Вызов

Примерно через неделю Джонатан под видом Джейса идет с Лайтвудом к магу. — У нас назначена встреча, — говорит Лайтвуд и молчит всю дорогу. Джонатан смотрит... с оптимизмом. Не на встречу, не на то, что маг сможет сгладить ожоги, а на то, как все складывается. Лайтвуд выполнил свои обещания, Джонатан свои. И похоже, планы Лайтвуда пока успешны. Вероятно, ключевой момент в том, чтобы их не усложнять. Кто знает, как долго удача будет благоволить им. Лайтвуд звонит в домофон. — У нас встреча в пять, — говорит он, когда отвечают на том конце. — Александр? — голос Бейна звучит удивленно. — Что ты... Проходи. — Твой парень, — сухо замечает Джонатан, пока они поднимаются. — Верховный маг Бруклина, — парирует Лайтвуд и стучит в дверь. — Зачем ты назначил встречу? — спрашивает Бейн. — Почему Джейс с тобой? — Мне нужна консультация со всеми вытекающими, — поясняет Лайтвуд. — Привет. Это не Джейс. — Ладно, — соглашается Бейн, разворачивается и пафосно взмахивает рукой. — Прошу в мой кабинет. Квартира обставлена эксцентрично под стать хозяину. Все изысканно и уместно, но в тоже время как-то разношерстно. Насыщенные цвета, легкий блеск и множество мелких безделушек, которые привлекают внимание Джонатана. — Выпьете? — вежливо предлагает Бейн. — Кажется, мне не помешает, но, видимо, сначала придется поработать. — Ситуация непростая, — начинает Лайтвуд. — Я уже понял по конфиденциальности и гламуру этого парня под твоего парабатай, — встревает Бейн. — И прежде, чем ты выставишь нас за дверь: благодаря ему Валентин за решеткой, — продолжает Лайтвуд. — Очко в его пользу, хотя понятия не имею, зачем ты это говоришь, — сухо замечает Бейн, изучая Джонатана. — Он нефилим, которому вкололи неизвестное количество демонической крови, его кожа обгорела в Эдоме, где он когда-то жил, — заканчивает Лайтвуд. Бейн щурит глаза, но в остальном смотрит скептически. — Мне за это заплатят? — Да, — говорит Джонатан и сбрасывает гламур. — Много. — И какова цель? Какой результат вы ждете? — интересуется Бейн, изучая его вновь. — Оценка, — пожимает плечами Лайтвуд, — и все, что сможешь сделать. — Когда была сделана инъекция? Взгляд Бейна меняется, таким Джонатан видит его впервые. Он не проницательный, не озорной. Он почти... профессиональный. Лайтвуд кивает — Джонатан перехватывает инициативу и отвечает. — Первые еще в утробе матери. — Джонатан? — настораживается Бейн. — Ты быстро догадался, — бросает Джонатан и вскидывает бровь. — Нефилимы неласковы с детьми, но так далеко заходит не каждый. Кем же еще ты мог быть? — Логично. Что ты можешь сделать? — Демоническая кровь стала частью тебя, ты адаптировался к ней, я бессилен. И ни одно заклинание не излечит твои ожоги, — нейтральным тоном перечисляет Бейн. Он не осуждает. Похоже, настал день, когда жителям нижнего мира удалось удивить Джонатана. Он как раз собирается сказать, что все понимает, примерно этого и ожидал, когда Бейн добавляет: — Но есть одно зелье. Джонатан резко втягивает воздух и спрашивает: — Зелье? Невозможно, просто невозможно. Не может быть. Обман — не более. — Да, — подтверждает Бейн. — Очень болезненное и очень дорогое. Я узнал о нем, когда путешествовал. Использовалось во времена, когда выжигать глаза было обычным делом. Насколько я понимаю, боль... Ну. Ты знаешь об этом лучше меня. Оно должно возвращать чувства и восстанавливать пострадавшие органы чувств. Не видел, чтобы его использовали на коже, но не знаю причин, по которым оно бы не сработало. — Ты должен простить мне мое недоверие, — непроизвольно повышает голос Джонатан. Горло пересохло, и он сглатывает. — Оплата после лечения, — говорит Бейн. На губах ласковая улыбка, тон в меру спокойный, но его манера все равно раздражает. К счастью, Бейн, по-видимому, понимает что-то по его лицу и добавляет уже нейтрально: — Если, конечно, тебе есть чем расплатиться. — Зависит от того, — небрежно бросает Джонатан, — во сколько ты оцениваешь заклинание побега Лилит? Бейн продолжает вести себя как ни в чем не бывало, но Джонатан замечает, как слегка расширяются его глаза, как он едва заметно выпрямляется и становится чуть напряженнее. Ага, Бейн хочет это заклинание. Ничего удивительного, Лилит мастерица сбегать из заточения, но иногда ее тюремщики ангелы и тогда она прибегает к магии. Похоже, в нынешние дни ценность заклинания только что возросла. — Мне придется погрузить тебя в сон в ходе процедуры, — беззаботно меняет тему Бейн. Слишком беззаботно. — И я даю тебе месяц. Как я уже говорил, зелье не тестировали на коже, но оно безопасно, так как не затрагивает органы, которые не может вылечить. Я все подготовлю к послезавтра. Джонатан не верит, что это действительно происходит.

***

Перед тем как погрузиться в сон, но уже после принятия зелья, он чувствует, как, начиная с пальцев ног, по телу распространяется боль — зелье работает. Тогда Джонатан хватает Лайтвуда за шею и притягивает ближе. — Кристофер-стрит, 131, — шепчет он и впихивает ему ключ. — Будь осторожен и удачи, — кивает Лайтвуд. Джонатан активирует гламур, чтобы быстро прижаться губами к губам Лайтвуда. — Спасибо. Он не объясняет, благодарит ли за то, что тот сделал, или за добрые пожелания, или это просто дерзкая реакция на украденный поцелуй. Это все вместе. Лайтвуд морщится и что-то говорит, но Джонатан больше не слышит. Боль слишком сильная. Забытье приносит облегчение.

***

Когда Джонатан приходит в себя, Лайтвуд рядом. Он не знает, нравится ли ему, что при виде него сердце бьется быстрее. Джонатан пытается что-то сказать, но в горле пересохло. Ну да, он ведь орал, в конце концов. Он облизывает губы в слабой надежде хоть на какую-то влагу, хрипит «как долго?» и тут же закашливается. Но кажется, Лайтвуд понимает. — Две с половиной недели. Вот, выпей воды. Джонатан пьет, наслаждаясь каждой каплей. Он прикрывает глаза и... просто сидит пару секунд. Кожу не стягивает: ноша, о которой он даже не задумывался — боль? — исчезла, и мир кажется более сносным. Даже в голове прояснилось. — Спасибо, — говорит Джонатан и поднимает стакан, давая понять, о чем речь. Однако, его не оставляет ощущение, что он врет. — Что теперь? — Теперь я получу оплату, — встревает Бейн. Джонатан закатывает глаза. — Бумагу? — Бейн щелкает пальцами, и перед ним приземляется листок. Джонатан записывает заклинание и добавляет руну для секретности и еще одну, позволяющую видеть содержимое записки только адресату. — С моего согласия доступ есть только у тебя. Он отдает листок Бейну, который должным образом впечатлен, и отправляется на поиски зеркала. — Хм, — говорит Джонатан своему отражению. Он сильно напоминает Себастьяна. Есть причина — и не одна, — по которой он выбрал его. Они могли бы сойти за братьев. Бледная кожа, одинаково светлые волосы, сейчас очень короткие, схожие черты лица. Если присмотреться — у Джонатана более высокие скулы, и Себастьян немного уступает ему в росте и атлетичности телосложения. Наверное, теперь он ростом примерно с Лайтвуда. Единственные отличия, которые он замечает: нос, сломанный еще в младенчестве, зажил без следа, и глаза. — У меня были черные глаза. — Нет, — безразлично говорит Бейн. — Скорее всего, это был демонический яд. — Хммм, — повторяет Джонатан. В его голосе слышится явный акцент, не скрываемый более изувеченным языком и губами. Он невольно перенял его в Эдоме. И все же его манера речи очень напоминает Себастьяна. Этакий черный юмор: Джонатан говорит, как его мучитель, который в свою очередь говорит, как его жертва. — У меня зажил нос. Иратце могла бы помочь, но руну не нанесли вовремя. — Зелье возвращает чувства и органы чувств, — великодушно объясняет Бейн, махнув рукой. — Мы закончили? И нет, целовать не обязательно. — Я и не предлагал. Спасибо, — говорит Джонатан и невольно склоняет голову в почтении. — Ерунда, — отмахивается Бейн. — Постарайтесь не поубивать друг друга, ладно? Не люблю делать одну и ту же работу дважды. Джонатан кивает. — Пошли, — зовет Лайтвуд. — Пока, Магнус, и спасибо. — Рад был помочь, Александр. — Бейн нахально машет им вслед. Никаких прикосновений. Джонатан вспоминает, как пришел сюда впервые: тогда тоже не было ни поцелуя, ни объятий, ни даже рукопожатия. Или они ведут себя как профессионалы, или Алек — не Магнус же — стесняется, или они расстались. Следуя за Лайтвудом, Джонатан решает не расспрашивать. — Он красивый, да? — вскользь интересуется Бейн, и Джонатан не сразу соображает, что обращается тот к нему. Бейн пристально смотрит на него древними кошачьими глазами и говорит: — Причинишь ему боль — и я найду способ заставить тебя страдать. Джонатан не сомневается, что Бейн исполнит обещание, но так просто его не напугать. Он ухмыляется в ответ и не произносит ни слова. К тому же, он вовсе не собирается допускать, чтобы с Лайтвудом что-либо случилось. Бейн тихонько посмеивается и закрывает дверь. Джонатан качает головой и спускается вниз по ступенькам. Процесс не быстрый: ему необходимо привыкнуть ходить, двигаться, дышать без ожогов. Так что у него есть оправдание. Лайтвуд напряжен. — Послушай, — говорит Джонатан и касается предплечья Лайтвуда. Тот тут же оборачивается. — Я обещаю, что не буду лгать Александру Гидеону Лайтвуду. Он рисует огромную руну обещания, которая обхватывает шею, словно ошейник. Они оба знают — стоит Джонатану нарушить слово, и он умрет. — Значит, ты теперь фэйри? — спрашивает Лайтвуд. Поступок Джонатана его не впечатлил. — А что мешало тебе врать раньше? Вполне мог продумать заранее, как говорить складно. — Это символ, — парирует Джонатан, и, черт побери, ему нравится, что широкий жест не подкупил Лайтвуда. — Это значит, что я работаю на результат. Докажи, что достоин, и я последую за тобой в Эдом, — добавляет он, всматриваясь в глаза Лайтвуда. Кстати, Джонатан оказывается прав: они почти одного роста, Лайтвуд чуть-чуть выше, если выпрямится как сейчас. — А если не смогу, ты убьешь или замучаешь всех, кто мне дорог, — отвечает Лайтвуд. Тот факт, что он говорит так, словно это общеизвестный факт, а не внезапная ужасная мысль, позволяет Джонатану чувствовать себя не таким уж... уродом. Не таким уж монстром. Словно он как-то вписывается в этот мир, и его поведение и образ мыслей не вызывают шок. — Так, ладно, ты судишь исключительно по тому, что я сказал. — Ты мог спланировать исцелиться... — Я не думал, что получится что-то исправить. — И завоевать мое доверие, — заканчивает Лайтвуд. — Ты кое-что упускаешь, — возражает Джонатан. — Я рассказал, на что способен. Раньше ты понятия не имел, и тебе серьезно доставалось. Давай... — Что? — Не знаю. Но может... Может, мы просто... — Джонатан замолкает. — Просто... притормозим? Лайтвуд смотрит пристально. — Не будем спешить? — Не будем спешить. — Хорошо. — Лайтвуд делает глубокий вдох. — Тебя зовут Джонатан Дарквотер. Ты мотался по свету, друзьями не обзавелся, работал под прикрытием. Это должно объяснить твой огромный опыт, которым тебе так не терпится поделиться, — ворчит Лайтвуд. Отлично, значит, тот снова взял себя в руки. — Если раскроется — а так оно и будет, — что ты сын Валентина, скажешь, поэтому и взял фамилию Дарквотер. Ты убежал подростком и старался почаще переезжать. — Подозрительно удобно, — прищуривается Джонатан. — Совпадение? — невинно интересуется Лайтвуд. Джонатан просто смотрит на него. — Джонатан Дарквотер действительно существовал. Пару месяцев назад Клэйв сказал мне, что тот в Нью-Йорке. Он работал под прикрытием с группой жителей нижнего мира и каких-то... — Лайтвуд не может подобрать слово, как уморительно, — бродяг, и был убит. Клэйв знал только то, что у него проблемы, и я должен был не поднимая шума предложить ему помощь. Я нашел его тело, занимаясь организацией Совета с жителями нижнего мира, и пока не было возможности доложить. История подходящая. Не было возможности доложить. Ха. Лайтвуд намеренно не сообщил о смерти Дарквотера. Ждал возможности использовать ее в своих интересах. — Джонатан Дарквотер, я твой должник. Что ж, я едва унес ноги, когда Круг вырезал остальных, наткнулся на тебя, и ты помог мне, — довольно говорит Джонатан. — Поэтому хочу перевестись в Нью-Йоркский Институт. Это вопрос чести. К тому же, я слышал, у вас есть вакансия. Служба безопасности, да? — Уже согласовано, — с легкостью соглашается Лайтвуд. — Приступаешь после дня рождения Алин, во вторник после ее отъезда в Пекин. — Алина Пенхаллоу? — Да, твоя бывшая кузина, о дне рождении которой ты даже не знал. Расследование смерти Себастьяна зашло в тупик, она должна вернуться. Так вот зачем Лайтвуд сказал Джонатану сделать так, чтобы Себастьяна нашли. Не хотел расстраивать подругу в день рождения. Как мило. С другой стороны, Джонатану пришлось бы убить многих, чтобы добиться достигнутого за это время и не расколоться в процессе. И ему даже в голову не приходило сходить к магу. — Расследование возглавит Иззи, — добавляет Лайтвуд. — Она огорчилась, что ее спаситель погиб до того, как выяснилось, что настоящий Себастьян был мертв все время, пока кто-то находился в Институте под его именем. Что творится. Никому нельзя доверять, — закатывает глаза он. — Теперь она в ярости. — Нельзя доверять первым встречным, — замечает Джонатан. — Она извинилась? — За что? — За тот выговор. — Пошли, — хмурится Лайтвуд. Возможно, Джонатан заблуждается, но ему кажется, сестра Лайтвуда не извинилась. Он ухмыляется. — Куда? — К тебе домой, — сухо бросает Лайтвуд. — Будешь изучать свою легенду. Джонатан улыбается и следит за Лайтвудом краем глаза.