ритмы звёздного неба.

Снег невесомыми хлопьями падал на асфальт. Роджер смотрел и думал, что надо купить стиральный порошок. И бутылку водки...А лучше две. Радио что-то весело трещало о Рождественском чуде и рецептах блюд к праздничному столу. Итак плохо отапливаемую комнату продувало холодным декабрьским ветром. Роджер поежился, сильнее закутываясь в колючий, кажется, переживший не одну войну плед. Вот бы завернуться в него так плотно, чтобы вообще исчезнуть, раствориться, растаять, как сосулька. Никто не хочет быть одиноким на Рождество. Никто в принципе не хочет быть одиноким, но на Рождество — особенно сильно. Потому что это пора чудес и любви, которую надо делить со своими близкими и бла-бла-бла. «Проведите праздник с теми, кто правда дорог вам» - посоветовал голос радиоведущего, и Тейлору еще сильнее захотелось сходить за водкой. Можно еще купить упаковочной бумаги и пошлый красный бант и подарить праздничную водку с бантом самому себе. И себя же потом поблагодарить и угостить, вот. Он встал и поковылял к окну, на ходу ловя спадающий плед. Снаружи непроглядно темно и снег валит. Нет, погода не прогулочная, водка подождет до завтра. Вернувшись на исходную позицию и освободив одну руку от шерстяных тисков пледа, Роджер закуривает. Нельзя было его назвать одиноким и несчастным — сам отшил всех, кто приглашал в гости на Рождество. Просто у большинства его знакомых «в гости» получались какие-то негостеприимные и совершенно неуютные — просыпаться с ужасным похмельем и чужим голым телом на себе как-то не хотелось. Не в этот раз. Вот бы сейчас и для него случилось Рождественское чудо, ну, хоть малюсенькое. Иисус рождался не для того, чтобы двадцатипятилетний симпатичный парень сидел в канун праздника один и развлекался самобичеванием под клюквенный сок. Фредди неделю назад позвал на вечеринку в честь Рождества. Все бы ничего, но слишком уж пугала возможность оказаться с кем-то из радужных друзей Меркьюри под омелой, поэтому, Роджер вежливо отказался. Дикки уехал на праздники к своим родителям в Лестер. Когда Тейлор виделся с ним последний раз, на парне были нелепый свитер со снеговиком и до скрипа зубов счастливая улыбка. Роджер завидовал, у него вот не было ни того, ни другого. Только пачка празднично-красных мальборо и пара мандаринов, завалявшихся на кухне. А Брайан...Брайан, наверное, будет праздновать в кругу семьи, лаская толстого кота Марса, который будет спать на его худых коленях. Будет пить шампанское и хвалить приготовленные мамой блюда, наденет вязаные бабушкой носки и будет самым лучшим человеком на свете, как обычно. Он же астрофизик, для таких, как Брайан точно случаются Рождественские чудеса. Аж завидно. Роджер вздыхает. Может, ну его к черту, все же пойти на вечеринку к Фредди и напиться до беспамятства в объятьях какого-нибудь Джима, Николаса или Майкла?... Он щелкает зажигалкой, и к потолку медленно полупрозрачной вуалью всплывает дым. Всплывает и рассеивается, будто его никогда и не было вовсе. Сейчас бы пропасть на совсем, как дым, или как умирающая звезда, опаляющая всю Вселенную лишь на долю секунды, прежде чем стать частью прошлого, или еще что-то, о чем Брайан ему когда-то рассказывал, красивое, космическое, вечное и такое мэевское. Звонок в дверь заставляет оторвать себя от дивана. Странно, думает Роджер, он ведь никого не ждет, да и кто захочет приходить к одинокому испорченному мальчику в канун Рождества? Может, хозяин пришел напомнить ему о том, что если он не заплатит за квартиру, то Новый Год будет встречать уже на улице, вместе с бездомными, у горящей канистры или что-то типа того. Но, удивительно, за дверью оказывается не хозяин: - Привет, - нос у Брайана весь красный, а на волосах еще не растаяли снежинки, - пусти, скорее, а то там холодно! Он вваливается в квартиру, вытирает ноги о коврик, всовывает в руки Тейлора бутылку шампанского и большой пакет, которыми был нагружен. - Мама передала мясо твое любимое, еще я купил сладкого, там по акции было две коробки печенья, а, ну, чай какой-то папа из Индии привез... Роджер только глазами хлопал. Его Рождественское чудо сняло полосатый шарф, повесило пальто на плечики и принялось шарить по полу в поисках тапочек. Когда Чудо обулось, оно по-хозяйски прошло в комнату, не забыв щелкнуть Тейлора по носу. - А ты чего это вдруг? - прокашлявшись спросил Родж и поставил шампанское на стол. В кухне, наверное, есть бокалы, или, хотя бы, чашки. - Я просто, ну, - Мэй мелко дрожит, поэтому Роджер перебивает его: - Плед вон лежит, возьми. - …Да, спасибо. Так вот, - завернутый в толстую ткань, Брайан был похож на ежа, только что вышедшего из спячки, - я подумал, что ты, лентяй, будешь дома сидеть и либо пить, либо спать, а так нельзя. Ну, праздник же, вот я и решил разрушить твою одинокую идиллию. Чудо улыбнулось так, что, кажется, в комнате резко наступила весна и запели птицы, залезло на диван, пряча ноги в дурацких носках с оленями под плед, потянулось за бутылкой шампанского: - Неси посуду, не стой столбом. Мороз шагами по снегу скрипел за окнами, завывал ветер и было темно-темно, так темно, что звезды светили необычайно ярко. - С Рождеством, Роджер. Они сидят на диване, накрытые колючим старым пледом, в квартире без отопления, на фоне лепечет радио, и на всем белом свете нет людей счастливее этих двоих. - С Рождеством, Брайан.