь Стихиария. Рот его раскрылся, но вместо слов оттуда вырвался предсмертный вопль - Таня слышала его в своей голове, содрогаясь. В этом крике не было решительно ничего человеческого. Одновременно с ним изо рта Стихиария вырвался поток пузырьков, как и из надреза в груди. Рука Тани была крепка, вопреки волнению. Внутри все сжималось, когда она сама провернула нож, разрывая мягкую плоть. Лезвие снова залило кровью - на этот раз не её. Впрочем, кровь тут же смылась водой, и кажется, что вода пила эту кровь - жадно, точно силясь наполниться жизнью вновь. Кожа Стихиария становилась прозрачной, но под ней не было видно ни мышц, ни костей - только клубящийся мрак. Он закричал ещё громче - так, что Танины виски запульсировали от боли, и этот мрак как-то странно забился, прорывая ставшую почти невидимой кожу. Раздался последний вопль, и тело перед малышкой Гротти лопнуло, разлетелось на куски, высвобождая скопившийся в нем мрак, и мрак этот затем воплотился в три отдельные сущности, тут же умчавшись прочь прямо на поверхность воды. Рука победительницы Чумы ещё долго сжимала на весу нож - пока пальцы не свела судорога. И только тогда её глаза снова начали видеть, и она тут же кинулась к Бейбарсову. Тот ничком лежал на дне, не подавая признаков жизни. Кровь все ещё туманом окружала его тело. Песок уже давно осел и пропитался алым, некоторыми песчинками запутавшись в волосах некромага. Руки Гроттер сжали плечи мага Смерти до побеления костяшек. Сердце сжимается в страхе - потерять, не увидеть больше этих глаз-омутов, не успеть... А что, если действительно мертв? И не будет больше пререканий, злых подколок, страха перед порой безрассудным магом Смерти... Как не будет и смеха, смущения, появляющегося из-за очередной слишком прямой реплики, и даже тот поцелуй больше не повторится. Не верилось. Казалось, Гроттер забыла, как дышать. Она, яростно шепча мольбы, что вырывались изо рта пузырьками воздуха, переместила руку на грудь Бейбарсова и... ничего. Бейбарсов не дышал. Её сердце ухнуло вниз, тело пробила крупная дрожь. Драконболистка сжала в руке рубашку мага Смерти - та была вся пропитана кровью. В носу предательски защипало. Не верилось, что этот несносный придурок умер. За неё. Ради неё. Вот же... Какая-то бессильная злость овладела Таней в один миг - страшное понимание все никак не хотело приходить. Слезы хлынули из глаз, растворяясь в воде. Вода мертвого озера поглощала в себя все. Кроме боли. И само отчаянье иглой пронзило сердце драконболистки, когда она наклонилась к лицу бездыханного некромага и беззвучно зашептала: - Прости меня, я виновата. Я люблю тебя, - слова царапали горло, слезы жгли кожу щек, пальцы руки снова свела судорога, но все это немедленно меркло в сравнении с болью в груди. Горькой, безнадежной, спазмированной. И Таня коснулась губами губ Бейбарсова, чувствуя соленый привкус - слез и крови. Пусть! Пусть будет, как в "Спящей красавице"! Пусть он проснется. Ну же, давай! Но Глеб все так же не подавал признаков жизни. Мир вокруг растворился в скорби - воспоминания обо всем стерлись во мгле этого мертвого озера. Даже вдвое мертвее обычного. Тихая истерика бушевала в неподвижной позе - хаос, неверие, сожаление. Так, запустив пальцы в волосы некромага, Гроттер сидела, содрогаясь в рыданиях, пока сил уже совсем не осталось. И она уже хотела подниматься на поверхность воды, потянув Бейбарсова за плечи, как изо рта того вырвались пузырьки воздуха. И Таня бы не обратила на это внимания, посчитав, что остаточный воздух вышел из легких, но... маг Смерти распахнул свои глаза-омуты. Руки победительницы Чумы разжались сами собой, выпуская плечи Бейбарсова. Тот снова упал на дно. Песок тут же облачком взмыл вверх. Гроттер опять пробила крупная дрожь. И через секунду Таня не верила своим глазам, обнимая мальчика-вуду, пребывавшего в полусознании. Некромаг Глеб Бейбарсов, вопреки всему, оказался жив. Жив, черт возьми! *** Вода отрыгнула их из своих недр волной - озеро мертво, а значит, лишь было радо избавиться от чужеродных живых существ. Сглаженный некогда берег камнями царапал спину. Новые валуны все ссыпались, но вода их более не сглаживала. Острия впивались в позвоночник. Дышать было больно до чертиков, но Глеб все же нашел в себе силы выдохнуть так, словно это вовсе не он был пару минут назад безвозвратно мертв: - Что же ты, малышка Гротти, позволила себя связать?