Избавляясь от оков

Сидя за рабочим столом, Гермиона искренне не понимала, почему она до сих пор тут. Да, после Хогвартса эта работа казалась ей очень важной, ведь в магическом мире много притесняемых магами существ. И с головой окунувшись в проблемы низших рас, разрабатывая, как оказалось бесполезные законопроекты, она отвлекалась от мыслей о родителях. Поначалу энтузиазм бил ключом, но домовикам оказалась не нужна свобода, оборотни жили вполне счастливо в своей общине, а кентавры и вовсе отказались с ней сотрудничать. Отпивая из чашки уже остывший кофе, она поморщилась и подумала, что как работник она тоже не состоялась. Вся жизнь, с момента поступления в Хогвартс, напоминала ей большую черную полосу. А дождется ли она белую — большой вопрос. Гермиона в этом очень сомневалась, и с каждым днем, все больше находя в себе признаки депрессии, уходила в себя. Руки опускались. Кто бы мог подумать, что умница Гермиона — самая одаренная ведьма столетия, будет прозябать в никому не нужном отделе в министерстве. Что она так и не найдет себя ни в карьере, ни в жизни, ни в браке. Рон… Тогда, после школы, ей казалось, что жизнь продолжается. Любимый человек рядом, и у них все еще впереди. Но с каждым днем, пытаясь уснуть под храп мужа, она понимала, что они совершенно друг другу чужие: уже не тянуло прикасаться к любимому, будто ненароком, целовать без повода, рассказывать, как прошел день. Да и виделись они теперь очень редко. Вчера, когда он снова пришел за полночь, Гермиона пыталась с ним поговорить. Пыталась наладить то, что оказалось наладить уже вряд ли получится. Он, шатаясь и выдыхая на нее перегаром, сжимая кулаки, кричал, что это она во всем виновата. Что он специально задерживается в магазине с Джорджем, чтобы только не видеть ее кислую физиономию! И не чувствовать себя виноватым в том, что это она не может иметь детей, а он на нее давит. И когда она попросила в таком случае у него развод, что бы он мог найти себе женщину, которая нарожает ему кучу детишек, он, с перекошенным от злости лицом выкрикнул «Нет» и ушел, хлопнув дверью. Гермионе оставалось только порадоваться, что она перед разговором предусмотрительно наложила заглушающее. Ей очень не хотелось волновать Артура и Молли. Рон так и не вернулся, и она, чувствуя себя разбитой и совершенно невыспавшейся, поплелась на работу. Даже зеркало сегодня не могло ее порадовать, отражая изможденную женщину с синевой под глазами и угрюмым лицом. Как изменить свою жизнь к лучшему ей даже не приходило в голову. С Роном она не разведется: он все же стал дня нее родным, и, чувствуя вину перед ним, ей придется терпеть его поведение. Она смирилась. Да и на работу ходить надо — она привыкла зарабатывать сама, а открывать что-то новое и постигать новые вершины у нее совершенно не было ни сил, ни желания. Ее тошнило от самой себя, когда она понимала, в какое унылое нечто она превратилась, но ничего поделать с собой Гермиона не могла. Или не хотела. В дверь постучали, отвлекая Гермиону от грустных мыслей. Гости в ее кабинете были довольно редким явлением, и она удивленно посмотрела на дверь, крикнув войдите. — Привет! — сказал Гарри, улыбаясь, и прошел в кабинет. — Я подумал, почему бы нам не пообедать вместе? Ох, она и забыла, когда в последний раз обедала на работе. Гермиона посмотрела на часы и с удивлением отметила, что стрелки показывают час пополудни. За самоедством время пролетело незаметно, и Гермиона саркастично улыбнулась своим мыслям. — Привет, Гарри! Рада тебя видеть! — улыбнулась она в ответ, пытаясь изобразить прежнюю Гермиону. Незачем Гарри знать о ее душевных терзаниях. Ему и самому сейчас непросто. — Или у тебя много работы? — Улыбка сменилась обеспокоенностью, и Гарри выжидательно смотрел на нее. Гермиона наигранно оглядела свой стол, как бы показывая, что дел у нее вовсе нет. — Знаешь, Гарри, я думаю, дела могут и подождать! Что может быть важнее обеда в компании друга! — весело сказала она, уже вставая из-за стола и накидывая теплую мантию на плечи. *** Они сидели в маггловском кафе неподалеку от министерства, ожидая свой заказ — запеченную курочку с рисом и овощами, и Гермиона подумала, что чувствует себя намного лучше. Она с удивлением отметила, что захотела есть. Впервые за долгое время почувствовала аромат пищи. Ей казалось, что она не жила до этого, не различала краски жизни. Существовала в беспросветной серости отчаяния. И теперь, когда она вновь стала ощущать себя живой, она ни за что на свете не решилась бы вернуться в состояние тоски. — Расскажи мне, что тебя беспокоит? — тихо спросил Гарри, отвлекая ее от мыслей. И она, подняв на него свой изумленный взгляд, потерялась на мгновение в его зеленых глазах. «Не думала, что Гарри может быть таким чутким», — ускользающая мысль пронеслась и исчезла, оставив вместо себя почему-то чувство неловкости. Гермиона опустила взгляд на тарелку с аппетитной едой, что уже принес проворный официант, и удивилась, почему подрагивают руки мелкой дрожью. Это ведь не от того, что ей придется отвечать на вопрос, рассказать все, как есть, не утаивая ничего. Гарри ведь ее самый лучший друг, он поймет… Но от чего-то ей совершенно не хотелось, чтобы и Гарри грустил под грузом ее проблем. Ей хотелось, чтобы они как и раньше, ощущали в компании друг друга веселую беззаботность и нежность. Но, сделать непринужденное выражение лица не получалось от слова совсем. И она почувствовала, как печет в наливающихся слезами глазах. Нервно теребя край скатерти, Гермиона изо всех сил сдерживала поток слез. Но пауза уже и так затянулась достаточно, и пересилив себя, Гермиона взглянула на Гарри. Он все также выжидательно смотрел на нее, и в его зеленых глазах плескалось неприкрытое беспокойство. Он накрыл ее ладонь своей рукой и непонимающе смотрел в глаза Гермионы, будто не мог поверить, что всегда сильная подруга вдруг оказалась сломана. — Гермиона? — Ох, Гарри, — еле выдавила она из себя, и слезы потоком полились по щекам. Ей было от чего-то стыдно смотреть в его глаза. Стыдно за свою слабость. Но Гермиона пересилила себя и не отводила взгляд. Гарри, едва уловимым движением палочки навесил чары отвлечения внимания и сотворил полог тишины. Он сел рядом с подругой, обнимая ее, а она уткнулась головой в его шею и плакала. Навзрыд, не боясь распугать находившихся рядом магглов. Все остальное для нее не имело сейчас значения. Ей вдруг очень захотелось выговориться. Поделиться своей печалью, чтобы не было так тяжело на сердце. И она говорила: долго и с надрывом, рассказывая о своих печалях, начиная с Хогвартса. Она понимала, что у Гарри у самого жизнь не сахар, что она как последняя эгоистка пытается переложить груз своих проблем на чужие плечи. Но она не могла остановиться, только не сейчас. Как будто ветхую плотину прорвало, и поток воды, сметая все на своем пути, устремился на волю. Она говорила, и ей с каждым мгновением становилось легче. Гермиона была благодарна Гарри за то, что он ни разу ее не перебил; лишь гладил ее по каштановой копне волос, успокаивая и не обращая внимания на свою промокшую от ее слез рубашку. Как бы это не выглядело со стороны, Гермиона ощущала, что все правильно. Так и должно быть. И впервые за долгое время чувствовала себя умиротворенной. *** Обеденный перерыв давно закончился, но Гермиона и Гарри не спешили возвращаться на работу. Гермиона давно закончила свою исповедь и теперь ощущала себя как сдувшийся шарик, который был полон и готов был вот-вот лопнуть, но из него вовремя выпустили воздух. Они сидели молча, думая каждый о своем. Но эта тишина была уютной настолько, что никто из них не решался заговорить и испортить эти мгновения доверия и теплоты. Лишь изредка Гермиона смотрела на Гарри, встречаясь с его понимающим взглядом и радовалась, что осмелилась разделить с ним свою боль. С кем, как не с ним? Ей отчаянно захотелось улыбнуться и она сделала это. В ответ Гарри улыбнулся и спросил, слегка помедлив: — Почему ты не рассказала мне раньше? Я думал, что у вас все хорошо… И будто бы задумавшись, он замолчал. В то же мгновение выражение его лица потеряло мягкие линии заботы и переживания и превратилось в суровую маску. Ярко проявилась складка меж бровями на нахмуренном лице, и Гермиона подумала, что такого Гарри она видела в моменты борьбы со злом: максимально сосредоточенного и угрюмого. — Да как он только мог превратить вашу жизнь в ад? Семья — это ведь святое! — глаза Гарри горели праведным гневом. Гермиона невольно засмотрелась на него, от чего не сразу поняла, о ком идет речь. Тем временем Гарри продолжил: — Мне надо срочно с ним поговорить. Когда Гермиона поняла, что речь идет о Роне, она не на шутку испугалась. Меньше всего ей хотелось, чтобы двое лучших друзей поссорились из-за ее слабости. И пытаясь придумать, как отвлечь Гарри, она нервно сжимала кулаки и закусывала нижнюю губу. Она понимала, что ее просьбу ничего не говорить Рону, Гарри скорее всего не выполнит, пылая праведным гневом и чувством справедливости. Гермиона с широко открытыми глазами смотрела на Гарри и вдруг, поняла, что за своими страданиями совсем позабыла спросить его о жизни. Недаром ведь он тоже ходил хмурый в последнее время. Возможно проблемы на работе. Мысленно ругая себя на все лады, она недоумевала: как можно было вырасти такой эгоисткой… — Гарри, — сказала она взволнованно, непроизвольно положив руку на стол рядом с его рукой, сжатой в кулак. — расскажи мне, какие у тебя тревоги? Я же вижу, что-то происходит. Позволь и мне помочь тебе… От неожиданной речи Гермионы Гарри резко выдохнул и немного ссутулился. Даже сжатая в кулак рука расслабилась. Он сидел задумчивый и растерянный, будто кто-то, только что выбил почву у него из-под ног. — Я… Все хорошо, правда, — ответил он, не поднимая взгляд на подругу. — Гарри Поттер, если ты считаешь, что я слепоглухонемая бесчувственная идиотка, то ты сильно ошибаешься! — гневно сказала Гермиона. И даже радость от того, что ее вопрос заставил Гарри отвлечься от Рона не могла затмить все возрастающее волнение за друга. Что-то происходит в его жизни. Что-то, что не дает ему покоя так же, как и ей. Увидев растерянность на его лице, Гермиона смягчилась и продолжила успокаивающим тоном: — Ты можешь мне довериться, как и я тебе. Правда. Мы же друзья, Гарри. — Хорошо… Слушай, я не знаю, проблема ли это вообще, но… — неуверенно начал Гарри и непроизвольно коснулся рукой ее ладони. — Вот вы где! — громкий голос заставил их вздрогнуть от неожиданности. Гермиона и Гарри развернулись и недоуменно посмотрели на подошедшего к ним Рона. — Привет, — сказал тот, и развернувшись к Гермионе продолжил: — Я искал тебя в министерстве, но мне сказали что ты на обеде. И вот, я здесь. — Рон смотрел на Гермиону и, кажется, был вполне дружелюбен. Будто и не было вчерашнего разговора. — Что стряслось? — выдавила из себя Гермиона. На ее памяти, Рон никогда не приходил к ней на работу. Для сообщений были совы, редко патронус. И если Рон сам пришел к ней, значит случилось что-то неординарное. — Нам нужно поговорить, — ответил вмиг ставший серьезным и будто утративший всю свою безалаберность Рон.