Flower and blade

      \~ Дамы и господа, говорит капитан корабля. Наш самолет совершает посадку в аэропорту Японии, город Токио. Просьба пристегнуть ваши ремни безопасности. Спасибо за внимание. ~/       Я быстро пристегнула ремень, как и было сказано капитаном по рации, и затем обратила взгляд на мирно спящую подругу, которая, похоже, была погружена в сладкие грёзы.       — Мэри, проснись, — тихо поторопила я её, слегка коснувшись плеча.       — А? Что? Где? Где моё пирожное? — она сонно заморгала глазами, и я не удержалась от улыбки, прикрыв рот рукой, чтобы подавить хихиканье. — Ну, Акико, ты не дала мне доесть пирожное, хоть оно и было во сне, — произнесла она с детской грустью.       — Успеешь съесть в Японии, не переживай, — ответила я с улыбкой. — А сейчас пристегни ремень.       — Ты похожа на мою маму, такая же нравоучительная и немного гиперопекающая. Благо, папа умел её вовремя останавливать, — буркнула моя подруга.       Я мило улыбнулась и наклонилась ближе, словно бы создавая вокруг себя напряжённую ауру.       — Прости, ты намекаешь, что я похожа на занозу?       — И! Нет-нет-нет! Я ничего не имела в виду! — она мгновенно напряглась, почувствовав мою ауру. — Я наоборот имела в виду всё это в хорошем смысле! То есть ты, как и моя мама, заботишься обо мне и не даёшь грустить или плакать в трудных и неожиданных ситуациях.       — Умело же ты выкрутилась, — я улыбнулась уже более мягко, и моя подруга выдохнула с облегчением.       — Ну, это частично. В основном я сказала всю правду, — Мэри в досаде почесала затылок, и вскоре мы обе слегка засмеялись.       Я посмотрела в иллюминатор и на мгновение погрузилась в свои мысли, пока мы приземлялись.       “Мама, папа... я дома...”       Приземление, благодарственные хлопки пассажиров, толкучка при выходе из самолёта – всё это напоминало пластинку с одной и той же песней, которую слушаешь и крутишь вновь и вновь. Постепенно привыкаешь, запоминаешь, и уже не замечаешь, какие слова звучат. Так и в аэропорту, да и вообще в жизни. Единственное, что отличалось, это то, что я полетела с Мэри.       “Мэри была в Японии, как ученица по обмену, и жила здесь, когда мы были ещё маленькими. Она практически не была с нами после того, как мы уехали, около восьми лет назад. Это её первая поездка сюда за долгое время, да и первый праздник Обон в её жизни”       — Акико, смотри, какая красота! — воскликнула Мэри, счастливо оглядываясь, когда мы вышли на улицу с чемоданами.       Я посмотрела на то, что вызвало у неё такой восторг, и сама не удержалась от улыбки.       “Да, Япония – невероятная страна, даже несмотря на большое население и частые цунами и землетрясения. Здесь очень красивая местность, и правительство с нынешним императором стараются обустроить всё по-современному, сохраняя экологию на этом небольшом по размерам материке”       — А как мы доедем до твоего дома, где сейчас живёт твоя няня?       — Я сообщила няне Йоко, что мы прилетели. Она сказала, что попросила своего знакомого таксиста нас подвести.       — А сколько здесь стоит такси по местным меркам? — с интересом спросила меня Мэри.       — В этой стране много знаменитых и популярных компаний такси: NIHON KOTSU, Tokyo Musen, Tokyo MK, Hinomaru и другие. В основном это зависит от желания потребителя выбрать такси по своему вкусу. Цена такой поездки из аэропорта составляет от 38 117 до 45 741 иен или 342-411 долларов. Для Японии это вполне нормальные цены.       — Ого! А как человек должен понять, что его машина приехала?       — Заказчику приходит уведомление с описанием такси на его телефон: цвет машины, её модель и номер. Когда садишься в такси на заднее сидение, ты сразу оказываешься в ловушке, пока не расплатишься с таксистом.       — В каком смысле в ловушке? — уточнила моя подруга, хлопая глазами в шоке и недоумении.       — Двери сзади автоматические, и пока не расплатишься с таксистом, он их не откроет.       — А спереди, рядом с водителем, так же?       — Да, схема все та же, — произнесла я, проверяя уведомление на телефоне. Няня Йоко прислала данные о машине. — Хм, вон он подъезжает. Идем, — я, придерживая чемодан, стала спускаться по ступенькам вместе с Мэри.       — Как давно я не видела японские машины! — с легкой ностальгией произнесла моя подруга, улыбаясь. — Уже и забыла, какие они внутри и снаружи.       — Ничего, сейчас наверстаешь упущенное, — ответила я, положив чемоданы в багажник, и села на заднее сиденье.       — Акико, рад тебя снова видеть! — раздался знакомый голос, и я с радостью узнала друга своего отца.       — Одзи-сан, как я рада вас видеть! — воскликнула я, улыбаясь.       — Ты сильно выросла. Я тебя по голосу узнал. В последний раз ты была у нас, когда уезжала в Нью-Йорк в восемнадцать лет, — он снял машину с ручника и медленно выехал с парковки.       — И вправду, я вас тоже не узнала. Прошло много времени, но я периодически приезжаю сюда, чтобы навестить няню Йоко и могилы родителей.       — Так вот почему я тебя не часто вижу. Зато Йоко о тебе много нового рассказывает, — мужчина слегка хохотнул и выехал на дорогу. — когда Йоко сказала, что ты приезжаешь, я без замедления согласился тебя подвезти. Все же не виделись почти десять лет. Кстати, это не Мэри случайно?       — Да, — подтвердила моя подруга, улыбаясь. — Здравствуйте, мистер Ито!       — Как вы похорошели, девочки, прямо невесты! — Мы с подругой лишь хохотнули в ответ на его комплимент. — Вы надолго прилетели?       — Нет, на недельку, а потом обратно, — ответила я мужчине.       — Жаль, я думал, вы с нами хоть месяц побудете. Не стоит думать о материальной стороне. Вы же практически нам как племянницы с Йоко, хотя, почему практически? Вы на наших глазах росли, — я улыбнулась, услышав это.       — Спасибо вам за предложение, но мы не хотим вас обременять. Пусть вы нам как семья, но и мы не хотим быть вам обузой.       — Понимаю, Акико. Хех, твой отец был таким же. Он никогда не желал зависеть от кого-либо, всегда сам... За это его многие уважали на работе, — голос мистера Ито стал грустным, и я понимала, почему.       “Мистер Ито и мой отец были очень близкими друзьями, чуть ли не братьями. Отец ушел из жизни с мамой еще в самом расцвете сил. Новость о их смерти в довольно молодом возрасте, да и причина... шокировала не только меня, но и няню Йоко, и Одзи-сана...”       Атмосфера в машине становилась довольно мрачной. Мэри, видимо, почувствовала это и поняла, что нужно как-то исправить ситуацию.       — Мистер Ито, а как поживает мисс Йоко? — мягко сменила тему Мэри.       — Йоко? Хах, она поживает очень хорошо. Когда я пришел к ней по ее просьбе, она хлопотала по дому. Ждет не дождется вас обнять и увидеть.       — Няня всегда была очень шустрая, — я хохотнула от воспоминаний.       Одним из таких воспоминаний было то, как я с Мэри однажды чуть не разбила старинный японский фарфор моих родителей. Няня в тот момент выглядела как ассасин, и мне пришлось придумывать, как её спасти от той позы, в которой она оказалась с тарелками. Я про себя хихикнула, а на лице появилась легкая улыбка. Посмотрев в окно, я расслабилась и, кажется, даже задремала.       Открыв глаза, я увидела, что мои ладони сложены в молитвенном жесте, и я стою перед храмом. На подставке стояло благовоние, и дым от него колыхался тонкой струйкой.       “Храм для молитвы? Зачем я здесь?”       — Мне казалось, что вы приверженец японской культуры, — раздался голос, и я обернулась, увидев старого, но в то же время мало знакомого самурая. — В Японии – кимоно, а в Китае – ханьфу. Вы как раз в нем.       — Так это и есть ханьфу. Я предпочитаю носить одежду в азиатском стиле. Иногда кимоно, но в основном это ханьфу.       — Не знал о ваших необычных предпочтениях, — ответил он с интересом.       — Я редко с кем делюсь этим. Думаю, в скором времени я предпочту носить только ханьфу, несмотря на то что во мне течет японская кровь; в моей наследственности также присутствует часть китайской династии, — я взглянула на своего собеседника, который встал рядом со мной.       — Вы не желаете стать Императрицей с японской кровью? — он продолжал смотреть на благовоние.       — А какая разница, какая у меня кровь? — на этот вопрос он перевел взгляд на меня. — Да, я японка, но, в конце концов, кровь не определяет мою судьбу и то, кем мне быть. Я сама хозяйка своей судьбы. И это только мое решение — носить кимоно или ханьфу, или же ходить исключительно в ханьфу, — я вновь посмотрела на благовоние.       Пепел немного осыпался, но оно все еще продолжало гореть.       — Да, возможно, это звучит странно, но мы все люди. И не важно, какая у нас кровь; важно только то, кем мы являемся для себя внутри.       — Не боитесь гнева своего будущего народа? — я чувствовала его взгляд на себе, но продолжала смотреть на благовоние.       — Я совру, если скажу, что не боюсь. Но страх – это часть нас, и это естественно, что люди боятся чего-то неизведанного и нового, чего-то необычного. Это вполне ожидаемо. Вековые устои, что сложились, рано или поздно все равно нарушаются. Людям просто нужно дать время все обдумать и решить для себя.       — Вот как, позвольте поинтересоваться, кого вы поминаете?       — Погибших воинов на войне с мертвецами, своих товарищей и тех, кто помогал в самые трудные моменты.       — Прошу прощения, вам явно больно это вспоминать.       — Все в порядке. Когда я только начинала воевать, мне было страшно осознавать, что придется убивать. Но потом я поняла, что если ты хочешь защитить кого-то из близких, тех, кто тебе дорог, то именно в этом случае стоит защищаться, даже убивая. Однако не всегда пролитая кровь решает все. Есть моменты, когда переговоры тоже приносят свои плоды. Жаль, что не все это понимают...       Между нами воцарилась тишина. Лишь дуновение ветра и шум листвы, что опадала на землю. Я смотрела на благовоние, которое незаметно для меня уже почти сгорело, лишь пепел стал рассеиваться в воздухе.       “Похоже, поминание закончилось”       — Думаю, нам пора возвращаться, уже холодает.       — Вы правы, надо возвращаться, — я заправила прядь волос, выбившуюся из прически. — Не желаете составить мне компанию вечером? Ближе к ночи начнут запускать фонари в честь Фестиваля духов, — мы стали уходить от храма к ступенькам, ведущим вниз со склона.       — Сочту за честь. Вы собираетесь запускать тоже фонарь?       — Да, хочу осветить путь покойным, что были рядом со мной.       — Вы очень сострадательны, принцесса Акико, — когда он произнес мое имя, все вокруг стало белеть.       — Дело не в сострадании, — я посмотрела на него, пока мы шли.       Он же повернулся ко мне в ответ, молчаливо ожидая моего ответа.       — Дело в том, что я понимаю чувства тех, кто остался в живых. Понимаю их чувства, когда они поминают тех, кто еще мог бы жить... На той войне я потеряла много друзей и товарищей. И повторю, что скорее это не сострадание, а сопереживание... — я снова посмотрела вперед, и все тут же стало белым.       — Акико, — я почувствовала, как меня кто-то потормошил за плечо.       — Ммм? — я лениво и сонно открыла глаза и посмотрела на подругу.       — Похоже, ты еще не отошла от полета. — сев, я потянулась и потерла глаза.       — Думаю, ты права. Мы почти приехали?       — Да, уже подъезжаем. Мы не стали тебя будить. Ты и так сонно выглядела во время разговора, — сказал Одзи-сан, посмотрев на нас в зеркало заднего вида.       — Спасибо вам, — я прикрыла рот и слегка зевнула.       “Видимо, организму нужно еще немного отдохнуть. Чувствую себя какой-то истощенной”       Выйдя из машины мистера Ито, мы достали из багажника наши чемоданы и направились к дому.       “Он все такой же: цвет, черепица на крыше, ничего практически не изменилось. Няня Йоко хорошо присматривает за этим домом”       Японский двухэтажный дом, большой и явно просторный внутри, встречал нас знакомыми чертами. Лишь редкие поездки на праздник Обон и визиты в Японию иногда позволяли мне не забывать, каким был этот город в детстве. Воспоминания о родителях, о том времени, когда они были живы, вызывали в душе легкую ностальгию, от которой становилось немного зябко.       “Наверное, именно поэтому я все еще вижу все, что происходило в этом доме и во дворе...”       Что конкретно я имею в виду под своими словами? Простые воспоминания. Например, глядя на какой-то предмет, полученный от близкого человека, вы вспоминаете момент, когда его получили. Так и я, осматривая местность вокруг, вспоминала все, что происходило здесь. Эти воспоминания умиляли и веселили, принося каплю радости, но в то же время вызывали боль и горечь.       Мы направились к дому, и не успели подойти, как двери резко распахнулись, и я увидела свою няню Йоко. Увидев нас, она просияла.       — Акико! Мэри! — женщина, хоть и была старше нас, энергично спустилась по ступенькам и подбежала к нам. — Вы же мои дорогие! Как я рада вас видеть! — Она заключила нас в объятия, и мы улыбнулись в ответ.       — Мы тоже рады видеть тебя, няня Йоко, — я приобняла женщину свободной рукой.       — Ой, чего это я! Вы же с дороги и уставшие, а я вас прямо с порога не пустила в дом. Идемте, мои дорогие, попьете чай и отдохнете, — она улыбнулась нам, отпуская из объятий.       — На счет отдыха – неплохая идея. Акико как раз сонная, не выспалась, — заметила Мэри, указывая на меня, а я посмотрела на подругу с недоумением.       — О чем ты? Я хочу вздремнуть, но сначала нужно разобрать вещи, — ответила я, глядя на нее.       — Милочка, на тебе лица нет, ты как будто сейчас уснешь, — сказала мне моя бывшая няня, и я вновь обратила на нее взгляд. — Отдохни с Мэри. Полет был довольно долгим. Вы потом разберете вещи, а я пока заварю чай и приготовлю что-нибудь на завтрак, — с доброй улыбкой произнесла она.       — Возможно, это разумно, — согласилась я, почесывая щеку в досаде, на что женщина лишь улыбнулась в ответ.       — Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты. Я их уже подготовила.       — Я уже и забыла, как все в этом доме устроено, — заметила Мэри, осматриваясь, будто в первый раз.       “Хотя это и не удивительно: она действительно не была здесь давно. Практически уехала, когда мы вместе поступили в Нью-Йоркскую медицинскую академию. А это почти четыре года учебы там”       Попрощавшись с мистером Ито, мы направились за Йоко в наши комнаты. Дом практически не изменился. Все осталось так же, как в старые времена.       — Отдыхай, Акико, — сказала мне Мэри, на что я улыбнулась.       — Если будет что-то нужно, зови и не бойся, — женщина мне улыбнулась.       — Хорошо, — я с улыбкой кивнула, и они обе ушли дальше.       Задвинув двери, я подошла к кровати, поставила чемодан у шкафа и села на край. Затем, не раздумывая, бухнулась головой на подушку.       “Подушка такая мягкая...”       На моих губах расцвела блаженная улыбка. Я подняла ноги на кровать, и мои глаза тут же стали наливаться свинцом. Я погрузилась в крепкий сон, и в этот раз мне не приснилось ничего странного.